Глава 38

Даже хмурясь, князь мог соперничать с солнцем: настолько он был хорош. Особенно в гневе.

− Как допустили? − рыкнул Пресветлый и стукнул посохом так, что все собравшиеся в покоях дёрнулись.

− Прости, княже, − Яр понурил голову. − Не доглядел.

− И что же… Никто не уцелел?

Ледорез сокрушённо кивнул.

− А посадница? − Князь прищурился и как-то весь подобрался.

− Вот. − Яромир предъявил Люсинкин гостинец. Служка уложил палец на шитую подушечку и поднёс к престолу, чтобы господарь мог ближе рассмотреть перстень-печатку с кленовым листом. − Всё, что удалось отыскать. Остальное сожрали совоглазы.

− Совоглазы… − прошипел Хотеней, весьма натурально изображая ярость. − Проклятые нелюди! Они за всё ответят. За всё!

− Экий лицедей, − пробормотал Марий. − Ему бы на подмостки.

Зал одобрительно загудел, но представление ещё не завершилось.

− Дивень! − гаркнул князь, и миловидный боярич выступил вперёд. Стащил с головы шапку. Поклонился. − Кликни воевод. Пускай собирают гридинов и готовят поход. Долго мы терпели совоглазье племя, но теперь…

Он не докончил: толпа сделала это за него. Громко. Дружно. Вскидывая вверх кулаки.

− Да! Да! Перебить их! Перебить, поганых! Всех до последнего птенца! А гнездовища сжечь! Дотла! Да!

Яромир посмотрел на князя, который явно наслаждался происходящим, и переглянулся с Марием.

Вот же…

***

− И сколько их было? − вопросил Хотеней, когда они остались одни. Князь даже верного служку выгнал. Мёд налил сам. И себе, и Яромиру.

− Шестеро.

− Сущий пустяк для такого как ты, верно?

Ледорез не стал отвечать: ложь всегда давалась ему плохо. Молча принял кубок. Пригубил.

Пресветлый внимательно поглядел на него, хмыкнул, и с явным удовольствием ополовинил свою чашу.

− Смотри. − Он подошёл к резному столу красного дерева, на котором лежал внушительных размеров свёрток пергамента. Свёрток оказался картой. Хотеней развернул её, на один край поставил кубок, другой прижал ладонью. − Видишь? − Он ткнул пальцем в точку слева. − Это Листва. За ней Закатная гряда, к югу − Перелесье, с востока − Дол, а на севере, за Дебрями и Белой речкой, начинаются Предгорья. Всё − мои владения. Смекаешь?

Яр кивнул. Разумеется, он всё смекал. Тут только кретин не смекнёт: Листва князю как бельмо на глазу.

− Она ещё и на Закатном тракте стоит, − добавил Хотеней. − Листовцы испокон веку с каждой телеги мзду берут. Тем и живут, собственно.

Он поднял кубок глотнуть мёду, и карта свернулась.

− До Солнцестоя меньше луны осталось, − проговорил задумчиво. − Негоже княжеские ладины кровопролитием омрачать. Сперва свадьбу сыграем, а уж потом…

Он поймал Яромиров взгляд и улыбнулся.

− Гнездовища сожжем, лихолюдов перевешаем. Объявим, что повинных в смерти посадницы Листовской наказали сурово, и что она, бедняжка, перед смертию город свой моим заботам вверила, а дочерям завещала достойных женихов сосватать. Как раз Дивеня женю, пока он всех девок Златобора не перепортил.

− Затейно… − тихо протянул Марий, подпирающий стену в тёмном углу. Призрак скрестил руки на груди и сверлил князя недобрым взглядом.

− Хочешь, вторую дочурку за тебя отдам? − предложил Хотеней. − Ей тринадцать − самый возраст. А к жинке в придачу половину Листвы получишь. Будете с Дивенем вместе запад держать и Закатный тракт контролировать.

Яр поглядел на него.

− Чего удивляешься? − князь уселся на обитый кумачовым бархатом стул и откинулся на спинку. − Я господарь справедливый и людей своих ценю. Ты задание выполнил. Награду заслужил. А молодая знатная девица в жёны…

− Не нужна мне жена, − оборвал Яромир. − И Листва не нужна.

Хотеней пожал плечами.

− Неволить не стану, − сказал он. − И без тебя охотники найдутся. Но ежели передумаешь…

− Не передумаю.

Князь рассмеялся.

− До чего ж ты колючий, наймит Ледорез. Никогда не бываешь весел!

Яромир хмуро зыркнул исподлобья. С чего бы радоваться?

− Ну-ну, не смотри так сурово. Будешь на свадебном пиру тысяцким, глядишь, разгуляешься. Первым меня поздравишь, когда Хозяином Седых холмов сделаюсь. − Он снова развернул карту. Накрыл пятернёй Хладоземье. − До самого Лютого моря дотянусь своей рукой. И не допущу больше ни склок, ни усобиц. Будут все земли жить в мире, покое и благости, как прежде жили предки наши. И всяк будет счастлив и доволен.

Яр мельком переглянулся с Марием. Рискнуть? Призрак кивнул.

− А с Хозяйкой что? − спросил Ледорез.

− А что с ней? − Хотеней отложил карту и подлил себе мёду. Глотнул и довольно крякнул.

− После брачной ночи в расход?

− Зачем? − с неподдельной искренностью удивился князь. − Ни к чему это вовсе. Она − господарка нечисти. Кто, кроме неё, небопротивных тварей в узде удержит? Нет, Хозяйка должна жить. По крайней мере, пока мы всю нелюдь не изничтожим.

Ледорез нахмурился. Моргнул. И не выдержал…

− Так на кой ляд ты её убить хотел? − слова вырвались поперёк воли, и возжелалось немедля откусить себе язык. Яромир мысленно выругался и напрягся.

Князь вскинул брови.

− Кто? − вопросил он. − Я? На что мне это? Хозяйка полезна исключительно живьём.

На миг показалось, будто пол под ногами качнулся, как палуба в шторм. Яромир скрежетнул зубами и стиснул кулак до хруста.

Проклятье!

Вот же… Это был не Хотеней! Убить Хозяйку пытался кто-то другой. Но кто? Кто обратился в Гильдию и нанял воина из Первой пятёрки, чтобы погубить Снеженику?

"Не удивлюсь, если твоя Пагуба − её рук дело", − прозвучал в голове голос рыжей вампирши, и жуткая мысль скользнула по краю сознания. А что, если…

− Погань… − пробормотал он.

− Чего? − Хотеней посмотрел с подозрением. − Ты чего-то взбледнул, друг сердешный. Занедужилось? А ну-ка присядь. Присядь, присядь. Коли плохо, я знахаря кликну. А уж если совсем худо, в Раздолье за Согодаевой бабкой-Лукерьей пошлю. Уж она-то с любой хворью справится. Вызвать её?

− Не надо ничего, − выдохнул Яр.

− Ну не надо так не надо, − изрёк Пресветлый, пожав плечами. − А ежели что другое надо, так проси сейчас, пока я в настрое за службу отблагодарить. Потом поздно будет.

− Сказал же, ничего не… − начал Яромир, но передумал. В самом деле, почему бы и не попросить? − Не присылай больше девку постель согревать.

Князь искренне удивился просьбе. Вскинул брови и округлил глаза. Хохотнул.

− Что? Плохая девка? Не угодила?

− Угодила.

− Так почему отказываешься?

Яромир посмотрел угрюмо.

− Коли нужда возникнет, сам себе бабу раздобуду.

–Ах, вот оно что, − протянул князь. − Гордость взыграла. Понимаю. Эх, жалко! Придётся расстроить красавицу. Она говорила, ты в этом деле чудо, как хорош. Даже лучше Дивеня. Правда это?

− Выдумки. − Ледорез поднялся. − Позволь уйти, княже. Вымотало меня твоё задание.

− Ступай, − кивнул Пресветлый. − На сегодня ты свободен. Отдыхай.

Яр кивнул и покинул светлицу. Правда, направился не к себе, а к малым воротам. Прошёл мимо коровников и отхожих мест, и выбрался на узкую тропку. Дозорным за время службы он уже примелькался, и вместо расспросов они дружески салютовали ему, вскидывая руки в тёплых дублёных рукавицах. Да и какие могут быть расспросы? Он − княжий послужилец. Один из приближённых. И ежели куда идёт, значит так надо.

Тропка петляла, а через полмили разбивалась на две, ещё более узкие. Правая стежка вела к погосту, а левая…

Яромир свернул налево и ускорил шаг. Через полторы свечи он вышел к опушке соснового бора и, недолго думая, углубился в лес.

Тишина стояла такая, что можно было расслышать, как на другом конце чащобы тетерев чистит перья. Мороз чуть отпустил, и с неба сыпались пушистые хлопья. Дыхание вырывалось из груди облачками пара, а хрупкий наст ломался под сапогами. Пахло хвоей.

Яр обернулся. Надо бы зайти подальше: опушка всё ещё виднелась сквозь деревья.

Он продолжил путь. С каждой сотней шагов снег становился глубже, а лес − темнее, но Яр и не думал останавливаться.

− Ты куда так разлетелся? − бухтел Марий, насилу поспевая следом. − Невтерпеж дров наломать?

− Выяснить всё хочу, − откликнулся Ледорез, уверенно двигаясь среди мачтовых сосен. − Сейчас.

− Неймётся?

− Да.

− Остыть тебе надо. Обдумать всё. Обмозговать. Люсинке верить − гиблое дело. Она, конечно, баба красивая, грудастая, но гнилая, что твоя подошва. А ты закусил удила, как…

Он вдруг осёкся.

− Яр…

Тревога в голосе царапнула, и Ледорез остановился. Замер. Поймал взгляд товарища.

− Слышал?

Яромир нахмурился. Он так распалился, что не различал ничего, кроме собственных мыслей и грохота сердца в груди. А теперь…

Звук не звук. Шорох не шорох. Может, шишка упала с ветки. Или лисица шмыгнула в нору. Или…

− Снеженика? − проговорил Полумесяц, вопросительно глянув на него.

Предположение резонное, особенно, учитывая, что именно с ней торопился встретиться Яромир. Он твёрдо решил, что забредёт в самую глушь и будет звать супругу, пока не дозовётся, хоть до самого рассвета, хоть до заката следующего дня.

Но это была не она. Совершенно точно. По крайней мере, Ледорез её совсем не чувствовал.

Он бесшумно отступил к ближайшей сосне. Рука легла на рукоять клинка…

А в следующую секунду меч вырвался из ножен, чтобы отразить удар сокрушительной мощи.