Глава 46

Яр вцепился в кружку с рассолом так, что пальцы побелели. Он сидел недвижно и пялился в пустоту, ощущая спиной холод шершавой стены. Свеча давно оплавилась, и крошечный огарок жил последние мгновения, отчаянно сражаясь с предрассветной мглой. На стенах плясали жуткие тени.

− Чего он хочет? − Полумесяц опустился рядом, сел плечом к плечу.

− Ритуал. − Яромир глотнул рассола. Визит в жуткое логово казался теперь ночным кошмаром: проснулся Ледорез в отведённой ему скромной ложнице. На низком столике у кровати обнаружилось всё необходимое для восстановления после бурных возлияний.

− И что для него требуется?

− Снеженика.

Полумесяц поймал его взгляд.

− Он что… знает?

− Знает.

Призрак сердито нахмурил брови.

− Из тебя по слову клещами вымазживать или сподобишься всё толком рассказать?

Яр смежил веки. Тяжело вздохнул.

− Я видел сон… − начал он. − Тогда, в землях Ущербных…

Марий кивнул. Тоже, видать, вспомнил ту ночь.

− Хасанайоно… он… − Найти нужные слова не получалось. Полумесяц терпеливо ждал: не торопил, не перебивал, смотрел внимательно. Яр облизнул запёкшиеся губы. − В общем… Хотеней должен совокупиться с Хозяйкой, приняв истинный облик. Так он избавится от уродства и обретёт вечную молодость.

− А после?

− Что после?

− После того, как он её снасильничает.

От слова передёрнуло, и Яр повёл плечом.

− Ничего.

− Ничего? − Полумесяц прищурился. − Уверен?

− Хозяйка нужна ему живой, чтобы контролировать нечисть.

Марий вздохнул.

− Он может навеки засадить её в темницу и периодически пежить, продляя себе жизнь, − проговорил тихо.

− Не исключено. − Яр снова уставился в невидимую точку перед собой. Хотеней заверил, что ему потребна только одна ночь, но Яромир не торопился верить князю на слово.

− Что Хотеней обещал взамен?

Ледорез помедлил с ответом. Сделал пару глотков и принялся перечислять:

− Свободу, земли, золото…

− Стандартный набор, − хмыкнул призрак. − Но это не всё, верно? Есть что-то ещё. Нечто более ценное. Так ведь?

Яромир помрачнел и отвёл взгляд. Полумесяц понимающе улыбнулся.

− Я вижу тебя насквозь, мелкий. Забыл? − сказал он. − Говори уже.

− Сипуха.

Марий закатил глаза.

− Да что ж такое! Нормально нельзя объяснить?

Ледорез шумно выдохнул. Сил заглянуть Марию в лицо не нашлось.

− Это она… − глухо проговорил он. − Она оглушила меня пагубой. Из-за неё я… убил тебя. И всех ребят. Хотеней поможет разделаться с ней, если получит Снеженику.

− Пожертвовать ручной чародейкой ради гладкой кожи и смазливой рожи… − задумчиво протянул полумесяц. − Такой себе размен.

− Он подозревает её в измене.

− И решил избавиться от неё чужими руками, мимоходом сгубить тебя, а взамен получить Хозяйку. Чудесный план, нечего сказать. Вполне в духе Пресветлого князя.

Яромир вскинул голову.

− Я имею право на месть.

− Месть священна, − без промедления согласился призрак. − Но мстить ценой собственной жизни − великая глупость. Тебе не одолеть Сипуху. Она тебя заморозит.

− Я пережил Нову.

− Чудом. Ты сам это знаешь.

Яр знал. И спорить не хотелось. Ясно же, Марий прав: Сипуха, кем бы она ни была, могущественная колдунша. И коли возьмётся всерьёз, прищучит в момент − пикнуть не успеешь. Не Новой, так Арканом: остановит сердце или заставит плоть гнить заживо. А если и это не сработает, сожжет Флагерейтом к чертям собачьим.

Погань…

Яромир допил рассол и отставил кружку.

− Что думаешь делать? − спросил Полумесяц, когда молчание затянулось.

− Не знаю… − честно признался Ледорез. − Не знаю…

Маленькое предательство, от которого никто не пострадает…

Хотеней дал слово, что после ритуала оставит Хозяйку в покое. "Забирай, коли нужна", − так он сказал. Князь знал, что в башне под стражей сидит фальшивка. На ней он планировал жениться строго по обычаю, дабы мир видел, кто теперь законный владетель Седых холмов. После обрядов ни Хозяйка, ни её двойник ему больше не требовались − об этом он тоже поведал. Получив своё, князь готов был отпустить их восвояси.

Что ж, расклад приемлемый. Но есть один нюанс…

Князь. Мог. Врать.

Ледорез обтёр морду пятернёй и зачесал волосы со лба к затылку. Твою ж ковригу… Да ещё кретинская угроза никак не шла из головы.

− Думаешь, Хотеней вправду может обратить людей в уродов? − Яр посмотрел на Мария с надеждой.

− Вполне, − серьёзно ответствовал призрак. − Но точно не всех. Такое, братец, даже Последним было не под силу. А уж они людей презирали, как никто другой.

Да уж…

Яромир тяжело вздохнул, нащупал на груди сердцекамень, и амулет согрел ладонь теплом.

Предательство, от которого никто не пострадает…

Он закрыл глаза, вспоминая жуткий сон, где Хасанайоно насиловал распластанную на алтаре девицу.

Всего лишь маленькое предательство. Сущий пустяк…

Снеженика… Снеженика-из-замка. Хозяйка Седых холмов. Чародейка, способная убить одним взглядом. Колдунья, ворующая глаза своих жертв. Повелительница нечисти…

Его женщина.

Его ли? Женщина ли? Она даже не человек. Всем известно, нечисть всегда лжёт. Лгала ли Хозяйка?

Яромир принялся крутить в голове их разговоры так и эдак. Он сотни раз спрашивал про ключи, Люсинку, магические печати и проклятия. И Хозяйка всегда отвечала. Рассказывала. И многое потом доводилось видеть собственными глазами. Выходит, Снеженика не врала, а всего лишь не договаривала. Скрывала большую часть правды. Почему? Зачем? С какой целью? Какого ляда не перенеслась в замок, когда начала рассыпаться там, на погосте? Могла же. Могла. Из пещеры Вийпуна, вон, запросто переместилась. И почему смолчала, что хранит Люсинкино сердце? А ведь оно у неё, иначе упырица вовек не стала бы ей подчиняться. И если она наняла Тень, чтобы раздобыть его, она вполне могла нанять и…

− Яр… − Полумесяц вырвал из пучины мрачных размышлений. − Надумать можно всё, что угодно.

− И то верно… − пробормотал Яромир, бросил короткий взгляд на дверь и на окно. Засов он запер, ставни закрыл на щеколду. Плащ и ножны терпеливо дожидались своего часа.

Что ж… Раз других вариантов нет, придётся…

Он зажмурился, сжал в кулаке сердцекамень и коротко бросил:

− Домой!

***

Портал выплюнул его у Топкого берега. На краткий миг Яр лишился зрения и слуха, как всегда случалось в момент перемещений, а когда оклемался, различил сладкоголосое пение: мавки высунулись из незамерзающего омута и зазывно демонстрировали аппетитные прелести. Над водой поднимался пар, как от горячих ключей, и полупрозрачные девицы озорничали в белёсых клубах, лаская друг друга.

− Стосковался за нами, господин? − пропела блондинка. Черноволосая подруга нежно поцеловала её в шею, огладила грудь и скользнула ладошкой к покрытому светлым пушком лобку. − Давненько к нам не заглядывал!

− Совсем позабыл! − Рыжая капризно надула губки. − Забросил!

− Весь в трудах, аки пчела! Аки пчела!

Ледорез улыбнулся душегубкам. Интересно, многих незваных гостей они утопили, пока он обретался в Хотенеевой вотчине?

От таких мыслей стало не по себе. Может, он сам теперь нечисть? Или, скорее, нежить: как-никак, уже трижды помирал.

Вот же погань…

Яр сердечно простился с мавками и двинулся в сторону замка.

Тёмные ели стояли молчаливыми стражами. Дубы-колдуны тихонько ворчали и поскрипывали: видать, снежный покров оказался слишком тяжёлым. Из каждого дупла глядели злые красные зенки. Сверкающая россыпь крошечных льдинок серебрила кроны берёз и осин, ветви блестели от инея, а у берегов ручья высились розовато-лиловые сугробы в человеческий рост. Вода застыла и покрылась коркой, но Яромир краем уха различил тихое журчание. Он подобрался ближе и заметил небольшую, с кулак, полынью. В самый раз, чтобы напиться.

Яромир присел на корточки и, обломав хрустальную кромку, набрал пригоршню воды. Но не успел сделать и глотка, как из прихваченных морозцем зарослей выскочил… Барсик.

Порядком подросший скорпикор бросился на него, опрокинул в снег и упёрся в грудь могучими лапами. Мяукнул, растопырив крылья и потрясая острым скорпионьим жалом.

− Ах ты, шельмец шерстяной! − Яр ласково потрепал мохнатую морду. Скорпикор снова мяукнул и принялся с утробным урчанием бодать его лбом. − У-у… котяра!

Что вот с ним станется, если Хотеней заполучит власть над Холмами? Ничего хорошего.

И со всеми остальными тоже…

− А ну слезь с меня, морда усатая, − Ледорез спихнул скорпикора и сел. Барсик, пофыркивая, принялся виться вокруг, а потом вдруг взлетел. Невысоко, всего лишь на кромку оврага, но всё-таки взлетел.

− Вот же… − проговорил Яр, не веря глазам.

− Он научился третьего дня, − раздалось за плечом, и Ледорез обернулся.

Снеженика, облачённая в скромное дорожное платье и красный плащ с глубоким капюшоном, держала в руке масляный фонарь. Она выглядела точь-в-точь, как во время их первой встречи, и у Яра в душе что-то лопнуло и закровило. Он повёл плечом, прогоняя саднящую боль.

Хозяйка молчала. Он тоже. Тишина опустилась на берег ручья мягким пологом. И только белые хлопья беззвучно сыпались с пепельно-серых небес.

Яромир точно знал, что спросит и ясно представлял, какой получит ответ. Он видел его в её глазах. Таких же пепельно-серых, как холодное зимнее небо.

Предательство. Всего лишь маленькое предательство. Крошечная ложь, которая никому не навредит…

− Это ты… − голос охрип. Слова не шли с языка. Застревали в глотке и крошились битым стеклом. − Ты заплатила Мастеру, чтобы заманить меня в Холмы. Ты и есть наниматель. Ты, а вовсе не Хотеней.

Снеженика опустила глаза. Фонарь в её руке потух, и стало темно, как ночью. Яр скрежетнул зубами. Сердце колотилось о рёбра кузнечным молотом, и, казалось, вот-вот проломит грудную клетку.

Он сжал кулак.

− Отвечай. И не смей врать.

Хозяйка подняла голову, и их взгляды встретились.

− Да, − сказала она тихо, но твёрдо. − Это сделала я.