Глава 47

Бывают моменты, когда сдерживать себя сложно, но необходимо. Сейчас случился именно такой. Безумно захотелось взвыть, пробить толщу льда кулаком, с рычанием выдернуть из земли молодую берёзку, переломить о колено и вонзить острый край прямо в грудь, чтобы хоть как-то унять взбесившееся сердце.

Очень хотелось. Но Яр сдержался. Только кулаки крепче сжал. Так, что костяшки хрустнули.

Он не стал спрашивать "зачем?". Он уже знал.

− Тебе требовался Первый воин, − сказал холодно и посмотрел так, что, владей он Новой, Снеженика вмиг превратилась бы в ледышку.

Чародейка не стала юлить.

− Да, − спокойно изрекла она. − Так и есть. Требовалось, чтобы лучший воин добровольно пришёл в Седые холмы, добровольно остался и добровольно согласился помочь. Это главное условие. Только так можно разрушить проклятье.

Ах, вот оно что! Потому она и спасала его всё время. Дюже много усилий вложено − сам пришёл, сам остался, сам согласился помочь… Где ещё такого лопуха отыщешь?

− Лучший воин… − криво усмехнулся Ледорез. Вмиг вспомнился глазастый гобелен в престольной зале. Видать, она перебрала десятки рубак, прежде чем отыскать "лучшего", и в итоге жестоко ошиблась. Какая ирония. − Первым всегда был Марий. Я всего лишь Второй.

− Лучший воин не ведает страха, − возразила Хозяйка. − А ты не боялся самой смерти.

Яромир смотрел на неё и отказывался верить. Обман. Кругом обман.

Маленькое предательство, которое никому не навредит…

Проклятье!

− Тогда… у погоста… когда ты чуть не растаяла… − выдавил он. − Ты… специально всё подстроила?

Снеженика вздохнула.

− Бахамут сказал, только так можно проверить, достаточно ли в тебе человечности.

− И как? − Яр впился в неё гневным взглядом. − Проверили? Остались довольны?

Хозяйка не ответила. Ледорез мысленно выматерился. Твою ж ковригу. Если бы за глупость давали ордена, он бы сверкал, как праздничное древо на ярмарке в честь Солнцестоя.

Кретин.

Надо думать, похищение вампирского сердца − тоже её рук дело. Иначе и быть не может. А как пела про ключи и о том, что не имеет о них ни малейшего понятия!

Вот же…

Он скрипнул зубами.

− Яр, ты должен понять… − Снеженика шагнула к нему.

− Нет. − Он вскинул руку, останавливая её. − Не приближайся. Не прикасайся и ничего не говори. Один из ключей у Хотенея. Я добуду его и передам тебе. На этом наши пути разойдутся. Навсегда.

− Но…

− Не тревожься, − перебил он. − На свете полным-полно бесстрашных воинов. Найдешь себе нового болвана.

Хозяйка замерла. Лицо её сделалось белее снега. Глаза заблестели.

− Мне не нужен никто другой, − прошептала она.

− Это твои проблемы. − Яр наклонился, зачерпнул воды и обтёр горящую рожу.

Маленькое предательство. Всего лишь маленькое предательство, которое…

− За ключом явишься в Перелесье, − бросил, поднявшись. − Сюда я больше не вернусь. Никогда. Так что позаботься о Барсике.

Она понимающе кивнула, коснулась лица и удивлённо уставилась на ладонь.

− Кажется у меня… − проговорила дрожащим голосом, − … вытекают глаза.

− Это просто слёзы, − разъяснил Яромир и двинулся к тропинке. − Прощай.

Он ускорил шаг, боясь обернуться. Попёр напролом, ломая вётла и меряя сугробы сапогами. Хотелось выбраться из леса как можно скорее. И никогда, никогда не возвращаться. Не видеть её. Не говорить с ней. Стереть из памяти. Забыть имя. Навсегда. Навсегда!

Погань… Погань!

Когда он миновал Топкий берег и вышел к грибным кольцам, в глазах защипало. Видать, соринка попала. Яр наскоро протёр зенки кулаком, сплюнул под ноги и свернул к опушке.

Впереди ждала долгая дорога и бесконечно-унылая серая жизнь, напрочь лишённая красок.

***

Ростепель застала в Предгорьях. Снег сменился промозглым ледяным дождём, обезумевший ветер пробирал до костей и швырял в морду пригоршни колючей мороси. Деревья, кусты, верстовые столбы и дорожные указатели − всё покрылось толстой ледяной коркой. Сам же большак развезло так, что пройти, не набрав полные сапоги воды, не представлялось возможным.

Переть по такой лепоте на своих двоих − то ещё удовольствие. К тому же, Яр вымок насквозь, хоть выжимай, и шерстяной плащ стал казаться тяжёлым, точно могильная плита.

Когда за пеленой дождя замаячил уютный жёлтый свет знакомых окон, Яромир не стал раздумывать. Колокольчик над дубовой дверью приветливо звякнул.

В корчме пахло мёдом, чесноком, свежим хлебом, ядрёным мужским потом, жареной бараниной и брагой. В очаге весело трещали поленья, постояльцы галдели, смеялись, чокались чарками, пили, закусывали и травили байки о всякой небывальщине.

− Слыхали, как Хозяйка Холмовая обернулась белую волчицей и по чащобам рыскала? − лысый здоровяк подался вперёд, сузил глаза и понизил голос до пугающего шёпота. − А потом там пол леса дотла сгорело!

− Брехня! − старикан, с аппетитом поглощающий маринованный чеснок зубчик за зубчиком, небрежно отмахнулся. − Лес совоглазы сожгли.

− На кой ляд им лес жечь?

− Гнездовища промеж себя войну затеяли, вот и сожги, − изрёк старик и со знанием дела добавил: − А Хозяйка не волчицей оборачивалась, а чудищем рогатым, страшнее какого на всём свете нету. Мне кум рассказывал, как зять евойный, Хотенеев ратник, увидал её да в уме повредился. С той поры не говорит ничего, токмо скулит, как побитый пёс.

− А я слыхал, будто в Рубежном лесу грибы больше деревьев. И кто тех грибов отведает, обратной дороги вовек не найдёт, так и будет по лесу бродить до скончания времени или пока мавки не сожрут.

− Нет там мавок!

− Есть!

− Брехня!

− А лютоморский купец болтал, будто Хозяйка в пещерного нанука превращаться умеет. В такого здорового, что одной лапой зубра зашибить может.

− А ещё говорят, на службе у ней витязь заколдованный. Матёрый рубака с мечом из гномьей стали!

− Брехня! − дед разделался с чесноком и отхлебнул пива. − Не бывает у рубак мечей из гномьей стали. Такие токмо у наймитов. Это всякий знает.

− А ещё у Хозяйки три сиськи! − выпалил лысый. − Тоже скажешь, брехня?

− Не-е, − довольно протянул старик. − Это правда истинна!

Галдёж не смолкал и перемежался взрывами смеха. Байки становились всё чуднее, и Яр перестал слушать. Уставился в огонь. Благо, излюбленный стол у очага оказался свободным.

− Отчего наш гость такой угрюмый? − Румяная подавальщица ласково улыбнулась и наставила перед ним яств: двойную порцию тушёных почек, свежие лепёшки, посикунчики со сметаной, плошку, полную густой каши с маслом, яблоки и козий сыр. А её расторопная дочурка притащила две здоровенные кружки тёплой медовухи. − Поешь, обогрейся. Глядишь, полегчает.

Знать, что у него на душе, подавальщица, конечно, не могла, но настрой уловила верно. И сообразила, видать, что с расспросами лучше не лезть.

Яромир согласно кивнул, нырнул за пазуху и скривился: клинки с собой он взял все до единого, а вот кошель захватить не догадался.

Трактирщица опустила на его локоть пухлую ладонь.

− Не оскорбляй нас платой, наёмник, − сказала она. − Неужто думаешь, что примем от тебя хоть медяк? Угощайся. Всё за счёт заведения.

Ледорез посмотрел на неё долгим взглядом.

− Ешь! − скомандовала подавальщица тоном, не терпящим возражений.

Яр послушно принялся за еду. И ел с удовольствием, что странно. Ему-то думалось, что после всего, что стряслось, он не сможет проглотить и маковой росинки. Но ошибся. И к лучшему. Нежные гусиные почки благотворно влияли на разбитое сердце, а в сочетании со сметаной так вообще − исцеляли. Ну… или хотя бы помогали выкинуть из головы дурные мысли. Не навсегда, так хоть на время.

Когда дело дошло до посикунчиков, за стол подсели добрые знакомцы: сам хозяин заведения, его жена, старший сын и дочурка. А маленький Яромир принялся ползать под лавкой, то и дело тягая за подолы мать и сестрицу.

Трактирная чета не стала терзать его вопросами, за что Яр был весьма признателен, зато о себе корчмарь с супругой поведали много и складно. Дела шли в гору, гостиница процветала, от постояльцев отбоя не было. Порой даже комнат на всех не хватало, а потому летом задумали справить пристройку, а заодно обновить баню, стойла и амбар.

− Но уж тебе мы ложницу завсегда отыщем, − улыбнулся корчмарь. − А ежели устанешь от бродячей жизни, перебирайся к нам, будем рады. С таким защитником ни одна вражина к нам не сунется.

Ледорез нахмурился. Догадаться, что к чему, труда не составило.

− Кто? − спросил коротко.

Подавальщица подхватила малыша, вручила дочурке и что-то шепнула старшему сыну. Тот кивнул и поднялся. Сестра последовала его примеру.

− Хотенеевы ратники, − тихо ответил корчмарь, когда дети ушли.

Посикун пошёл не в то горло, и Яр поперхнулся.

− Сказали, князь теперича здесь всему голова, − продолжил трактирщик.

− Согласилась, дескать, Хозяйка Холмовая выйти за него, − подхватила его жена. − И как справят они ладины, станет Пресветлый Владетелем Холмов и всего Порубежья.

− А всяк, кто здесь доход имеет, мзду платить должон. Потому как Хотеней земли Рубежные ото всякого зла защищать обязался.

− Много взяли?

− Двух гусей и порося, − ответил корчмарь. − Большего я не дал. Прогнал. Сказал, пущай возвращаются, когда Хотеней перед Небом и людьми Хозяйку в супружницы возьмёт. Тогда, мол, и поговорим.

Яр помрачнел.

Ух, князь! Не торопишься ли? Не рано ли простёр десницу над Рубежными землями?

До Солнцестоя, конечно, всего ничего, но… Всякое может случиться. Особенно, когда твоя невеста − волк-оборотень.

− Сколько их было?

− Четверо.

− Всё верно сделал, − кивнул Яромир.

− Думаешь, возвернутся?

− Раньше Солнцестоя не сунутся. − Ледорез от души извалял в сметане последний посикунчик. − А уж потом…

− Что потом? − корчмарь посмотрел с надеждой. Это плохо. Питать ложные надежды Яр не планировал.

− Поживём, увидим, − ответил уклончиво. − На всё воля Неба. Но сарай с топорами да вилами себе сорганизуй. На всякий случай.

Корчмарь кивнул с пониманием.

− Мы и бочки с дождевой водой запасли, − вставила трактирщица. − Тоже на всякий случай.

− Это правильно, − похвалил Яромир, и она разрумянилась, как сдобная булочка.

− Велю приготовить спальню. − Трактирщица вознамерилась позвать дочь, но Яр остановил.

− Не надо, − сказал он. − Ночевать не останусь. Тороплюсь.

− Далече путь держишь?

− На юг. − Ледорез допил мёд глубокими глотками. − В Златобор.

Корчмарь присвистнул.

− В Златобор? Пешком да по ростепели туда седьмицы три топать. А то и дольше.

− Знаю. − Яр со стуком поставил на стол опустевшую кружку. − Потому и спешу. Дело есть важное.

− А конь твой где? − спохватилась подавальщица.

− Кобыла, − поправил Яр. − В Перелесье осталась.

− В Перелесье? − корчмарь от удивления сморщил лоб. − Но как ты…

− Долгая история. − Ледорез утёрся рукавом и поднялся. − Бывайте.

− Постой! − трактирщица глянула на мужа. Тот кивнул. − У нас на хозяйстве два мерина. Один старый, как скалы, а другой упрямый и злой, что твой чёрт, давеча руку сыну прокусил. Бери любого. Потом вернёшь.

У Яромира потеплело на сердце.

− Благодарствую, − сказал он и, приложив ладонь к груди, коротко поклонился трактирной чете. − Обязательно верну.

Если жив останусь…