Глава 48

Вьюга бесновалась. Яромиру осточертело отплёвываться от волос, и он собрал их в хвост, перетянув кожаным шнурком. Сперва вообще хотел срезать лохмы к чертям собачьим, но Марий убедил, что делать это на ходу, в пургу, да ещё и ночью − верх безрассудства.

− Вдруг неровно выйдет, − увещевал призрак. − Будешь потом ходить, как шут гороховый.

Яр смерил товарища хмурым взглядом. Можно подумать, его когда-то волновало, как он выглядит.

− И зря, − призрак вздохнул. Тёмные волосы его побелели от инея. − Тебе, как-никак, князя на брачное ложе провожать. Если, конечно, на свадьбу поспеешь.

− Поспею, − буркнул Яр и потёр нос. В ростепель сопли текли рекой, теперь же замёрзли намертво, как воды Закатной.

Да уж… летом всё было бы куда проще. Караванщики из Дивноозера − народ сговорчивый: за службу или звонкую монету всегда готовы предложить койку на торговой ладье. А потом − проще простого: на запад к Малахитовой излучине и вниз по реке до самого Златобора. Быстро и без особых проблем.

А сейчас, когда с Лютого моря дуют холодные ветра, а реки стоят, скованные льдами, добраться до столицы Перелесья то ещё приключение.

Мелькнула мысль срезать через Совиные дебри, но опыт подсказывал, что ничего хорошего из этого не выйдет. К тому же, если Блистательная Тсара снова вознамерится его сварить, Бахамут уже не примчится на выручку с полным цацок сундуком.

Ледорез помрачнел, вспомнив неугомонного карлика. Он всё знал, засранец! Да ещё Снеженике советы давал, как лучше его, дурака, в Холмах удержать. Проклятье! Интересно, в курсе ли Лютень? Уж наверное. Они там все заодно. Для них главное − Хозяйка. А все остальные просто…

− Погань! − старый мерин споткнулся, заскользил копытами и повалился в сугроб вместе с Яром.

Матерясь, Ледорез выбрался из-под лошади. Упал удачно − приложился крепко, но кости, вроде, уцелели. Мерину повезло меньше, только дело было не в падении: древний, как скалы, конь дышал хрипло и часто, карие глаза затянуло пеленой, на губах выступила пена.

Яр вздохнул и ласково потрепал старика по холке. Он понимал, мерин уже не поднимется: одолела его дорога.

Бедолага…

Для верности Яромир потормошил конягу, а потом оставил в покое. Видать, пришёл его час, ничего не попишешь.

Вдалеке раздался вой. Голодный, жадный, хищный. Он вторил завываниям вьюги, сливаясь с леденящей кровь песнью.

Волки.

Ясное дело. В дебрях их полным-полно. Особенно сейчас, в зимнюю пору.

Ледорез бросил на дарёного мерина полный тоски взгляд и достал кинжал из поясных ножен.

− Мне жаль, дружище, − сказал, погладив тощий бок с выступающими рёбрами. − Так будет лучше. Я сделаю быстро. Прости.

Точный удар оборвал жизнь коняги. Яр помянул мерина глотком из фляги и продолжил путь теперь уже на своих двоих.

Мороз крепчал. Ледяной ветер пробирал до костей, сбивал с ног, трепал плащ и швырял в морду пригоршни обжигающе колючего снега. Ступни онемели. Ладони Яр ещё как-то согревал дыханием; с ногами такого не провернёшь, а костра в такую метель не развести. Хуже всего, он перестал понимать, где находится. Изначально шёл строго на юг: хотел добраться до Колосьев и переждать пургу на постоялом дворе или, на худой конец, в каком-нибудь хлеву, но буран сыграл злую шутку. Мело так, что земля и небо сделались одинаково белыми, и различить север и юг не выходило − снежный саван плотно затянул небосвод, спрятав солнце за непроницаемой завесой.

Яромир пёр, как буйвол, не сомневаясь, что идёт по дороге, но под сапогом внезапно хрустнул лёд, и нога по колено ушла в ледяную воду.

Погань!

Бескрайняя белая гладь впереди оказалась не полем вовсе, а озером.

Проклятье!

Ледорез выматерился в голос и повернул в обратную сторону, но ничего хорошего из этого не вышло: он не смог отыскать собственных следов − их замело.

Вот ведь погань поганая!

Если он сгинет в пурге, на свадьбу точно не поспеет. А значит, не сможет сделать то, что задумал…

Вьюга выла, и волки вторили ей протяжно и тоскливо. Угодившая в полынью нога покрылась коркой и занемела так, что Яр перестал её чувствовать. Он шёл целую вечность, но не встретил ни единого верстового столба. Не отыскал и Совиных дебрей, где можно, укрывшись за деревьями, попытаться развести пусть маленький, но всё-таки костёр. Только белое марево вокруг без конца и края. Ветер. Стужа. И смерть по пятам…

− П-похоже, т-ты заплутал, м-мелкий, − проговорил Марий, клацая зубами от холода. Ладони он прятал под мышками.

− Похоже на то, − угрюмо откликнулся Ледорез. Шансов выбраться из передряги оставалось всё меньше. Он замерзал.

− П-пока т-ты не п-помер, скажу одну вещь. − Призрак громко шмыгнул красным носом.

− Валяй.

− С-снеженика… − начал Полумесяц. − Она т-тебя любит.

Яр мрачно зыркнул на него, но Марий и не думал замолкать.

− Она могла соврать, − продолжил он. − Что может быть проще? Могла наплести с три короба, направив твои думы по ложному следу. Но не сделала этого. Правду сказала.

− Она меня использовала.

− Поначалу, возможно. Но потом столько всего случилось. С тобой. С ней. С вами.

− Ты не понимаешь… − Яр неудачно ступил на негнущуюся ногу и чуть не ухнулся в сугроб. Снег сделался глубже, и доходил почти до колена. Каждый новый шаг давался с великим трудом. Безумно хотелось спать. Лечь, укрыться мягким белым пологом и уснуть. Навеки.

− Конечно, куда мне! − протянул Марий и посмотрел внимательно. − Я знаю тебя как облупленного. И вижу насквозь. Да, сейчас больно. Очень. Будто сердце вырвали. Так? Но боль утихнет, и до тебя дойдёт: Снеженика была честна, потому что ты ей дорог. Она очень рисковала, ведь от тебя зависит её свобода. А ты просто упёртый баран.

Яромир угрюмо поглядел на товарища. Говорить ничего не стал. Призрак хмыкнул и ускорил шаг.

− Давай, шевелись, пока кровь не застыла.

Ледорез поплёлся дальше.

Ветер рассвирепел, загудел, взметая снеговые покровы, обжёг лицо морозными иглами. Яр закрыл лицо предплечьем, но это не помогло. Дышать не получалось, и пришлось развернуться спиной. Порывы не унимались, ненастье бушевало, и с каждым мгновением становилось только хуже. Ледорез попытался двигаться задом наперёд, но поскользнулся и рухнул мордой в снег. А когда поднял голову и отплевался, увидел, как среди белой мглы мелькнула гигантская чёрная тень.

− Что это…? − пробормотал онемевшими губами.

− Понятия не имею, − откликнулся Полумесяц и нахмурился. − Видимо, горячечный бред.

Яромир прищурился. Показалось, будто в беснующемся буране мелькнуло два зелёных фонаря.

Что за…

Если это и бред, то дюже здоровый и на редкость пушистый.

Исполинское чёрное нечто выпрыгнуло прямо перед ним, вздыбило шерсть, и басовитое "Мя-я-я-у" прокатилось над обледенелой пустошью, сотрясая небо и землю.

Яр сел, не веря глазам.

Вот те нате. Когтеслав свет Долгоусович собственной персоной! Неожиданно.

Но… зачем?

Примчался, чтобы усыпить? Подарить лёгкую смерть без боли и страданий? Вряд ли. На кой ляд утруждаться, если ближе к утру ветер и мороз и так превратят его, Яромира, в запорошенный труп на обочине?

А значит…

Шевеля белёсыми усами, баюн склонил морду, муркнул, и Ледорез не стал рассусоливать.

− Мне надо в Златобор, − сказал, заглянув в изумрудные вежды с вертикальными зрачками.

Кот, кажется, кивнул. Хотя, может это тоже горячечный бред? Кто знает.

− Там не жалуют гигантских котов, − предупредил Яр.

Когтеслав посмотрел с пониманием, попятился, отступая назад, и… прыгнул высоко-высоко. Кувыркнулся в воздухе, а на землю приземлился уже конём. Могучим вороным жеребцом с длинной чёрной гривой, горящими зелёными глазами и… пушистым кошачьим хвостом. У носа коняги топорщились кипенные усищи.

− Ну и ну, − сказал Марий.

Яромир же просто медленно моргнул, не в силах вымолвить ни слова. Вот же…

Чудо-конь ударил копытом, всхрапнул и раскатисто… мяукнул. Дважды повторять не пришлось.

Яр доковылял до него, кое-как взобрался на лоснящуюся чёрную спину и крепко ухватился за гриву.

Жеребец рванул с места галопом, а через пару мгновений взмыл в воздух и помчался сквозь пургу чёрной молнией.

Внизу мелькали скованные льдом реки, заснеженные холмы, дремучие леса, хутора и деревни.

Ледорез не успел опомниться, как впереди, за белой пеленой замаячили сверкающие башни Златобора.

Постепенно снижаясь, котоконь покружил над столицей и приземлился в глухом переулке близ княжей усадьбы. Какой-то продрогший пьянчуга чуть не угодил ему под копыта. Шарахнулся, плюхнулся на задницу и, раскрыв от изумления рот, осенил себя защитным знаменьем: коснулся груди, лба, и снова груди.

− Чего только не привидится спьяну, − бросил Яромир и улыбнулся, как смог.

Пьянчуга кивнул, не сводя с него выпученных глаз. Яр спешился.

− Пошли, − скомандовал Когтеславу. − Нам ещё князя на ложе провожать.

Конь мяукнул.

Они направились к главным воротам Хотенеева двора, а несчастный пьянчуга хряпнулся навзничь.

Князь гулял по-княжески, на широкую ногу, как и подобает будущему господарю всея Хладных земель. Палаты гудели, точно улей. Со двора доносился шум, гам, музыка и взрывы смеха. Повсюду горели костры, вокруг которых плясала захмелевшая челядь. Поддатые гридины ржали громче своих коней. Ратники тискали баб, а те визжали и заливались смехом. Скоморохи били в бубны, дудели в дудки и трещали трещотками. Пахло брагой и жареным мясом.

Но ладины ладинами, а безопасность прежде всего: караульные сомкнули бердыши, едва Яромир приблизился к резным, украшенным коваными филинами воротам.

− А ну стой! Куда прёшь, бродяга?

Яр не обиделся: задубевшие стражи явно были трезвы, а потому сердиты.

− Князю Пресветлому подарок везу, − он кивнул на коня. − Хотеней сам поручил жеребца ему выбрать.

− Странный конь… − шепнул один караульный другому. − Усатый.

− Тамуктарханский, − пояснил Яромир. − Редкая масть.

− Так и быть, − кивнул страж. Седой, матёрый, с цепким взглядом. Яр сразу узнал его. Он был среди тех, кто пытался изловить окаянного волка той ночью, когда Лютеню взбрело в голову поохотиться на косуль. − Коня оставляй, а сам проваливай: не положено никого пущать.

Ледорез посмотрел, прищурившись.

− Вы что же, не признали, братцы?

− Признали, − вздохнул караульный. − Отчего ж не признать. Княжий послужилец ты, Ледорезом прозванный. И пустили бы, видно же, окоченел весь. Токмо князь не велел.

− Сказал, головы сымет, ежели кто проскользнёт, − поддержал его молодой напарник. − Так что ступай, не то тревогу подымем. Таков порядок.

Яр вздохнул.

− Что ж, негоже чужие плечи под плеть подставлять, − сказал беззлобно. − Сночуюсь в корчме и назавтра вернусь.

Он двинул прочь, попутно прикидывая, где ловчей перелезть стену. Котоконь, всхрапнув, последовал за ним.

− Эй, Ледорез! Жеребца оставь!

− Неможно, − бросил Яр через плечо. − Таких на свете, почитай, всего трое осталось. Мало ли, вдруг не доглядите. Тогда князь уже мне голову сымет. Так что вручу завтра лично. Жаль, не успеет Хотеней невесту в ладины порадовать.

− Невесту?

− Невесту, − соврал Ледорез, не моргнув глазом. − Это ведь для неё подарок свадебный. От князя. Ну, бывайте.

Караульные зашептались.

− Постой! − окликнул тот, что старше. − Об таком следует доложиться. Авось, князь дозволит войти.

Яромир пожал плечами.

− Ну, раз так, обожду. − Он привалился к воротине и скрестил руки на груди. − Только недолго, а то холодно.

Младший страж шустро нырнул в калитку и запер дверь с обратной стороны. Основательно так запер. На все засовы.

Яр зевнул, чуть не вывернув челюсть, и принялся медленно считать. Не в голос, а про себя. Как дочёл до пятнадцати, вырубил седого караульного коротким точным ударом.

− Не обессудь, дружище, − сказал, заботливо прислонив стража спиной к стене. − Очень уж надо на свадьбу поспеть.

Без особого труда Ледорез перемахнул через ворота − кованые вензеля оказались весьма кстати − и у самой гридницы нагнал второго караульного…

Путь к палатам был открыт.