Глава 50

Сомнения. Они отравляют жизнь хуже самого страшного яда. Просачиваются под кожу. Разъедают душу щелочью. Раньше Яр ими не терзался. Всё в жизни было просто и понятно. Он − собственность Гильдии: мать продала его за пять серебряков. И никаких сомнений. А потом, во время бойни у башен, у него повредилась… душа, и в образовавшуюся прореху хлынули самые ядовитые сомнения и тревоги. Со временем Яр свыкся с ними. Смирился с растущим безумием и сам вынес себе приговор. Но в Рубежном лесу встретил Снеженику, и она играючи сорвала замки с самых тёмных чуланов его исковерканной памяти.

− Убереги!

Голос тонет в раскатах грома.

Белокурая женщина падает в жидкую грязь. По красивому лицу катятся слёзы.

− Убереги, прошу!

Она хватает подол тяжёлого шерстяного плаща, но тот, к кому обращены мольбы, холоден, как лёд и непреклонен, ровно скала.

− Уходи. − Великий Мастер смотрит на несчастную с высоты своего роста. В отсветах молний лицо кажется высеченным из камня. На изборождённый морщинами лоб падаёт влажная русая прядь.− Тебе здесь не рады. Уходи, Ярина. Ищи защиты в другом месте.

− Он твоя кровь! Ты должен укрыть его, брат. Иначе…

− Я ничего тебе не должен, − голос твёрд и отдаёт сталью. − Ты отказалась от семьи, когда ушла с поляницами.

− Таков мой путь. − Голубые глаза блестят. Мокрые светлые пряди налипли на лицо. − Ты сам отрёкся от имени, когда выбрал Гильдию!

− Я − мужчина. А ты… − Мастер стискивает зубы, и на челюсти гуляют желваки. Рука в латной перчатке сжимается в кулак. − Ты ослушалась отца и сгубила нашу мать. Она рыдала сутки напролёт, а потом умерла от горя!

Женщина буравит Мастера взглядом и вздрагивает, когда очередной раскат сотрясает землю.

− Кроме него никого не осталось, − шепчет тихо, но решительно. Вымокший до нитки пацанёнок за спиной вскидывает голову. Глаза у него точь-в-точь такие, как у неё. − Мирслав мёртв. Они убили его, и теперь ищут нас. Я уведу их, брат. Уведу за собой и собью со следа. Тебе не придётся сражаться за меня, клянусь. Об одном прошу, убереги моего сына! Любой ценой убереги!

Великий Мастер долго смотрит на сестру и переводит взгляд на мальчика.

− Как его имя?

В глазах женщины мелькает надежда.

− Яромир.

Мастер медлит с ответом. Гроза беснуется. Небо плюётся молниями, дождь льёт, а земля ходит ходуном.

− Я приму его, − говорит наконец Мастер, и та, что зовётся Яриной, облегченно выдыхает. − Но твой сын никогда не узнает правды. Он станет одним из нас. Наймитом Гильдии, не более.

− Пусть так, − женщина кивает. На красивом лице блестят алмазы слёз. − И даже к лучшему: никто не будет искать его.

Она снимает серебряную подвеску с замысловатой филигранью и вешает на шею пацанёнку. Мальчуган дрожит, но не плачет.

− Нам надо расстаться, милый, − шепчет. − Лунница убережёт тебя от беды. Сохрани её, ладно?

− Ладно, − кивает мальчик. − А когда ты вернёшься?

− Когда станешь великим воином. − От улыбки веет горечью.

− Как отец?

− Да. − Ярина на миг прижимает сына к себе. − Как отец. Прощай.

Мать уходит. Пелена дождя делает её силуэт неразличимым. Молния сверкает совсем рядом, тучи с грохотом врезаются друг в друга, ливень шумит, а в глазах щиплет. К горлу подкатывает ком, и хочется кричать. Хочется бежать следом.

Мама! Мама! Не уходи! Возьми меня с собой! Я буду хорошим! Буду смелым и сильным! Я смогу защитить тебя, мама!

На плечо ложится тяжёлая длань.

− Пошли, − велит Мастер. − И не смей реветь. У наймитов нет чувств. И у тебя не будет.

Вот же…

Обрывки воспоминаний взметнулись и закружились хороводом. Мелькали в памяти яркими искрами, складываясь в чёткую картину.

Багрян Синеус. Это имя в Хладных землях известно каждому. Потомок древних магоборцев, легендарный князь, сплотивший земли Загорья. Пятеро его сыновей продолжили дело отца. Правили дружно, слаженно. Вместе били совоглазов, лихолюдов и песеголовцев. Перелесье при них расцвело и стало самым могущественным княжеством за горами. Но когда у братьев начали подрастать собственные сыновья, всё изменилось. Чёрная зависть пролегла между князьями. Разделила. Рассорила. И началась великая усобица. Родная кровь хлынула рекой: дядья воевали с племянниками, двоюродные братья громили троюродных, сестёр насиловали и продавали в рабство. И каждый считал себя правым. Потомки великого князя сходились на ратных полях, бились, но не гнушались и хитрости: плели интриги, строили козни, подсылали отравителей, предавали и обманывали. Не миновала чаша сия и Мирслава − младшего сына Багряна: собственные братья заманили его в ловушку, из которой молодому князю не суждено было выбраться.

Всяк знал, Мирслав погиб на поле брани, а его жена и сын бесследно исчезли. Поговаривали, будто юный княжич сбежал в Рубежный лес и сгинул там.

Да уж. Сгинул, да не до конца…

Хотеней захватил власть сразу после. Наверняка он искал законного наследника долгие годы, но, не обнаружив следов, уверился, что княжич мёртв. А потом встретил Мария.

Полумесяц неустанно твердил, что он княжьего рода. А тут ещё лунница…

Похоже, Пресветлый знал − не мог не знать! − что мать княжича была поляницей. И, уж наверняка, проведал о её связях в Гильдии. Услыхав, откуда у Мария амулет, Хотеней мгновенно сделал выводы. Понял всё и сразу. Рисковать князь не мог: при законном наследнике у него не оставалось шансов удержать Перелесье под своей рукой. И поэтому…

Хотеней действовал решительно и наверняка. Он ловко развернул ситуацию себе на пользу: мятеж некромантов оказался весьма кстати и стал отличным прикрытием. Пресветлый настоял, чтобы туда направили лучших воинов, а сам подослал Сипуху, и…

Князь уничтожил соперника чужими руками. Руками одержимого злым чародейством наёмника, который, ошалев, вырезал весь отряд, включая Мария Полумесяца.

Исход оказался не просто удачным, а идеальным. При таких раскладах никто и никогда не заподозрил бы Хотенея, даже если б вскрылось, что Марий − истинный наследник Перелесья.

Только вот…

Марий никогда таковым не являлся.

Не он бился с матерью-богатыршей на деревянных мечах. Не его отец с малолетства учил держаться в седле. Не с ним когда-то обручили едва родившуюся Преславу…

Последние сомнения рассеялись, как дым, и Яромир без колебаний ухватил парящий череп. Хотеней весь сжался. Зажмурился, вцепился в подлокотники и даже закусил губу, но…

Ничего не произошло. Только полыхающие зелёным огнём глазницы потухли.

Пресветлый осторожно разлепил один глаз, а, узрев происходящее, злобно сощурился и гробовым голосом выцедил:

− Ты! Всё это время… Это. Был.Ты!

Яромир не ответил. Спружинил вниз, стянул со стола засаленную тряпицу − разложенные на ней щипцы и зажимы с лязгом посыпались на каменный пол − и завернул заветный артефакт. Беседы беседовать он был не настроен: имелись дела поважнее.

− А ну стой! − рявкнул Хотеней.

Ледорез пропустил приказ мимо ушей и молча двинул к тайному лазу.

− Ты не посмеешь! − прилетело в спину. − Не оставишь меня здесь погибать!

Яр обернулся. Скользнул взглядом по красивому лицу с чертами столь идеальными, что позавидовали бы даже Последние.

Хасанайоно. Достойный из достойных…

Одержимый властью безумец, возомнивший себя вершителем судеб.

Скольких ты погубил, зараза?

− Посмею, − просто сказал Яр. − И оставлю. Вот. − Он вытащил из голенища кинжал с костяной рукоятью и швырнул князю под ноги. − Возвращаю. Пользуй с умом.

− Сумасшедший! − не унимался Хотеней. − Ты не ведаешь, что творишь! Начнётся усобица. Настоящая бойня! Без меня владетели перегрызут друг другу глотки! Прольются реки крови, а виноват будешь ты!

Яромир не слушал. Он уходил и уносил заветный череп. Едва шагнул за порог, логово задрожало, будто великаны принялись трясти землю. Сверху посыпались камни, по стенам поползли трещины. Скованный Хотеней взвыл и разразился проклятьями.

− Похоже, если унести черепушку, всё обрушится, − пробормотал Марий.

− Похоже на то, − откликнулся Яр.

Они переглянулись.

− Бежим! − гаркнул призрак.

Они рванули, что есть мочи. Своды корёжило, вниз летело каменное крошево, пыль набивалась в лёгкие и застила глаза. Узкий тоннель ходил ходуном.

Ледорез петлял среди грохочущего безумия и никак не мог отыскать нужный поворот. С треском слетевшая вниз гранитная глыба чуть не похоронила его под собой, а взбесившиеся стены едва не расплющили.

− Сюда! − проорал Марий, и Яр бросился вслед за товарищем.

Они почти миновали коридор, когда мощная встряска обрушила пол под ногами. Яромир отскочил, вжался в стену, но та разошлась, словно рубаха по шву. Новый толчок лишил равновесия, и Ледорез повалился на холодные плиты, а сверху градом посыпались камни…