Глава 41

− А ну посторонись! − Работая локтями, Яр пробрался вперёд и загородил вход в башню.

Моложавый гридин рванулся к нему, но Ледорез вскинул меч, и остриё упёрлось парню в кадык.

− Только сунься, − сказал спокойно, и ратник застыл, как вкопанный.

− Хей, новый! − окликнул кто-то. − Чего раскомандовался? Берега попутал? Ты здесь без году неделю, а мы…

− Помрёте, если полезете, − отрезал Яромир. − Тварь слишком опасна. Десятерых разом в клочья порвёт.

− Откуда прознал?

− Было дело, − многозначительно сказал Яр, и гридины дружно попятились: никто не хотел умирать.

− И что теперь? − вопросил старший караульный.

− Один пойду. − Яромир харкнул под ноги. − Вы здесь стойте. Сигнала ждите.

Ратники подчинились. Уточнять, каков будет сигнал и что именно надо делать, не стали.

И к лучшему.

Ледорез состроил зверскую рожу и с мечом наголо рванул по винтовой лестнице. Судя по возгласам и перешёптываниям, гирдины оценили его доблесть по достоинству.

Да уж…

Наверху, у самого входа в горницу, он вернул меч в ножны и, прильнув к двери, тихо прошептал:

− Лютень, отопри. Это я.

− Один?

− Нет, вдвоём, − сердито буркнул Яр. − Отворяй!

Засов скрипнул, и Ледорез выматерился. Здоровенный волчара в ярко-красном, трещащем по швам сарафане − то ещё зрелище.

Хоть стой, хоть падай.

Яромир скрестил руки на груди и вопросительно вскинул бровь.

− Я в реку упал. Случайно, − пояснил Лютень. Вид у него был такой несчастный, что впору пожалеть.

Но нет.

Яр хмуро глянул на него, безмолвно намекая, что на дворе студень, и реки давным-давно стали [1].

− Налима я ловил! − сознался оборотень. − А там к прогалине, как на грех, косуля молодая вышла. Аппетитная такая. Вот я и…

Яр не дослушал. Подобрался к окну и осторожно выглянул.

− Они хотят твоей крови. Перекинься обратно.

− Давно перекинулся бы, если б мог!

Ледорез ругнулся, но быстро ухватил за хвост мелькнувшую мысль.

− Тогда, − он выразительно посмотрел на зубастого товарища, − придётся мне тебя забороть.

− Ну, попробуй, человече, − осклабился Лютень, и красные глаза полыхнули азартом. − Токмо смотри, не поранься.

Он рыкнул и распрямился. Сарафан окончательно разошёлся по швам, и оборотень сорвал его, обнажая широкую мохнатую грудь, рассечённую косым шрамом.

− Давненько мы не забавлялись!

Яр хмыкнул, и они сцепились. Сцепились хорошо, душевно. Сто зим так славно не мяли друг другу бока. Опрокинули стол, разломали стулья, перебили посуду. Нашумели со знанием дела, как и было задумано: всю горницу в хлам разнесли. А потом выбрались через окно на крышу и продолжили схватку, балансируя на узком гребне конька.

Зрителей собралось − тьма тьмущая. Ратники и дворня громко кричали, подбадривая нового княжьего послужильца. Бабы в тревоге заламывали руки.

− Подмогнём! − проревел кто-то. − Стрелы на тетиву, братцы!

Яр мысленно выматерился. Вот же, погань! Только стрел сейчас не хватало!

Недолго думая, он стиснул Лютеня в стальных объятиях. Полуволк ответил тем же, и они в обхватку покатились по кровле.

Единственный, кто мог при таком раскладе поразить нужную цель, не задев своего − наймит Востроглаз, Чётвёртый из Первой гильдейской пятёрки. Но, слава Небу, его среди Хотенеевых лучников не наблюдалось.

− Пора завязывать, − прохрипел Яромир, когда Лютень вдавил его в черепицу всем весом и принялся душить. Да так натурально, что бабы внизу заголосили да заохали. − Сугроб на задах видишь? [2]

− Угу.

− Я тебя туда опрокину.

− Угу.

− Ратников со следа сбей и возвращайся.

− Угу.

− Готов?

− Не тряси словесами. − Полуволк ослабил хватку. − Делай. Подсоблю.

Ледорез высвободился, упёрся ногой в мохнатое пузо, схватил оборотня за шкирдяй и с усилием перекинул через себя [3].

Толпа разразилась ликующими криками, когда громадная туша слетела с крыши и мешком ухнулась в снег. Яромир же поднялся, выпрямился и отсалютовал тем, кто так горячо его поддерживал.

− Отчего ты его не прирезал? − шёпотом вопросил молодой гридин, когда Ледорез спустился вниз. Ратники тут же обступили его плотным кольцом.

− Действительно, отчего? − скабрезно ухмыльнувшись, подколол Полумесяц. − Хоть бы кинжал из ножен для виду вытащил. Халтурщик.

− Прирежешь такого, − неопределённо протянул Яромир, тщась приспособить на место оторванный рукав.

Паренёк раскрыл рот, подметив, видимо, помянутый Марием кинжал, но кто-то из старших отвесил ему подзатыльник. Вопросов сразу поубавилось.

− Быстро за башню, − скомандовал начальник караула, бывалый ратник с усами длинными, как у сома. − Надобно добить тварюгу, коли уцелела.

Обнажив мечи и вскинув палицы, дружинники осторожно и с опаской обошли строение с тыла. Чего они ждали, неизвестно. Но явно не того, что увидели.

− Ушёл, собака! − Усач сплюнул под ноги и сунул клинок в ножны. − Гляди ж, прямо в сугроб повалился. Всё равно, что на перину пуховую. Свезло! Небось, даже шерсть не помял. Что скажешь, наёмник?

Яромир хмуро оглядел отпечатки лап на снегу.

− К Совиным дебрям двинулся, − сказал со знанием дела. Ратники согласно закивали. Куда ещё податься оборотню, как не в кишащий людоедами край?

− Погоню сорганизуем, − деловито изрёк Усач и тоном, не терпящим возражений, добавил: − А ты, наймит, сторожи господарку проклятую, покуда она ещё кого на подмогу не вызвала!

Яр кивнул. Сказано − сделано. Гридины дождались подкрепления и рванули по фальшивым следам, а он вернулся в башню.

− Тебе ничего не показалось странным? − вопросил Полумесяц, когда они поднимались по лестнице.

Ледорез кивнул. Конечно, показалось.

− Хотеней, − сказал он.

− Хотеней, − откликнулся призрак. − Навряд ли Пресветлый спит настолько крепко.

Яромир снова кивнул. Они с Лютенем устроили такую свистопляску, что, наверное, даже мёртвых на погосте перебудили.

Ледорез нахмурился и матюгнулся. Вывод напрашивался сам собой.

− Он не здесь… − проговорил Яр, обращаясь скорее к себе, чем к покойному товарищу. − Он там…

− В чародейском логове. − Призрак встретился с ним взглядом. − Похоже, нынешней ночью князь платит скорбную дань.

− Похоже на то, − согласился Яр.

Они зашли в опочивальню и замерли на пороге. Казалось, будто в комнате гуляли свадьбу пьяные в стельку псеглавцы верхом на диких мамонтах: стулья в щепы, перина в клочья, посуда вдребезги. Кровать проломлена, повсюду перья из разорванных подушек, в разбитое окно задувает снег.

Да-а-а…

− Какая впечатляющая… − начал Марий.

− Погань, − припечатал Яромир.

Самым опасным во всём бардаке являлось отсутствие княжей избранницы в лице прожорливого полуволка. Однако надеяться на скорое возвращение Лютеня не приходилось.

− Яр! − Полумесяц отвлёк от созерцания разрухи. − Лестница. Кто-то поднимается. Слышишь?

− Твою ж ковригу, − выцедил Яромир.

Он метнулся к раскуроченной кровати, спешно накрыл простынёй груду разодранных подушек и шагнул к дверям в тот самый миг, когда на пороге возник Хотеней Пресветлый собственной персоной. Сопровождающие ратники сгуртовались за спиной владетеля. Положили ладони на оголовья мечей.

− Где она? − выпалил князь. Лицо и шея владетеля маслянисто блестели. Прямо как тогда, в логове. − Где Хозяйка?

− Спит, − не моргнув глазом, залепил Яромир. Благо, в горнице не горела ни она свеча, и бесформенный ком на постели вполне мог сойти за свернувшуюся калачиком женщину. − Наревелась и спит.

Он потеснил Пресветлого и затворил дверь.

− Не тревожь её, княже. Пускай отдохнёт.

Хотеней вперился взглядом. Цепким, подозрительным, недобрым.

− С чего такая забота?

− Жалко её, − просто сказал Яр.

− Не стоит её жалеть, − синие глаза сделались холоднее волн Лютого моря. − Она − нечисть. А нечисть всегда лжёт. Такова уж её порочная сущность, это всем известно. Посторонись. Гадину надобно проучить: визит полуволка её рук дело.

Ледорез не двинулся с места. Хотеней помрачнел. Ратники напряглись, а их пальцы сомкнулись вокруг рукоятей.

− Князь повелел тебе уйти, наёмник! − гаркнул старший из охранников. − Прочь с дороги!

Он обнажил меч. Остальные тут же последовали его примеру, и сталь заблестела в свете факелов.

Яромир сардонически глянул на Пресветлого.

Серьёзно?

− Не будем ссориться, − промурлыкал князь. − Ты ведь умный человек, и сам всё понимаешь. Верно?

Ледорез нахмурился.

− Угрожаешь?

− Вовсе нет, − Хотеней лучезарно улыбнулся. − Истину глаголю.

Яромир нехотя сдвинулся в сторону.

− Вот и умница, − кивнул князь с довольным видом. − Правильное решение.

Он шагнул вперёд, но у самой двери замер. Свёл над переносицей широкие брови.

− Что это? − указал пальцем в пыль у порожка.

Один из ратников мигом склонился и подхватил заинтересовавший господаря предмет.

− Кинжал, княже, − сообщил вояка. − Диковинный какой-то.

Он протянул вещицу Пресветлому, и Хотеней нахмурился ещё сильнее. Показалось, будто кадык князя нервно дёрнулся.

− Твой? − вопросил он, демонстрируя покрытую рунами костяную рукоять.

− Впервые вижу, − спокойно изрёк Ледорез. Ни один мускул на лице не дрогнул.

Хотеней помрачнел, провёл пальцем по косому кресту с горизонтальной перекладиной и вопросил:

− Откуда он здесь?

− Это северный кинжал, княже, − подсказал кто-то из охраны. − Рукоятка, видать, из мамонтова бивня выточена. Такие кажись, лютоморцы куют, у них мамонтов много. Вроде…

Пресветлый скрежетнул зубами.

− Прочешите усадьбу вдоль и поперёк, − приказал он. − Всяк закуток проверьте, в каждый погреб загляните. Ворота заприте. И калитки − все, до единой. Чтобы ни одна живая душа двора не покинула!

− А чего стряслось-то, княже?

− Ничего особого. − Хотеней быстро взял себя в руки, улыбнулся змеиной улыбкой и ласково вымолвил: − Незваный гость пожаловал. Окажем ему достойный приём.

− А господарка? − напомнил старший ратник, кивнув на запертую дверь.

− А господарка подождёт.

Сопроводители кивнули и заспешили вниз по крутым виткам лестницы. Яромир украдкой облегчённо выдохнул. Капля холодного пота скатилась по виску и упала за шиворот.

Князь двинулся было за свитой, но у первой же ступени задержался. Замер. Хмыкнул. Развернулся и поймал Яров взгляд.

− Доволен? − голос резанул острее стали.

Ответить Яромир не успел: Хотеней решительно оттеснил его, толкнул дверь и вломился в опочивальню таинственной избранницы…

1. Имеется в виду ледостав.

2. "На задах" означает с тыла, с обратной стороны.

3. Джиу-джитсу! XDD