Глава 43

Тень по меркам Хладоземья красавицей не считалась: дюже смуглая, худая, глаза узкие, точно миндалины, волосы жёсткие, курчавые, но оторвать от неё взгляд было трудно. Особенно, когда она смотрела, как сейчас − насквозь душу выжигала.

− Ты…?

Время застыло. Хрустнуло тонкой наледью, натянулось струной, норовя лопнуть и обрушить на голову лавину воспоминаний.

Яр повёл плечом, прогоняя дрожь. Что он мог сказать? "Обозналась"? Рискованно. Возможно, князь прекрасно осведомлён и − не исключено − нарочно подстроил их встречу.

Нет, лгать нельзя. А вот молчать ему никто не запретит. В конце концов, он не обязан трепаться с каждой встречной бабой.

Марий выразительно поглядел на него, но Яромир посыла не уловил. Сосредоточился на той, ради которой когда-то готов был предать Мастера, Гильдию, товарищей и, очертя голову, броситься в любой омут.

Он смотрел на неё. Она на него.

− Ты меня не узнаешь? − с сомнением проговорила Тень. Медовые глаза её лихорадочно блестели. − Совсем?

− Вы знакомы? − вмешался Хотеней.

− Было дело, − с неохотой буркнул Яромир. − Давно.

− Ну надо же какое совпадение! − Князь удивился так искренне, что впору поверить. Экий артист! − И в чём состояла суть знакомства? Служба? А может… личное?

− Служба, − твёрдо заявил Яр.

− Личное, − одновременно выпалила Тень.

Хотеней довольно просиял, а Ледорез мысленно ругнулся. Твою ж погань!

− Что ж, дело молодое, − сказал князь, уселся на обитый бархатом стул с резной спинкой и сцепил в замок изящные длинные пальцы. − Всякое случается. Главное, теперича все мы вместе и заодно. Так ведь?

Тень посмотрела с надеждой, но Яромир не ответил на взгляд.

− Где Сипуха? − спросил, впившись глазами в князя.

− А что тебе до неё? − Хотеней прищурился.

− Она сказала, задание на двоих.

− Ах, да! Так и есть, так и есть, − быстро проговорил Пресветлый. − Пришлось послать её вперёд: срочные меры принять надобно. А уж ты подтянешься.

− Куда подтянусь? − Яромир сморщил лоб. − Что за меры?

Пресветлый улыбнулся.

− Какое, однако, завидное рвение! Но позволь сперва ввести тебя в курс дела. Ты ведь не против, правда? − Хотеней лукаво изогнул бровь.

Ледорез устало посмотрел на него. Князя, похоже, ответ устроил.

− Перед тобой княгиня Белоречья, − сообщил он. − Муж прислал её погостить в знак безмерного к нам уважения. Он готов признать власть Перелесья, но при одном небольшом условии.

Пресветлый замолчал и глянул со значением. Ждал, видать, вопроса: "При каком?". Не дождался. Яромир непоколебимо продолжал изображать истукана, а Тень, вздрогнув, опустила очи долу.

− В Белоречье голод, − проговорила она. − Рожь гниёт на корню, скот чахнет, а рыбы в реке словно не осталось. Людям нечего есть. Муж велел открыть амбары, но хлеб иссяк слишком быстро. Бедняки лютуют, громят и жгут боярские дома. Третьего дня убили княжьего тиуна, освежевали и распяли на воротах. Не ровен час, и до нас доберутся, и тогда… никто не уцелеет.

Яр громко и сопливо чихнул.

Пресветлый метнул на него быстрый взгляд, но не вымолвил ни слова.

Ледорез обтёр морду пятернёй, а пятерню очистил о штаны. Марий посмотрел с осуждением, но Яру было плевать.

Что, интересно, ему прикажут? Свезти на Белую речку пол ласту репы? Землю заговорить, чтобы лучше родила? Или, может, бунтовщиков всех до единого перерезать? [1].

Гадать не имело смысла.

− Что нужно? − спросил коротко.

Князь кликнул чашницу, дождался, пока ему наполнят кубок, отпил и, улыбнувшись, вымолвил:

− Уничтожить первопричину.

Ледорез смерил Пресветлого тяжёлым взглядом. Загадки отгадывать он был не настроен.

− На утёсе обосновался некромант, − наконец продолжил владетель, а Тень вздрогнула и вскинула голову. Не знала? Похоже на то… − Он тревожит погосты, поднимает мертвяков и творит всякие непотребства. Чародейская скверна навлекла на Белоречье Небесный гнев. Отсюда все напасти.

Хотеней говорил так уверенно, что сомнений не оставалось. Вот же…

− Ишь, как всё складно! − присвистнул Марий. Он привалился плечом к украшенной изразцами печи и стоял, хмуро разглядывая князя. Лунница поблёскивала, мелькая в длинных пальцах. − Прямо песня.

− Ты имеешь знатный опыт в борьбе с некромантами, − Князь посмотрел многозначительно. − И Сипуха тоже. Уверен, вдвоём вы управитесь. В Белоречье вернётся мир и покой!

Полумесяц скрежетнул зубами и выругался. Крепко, видать, ненавидел синеглазого красавца.

И повод имелся…

− Понятно. − Яромир поднялся, но Хотеней остановил его жестом.

− Не торопись, послужилец, − сказал он. − Сперва разберись-ка с парой пустяков. Помоги нашей гостье как следует обустроиться, затем проверь, не тужит ли моя суженая, и вели сменить караул у её покоев, поспрошай у местных и разведай, не объявился ли окрест полуволк окаянный, опосля пройдись по кабакам Златобора (их немного, всего-то дюжина) и собери мзду с кабатчиков − никому, окромя тебя, доверить не могу. Слишком уж кабатчики народ ушлый! − а заодно наведайся на Базарную площадь и выбери для меня достойного жеребца: сегодня поутру тамуктарханцы обещались выставить лучших коней на продажу. Только, упаси Небо, не гнедого и не рыжего. И ни в коем случае не вороного. И, само собой, не белого, у меня их уже целый табун. Когда уладишь с мелочами, поезжай в Белоречье. И поторопись, Сипуха тебя ждёт не дождётся. А по возвращении, будь добр, предоставь владельца костяного кинжала. И чтобы без промедления! Всё запомнил, али повторить?

Хотеней улыбался ласково, прямо как кобра, а в сапфировых очах его плясали черти.

− Щучий сын, − выцедил Марий. Яромир даже бровью не повёл.

− Не утруждайся, княже, − сказал и глянул на владетеля с высоты своего роста. − Всё исполню в лучшем виде. Не нарадуешься.

− Надеюсь, что так, − промурлыкал Пресветлый.

Яр скривил губы, изобразив улыбку. Хотеней осклабился в ответ.

Полумесяц матюгнулся и показал князю до крайности неприличный жест. Пресветлый не увидел, ведь Марий был мёртв. Давно и основательно…

***

− Вот стул. Вот кровать. Ежели надо чего, зови челядинку, − указал Яр и вознамерился уйти. Близость бывшей воровки уже не волновала, но неприятно царапала душу. Будто ковыряешь старую рану − боли нет, а всё равно саднит по привычке.

Однако княгиня Белоречья не спешила его отпускать.

− Ненавидишь меня? − Тень говорила просто. Прямо. Без дрожи в голосе, сомнений и сожалений.

− Нет, − ответил Яр.

Она подошла ближе.

− После всего, что было… − прошептала, томно взглянув из-под тёмных ресниц.

Необычная. Яркая. Не такая, как все. Миндалевидные глаза, чёрные кудри, гладкая, как шёлк, оливковая кожа, тонкие черты лица, чувственные губы… Её мать была тамуктарханкой. А отец, по слухам, происходил из Ночных Охотников. От такого ядрёного кровосмешения рождаются либо уроды, либо дети красивые особенной дикой красотой. Тень являла собой второй случай. Не удивительно, что князь Белоречья влюбился без оглядки. Да и сам Ледорез недалеко ушёл, чего уж там…

− Что было − прошло, − со всей ответственностью заявил Яромир.

− Мой прощальный дар тебе к лицу, − Тень кивком указала на шрам. − Я рада, что ты не ослеп.

− Я тоже. Бывай.

− Вот так просто? − Она вскинула тонкую чёрную бровь. − Ты уйдёшь?

− Да. − Яр двинулся к дверям.

− Оставишь меня одну?

− Да.

− И запрёшь? − она игриво улыбнулась краешком губ.

Ледорез красноречиво глянул на неё. Улыбка тут же сползла со смуглого лица.

− Запирай, раз надо. − Бывшая воровка махнула рукой, подошла к кровати и плюхнулась на перину. Улеглась на бок, подперев кулаком точёную скулу. Согнула в колене стройную ножку, демонстрируя соблазнительные изгибы. − Вижу, не врёт молва. Слыхала я, что Хотеней завёл себе верного пса. Не знала, правда, что это ты.

− Теперь знаешь. − Яромир снял с пояса связку. Дверь предстояло запереть на два мудрёных замка и засов. Такое оно, Хотенеево гостеприимство.

Ключи лязгнули, петли скрипнули, а Тень соскочила с постели, как ошпаренная.

− Погоди! − она бросилась к нему. − Не делай этого. Оставь мне шанс выбраться! Здесь нет окна, и если ты закроешь двери, я… Постой же! Остановись! − она повисла у него на локте. − Мой муж и сын в огромной опасности. Если не выберусь, они погибнут. Хотеней убьёт их!

Вот же…

− Это не моё дело. − Яр отстранил её.

− Прошу тебя! − красавица упала на колени. Расплакалась.

Яромир никогда не видел её такой и даже на мгновение растерялся. Играет? Давит на жалость? Марий говорил, женские слёзы − оружие хитрое: на раз бдительности лишает.

Яр нахмурился. Сейчас он нагнётся к ней, а она всадит ему кинжал во второй глаз. Вот смеху-то будет!

Нет уж.

Тень всхлипнула и подняла золотистые очи. Взгляд её потух: сообразила видать, что утешать её никто не собирается.

− Я… я сделаю всё, что захочешь, − проговорила бесцветно. Дрожащие тонкие пальцы коснулись шнуровки на вороте. Туника сползла с плеч, открывая взору полные груди с крупными коричневыми сосками, которые мгновенно сжались до размеров лесного ореха. − Можешь взять меня, как заблагорассудится. И пользовать хоть до самого утра. Только отпусти.

Яромир смерил её долгим взглядом.

− Прикройся, − сказал строго. − Ты гостья Пресветлого князя.

Тень повесила голову и сглотнула.

− Не гостья, − прошептала чуть слышно. − Заложница. И ты это знаешь.

Ласт − старинная русская мера веса сыпучих тел (1 ласт − 1179,36 кг).