Глава 53

Погост был заброшен. Давно и основательно. Припорошенные снегом надгробия покосились, могилы заросли клёном-убийцей, у мраморной плакальщицы недоставало руки и половины лица. Гнетущая тишина, зловещие тени…

Яр не помнил, как забрёл сюда. Он шёл и шёл, не разбирая дороги, углубился в чащу, миновал овраг, выбрался на окружённую мрачными соснами поляну, а тут…

Ледорез обвёл взглядом последнее пристанище. Кто и кого хоронил здесь, в самой глуши? Неизвестно. На много миль окрест ни одного селения, только гнездовища совоглазов.

Яромир прошёл вперёд, высматривая место поуютнее.

− Ты что, собрался ночевать здесь? − нахмурился Марий.

− Здесь нет ветра. − Яр отыскал подходящую сосну. Ободрал кору, собрал охапку лапника, приготовил кремень и кресало. Костёр выйдет, что надо!

Полумесяц глянул с осуждением.

− Уважил бы усопших.

− Им всё равно. − Яромир высек искру. − А я замёрз.

И слишком устал, чтоб опасаться гнева покойников.

Когда пламя занялось, Ледорез привалился спиной к дереву и уставился на сполохи. Мысли в башке застыли, как смола, а дыра в сердце ширилась и саднила.

Марий устроился рядом.

− Ты когда в последний раз ел? − спросил, с тревогой всматриваясь в лицо.

− Не помню. − Яр нашарил шишку и бросил её в костёр.

− Давай поймаем зайца! − предложил призрак. − Или рыбы наловим. Я заприметил речушку, когда мы сюда пробирались.

− Я не голоден.

Полумесяц вздохнул.

− Совсем необязательно хоронить себя заживо.

Яромир красноречиво посмотрел на товарища, и Марий поспешил сменить тему.

− Может, отправимся в Предгорья, к трактирной чете? Они будут рады. Или за море, в Тамук-Тарханы. Тамошние чаровницы, говорят, такие горячие! Ну? Что скажешь?

Ещё одна шишка полетела в огонь. Призрак повесил нос и шумно выдохнул.

− Прости, мелкий. Хочешь, сгину?

Яр мотнул головой.

− Что ж, − Полумесяц понимающе улыбнулся. − Тогда помолчим.

Ледорез не возражал. Он долго смотрел на огонь, а потом смежил веки и задремал под хруст пожираемых пламенем веток.

За окном шелестит летний ливень. Пахнет дождём, вишнёвым табаком и скошенной травой. Кресло качается, тихо поскрипывая. Снеженика мотает карминово-красную пряжу, смотрит серыми глазами и мягко улыбается. У очага чёрной мохнатой громадиной свернулся Когтеслав Долгоусович. Уши баюна чуть подрагивают во сне. Лютень, отчаянно жестикулируя, вещает о последней охоте молодняка. Бахамут курит трубку и пускает дым плотными кольцами. Марий сидит на подоконнике и, поигрывая лунницей, разглядывает крутые, заросшие можжевельником склоны холмов.

Тепло. Уютно. Спокойно.

Это ли не край света, куда надо стремиться всем сердцем?

Яр держит пасму. Сидит недвижно, боясь шелохнуться. Ведь всё − иллюзия. Чарующий обман, не более.

− Мне будет тебя не хватать, − шепчет, сглатывая подкативший к горлу ком. − Но я никогда тебя не забуду.

Снеженика кивает и рассыпается прахом. Лютень, Когтеслав и Бахамут обращаются в пыль. Тают стены волшебного замка, и тлен забирает всё, что когда-то было так важно и дорого…

− Как трогательно! − раздалось откуда-то сверху. Яр не вздрогнул. Он почуял Сипуху загодя и терпеливо ждал её появления. − Думал, я не отыщу тебя?

Он не стал отвечать. Вряд ли бы мелкая обрадовалась, узнав, что всё это время он специально уводил её подальше от Хозяйки. В руке ждал кинжал, но… колдунша предпочла оставаться невидимой.

Разумное решение.

− Тебя хорошо прятали все эти годы, − усмехнулась девчонка. − Слишком хорошо. Даже я не догадалась, кто ты.

Краем глаза Яр заметил, как одна из надгробных плит шевельнулась.

Нехорошо…

− Ты убил моего питомца, − продолжила Сипуха, и Ледорез нахмурился. Похоже, мелкая говорила о Хотенее. − И украл его любимую игрушку. Где она? Может, у Хозяйки? Как скоро она придёт, чтобы спасти тебя? Мне надо с ней потолковать.

В ствол вонзились ледяные пики. Яромир еле успел отскочить, а девчонка расхохоталась и соизволила явиться во плоти. Она сидела на согбенных плечах мраморной плакальщицы и болтала ногами.

− А ты затейный. Хочу поглядеть, как сдохнешь. Наверняка это будет забавно!

Глаза её полыхнули, ветер взвыл, а кладбище… ожило. Из могил выпростались полусгнившие длани. Мертвяки вылезали один за другим, словно под землёй имелся целый некрополь. Вооружённые короткими луками, зазубренными палашами, секирами, копьями и палицами, скелеты и умертвия выпрямлялись в рост. Истлевшие одежды висели на костях лохмотьями, доспехи проржавели насквозь, чёрная плоть кишела опарышами и нестерпимо воняла.

Погань…

Это единственное, что Яромир успел подумать. Покойники рванули вперёд и обрушились всем скопом. Ледорез отразил череду яростных атак, отскочил в сторону и рубанул от души, но клинок застрял промеж рёбер матёрого скелета. Пришлось пустить в ход кулак. Мертвяк лишился челюсти, а Яр вырвал у него щит. Облезлый, треснутый, но вполне себе годный. Он жахнул им с разворота по рычащей морде и укрылся от ливня стрел. Пока скелеты готовились к новому залпу, Яр метнул два ножа. Попал метко − глазницы насквозь пробил, но… тварям это нисколько не помешало.

Вот же…

Тетива запела, стрелы свистнули. Ледорез метнулся за дерево, ствол которого мгновенно превратился в дикобраза. Метко бьют, гады! Яр дождался, пока лучники потянутся к колчанам и с рычанием выскочил из укрытия. Он крошил черепа, ломал кости, впечатывал кулаки в гнилую плоть. Да только тварей становилось всё больше и больше.

Сипуха хохотала.

Паскудная стерва! Яр запустил в неё стальную рыбку, но клинок врезался в невидимую преграду и шмякнулся в снег, не причинив колдунше ни малейшего вреда.

− Это всё, чем порадуешь? − вопросила она и коварно прищурилась.

Мороз ударил внезапно и резко. Так, что дышать стало больно. Яр понял, что леденеет изнутри. Он перестал чувствовать руку и пропустил опасный выпад: ржавый клинок мертвяка едва не пронзил насквозь. Яромир насилу увернулся, но тут же упал, схватившись за грудь, и со свистом втянул в себя воздух.

Колдунша растянула губы от уха до уха.

− Не строй иллюзий, наёмник. Я могу остановить твоё сердце в любой момент. Но сперва посмотрю, на что ты способен.

Боль отпустила. Ледорез откатился, уходя от летящей секиры, подхватил меч, вскочил и рассёк нападавшего наискось. А потом второго, третьего, четвёртого…

Что толку? Умертвия не дохли. Скелеты − тем более. А девочка с косичками могла лишить его жизни в любой момент щелчком пальцев. Прорваться бы к ней, но как? − кругом рычащие, вооружённые до зубов покойники!

Проклятье…

− Ар-р-р-г-г-гх!

Мертвяки напирали. Яр подпортил одному улыбку оголовьем меча, а другому отсёк кисть вместе с зажатым в костяных пальцах боевым топором. Третий накинулся сзади. Схватил крепко, сдавил глотку, и…

− А ну пусти! − мертвяк отлетел в сторону, как трухлявое бревно. Плеча коснулось плечо. Горячее. Мощное. Живое.

Яромир так обалдел, что чуть не пропустил замах секиры.

− Ты? − выпалил, отражая удар. − Откуда?

− Мы следили за тобой. − Горыня резко развернулся, и его тяжёлый меч свистнул, перерубив покойника надвое. − С Ловкачом.

Ледорез нахмурился.

− Где он?

− Не знаю. − Горыня встретил двуручкой новую атаку. − Наверное, откапывает Хотенея.

Яр выматерился.

− Пригнись, − бросил коротко.

Пятый пригнулся, а Ледорез снёс башку страхомордому мертвяку.

− Ух, ты. Теперь вас двое! − подала голос Сипуха. − Это становится интересным!

− Что за девка? − шепнул Горыня, сморщив лоб. Колдунша тем временем пробормотала заклинание, и из густой мглы возникли мелкие рогатые твари. Они стучали копытами, били хвостами, прыгали и верещали, точно расщеколды в базарный день [1].

Бесы…

Яр утёр пятернёй вспотевшую морду и сплюнул.

− Это не девка, − сказал он. − Это заноза в заднице.

Они ринулись в бой плечом к плечу. Рубили и резали, резали и рубили, прямо как тогда, в Тухлых топях. Чёрная кровь брызгала фонтаном. Отсечённые конечности хрустели под сапогами. Сталь звенела.

Горыня бился толково, с пониманием. Он мгновенно сообразил, что к чему, и принялся отвлекать на себя атаки супостатов. Яр поймал его взгляд, и Пятый коротко кивнул: делай, мол, что задумал. Прикрою.

Яромир улучил момент, обошёл мраморную плакальщицу с тыла, и…

− Нова! − Сипуха заметила его раньше, чем он успел нанести удар.

По коже зазмеилась морозная вязь, ледяная корка с хрустом сковала члены, острая боль пронзила, но…

Яр лишь скривил губы в недоброй усмешке. Он был готов к такому повороту. Когда-то давно он пережил смертельное заклинание и хорошо запомнил, что именно ему помогло.

В крови недостатка не наблюдалось − в горячей бойне сложно оставаться невредимым, − но Ледорез решил не рисковать. Он черканул кинжалом по ладони и взрезал морозный плен красным от крови лезвием.

− Вот сучёнышь, − прошипела колдунша. Детское личико пошло трещинами, точно разбитая фарфоровая маска. − Ты ещё и…

Яромир не дал ей закончить: прыгнул вперёд, но паскуда исчезла и возникла на другом конце погоста. Улыбнулась, сузила глаза и щёлкнула пальцами. Её слуги мгновенно угомонились и опустили оружие, а земля задрожала от тяжёлой поступи. Утробный рёв прокатился над лесом. На поляну, ломая вековые сосны, словно хворост, выступил исполинский − в четыре человеческих роста − монстр.

Жёсткая шерсть покрывала могучее тело. Длиннющие руки с крючковатыми пальцами волочились по земли, и острые когти оставляли на снегу глубокие борозды. Вытянутый клыкастый череп венчали громадные лосиные рога, в пустых глазницах полыхало ядовито-зелёное пламя.

− Ради всего святого, скажи, что это Снеженика, − проговорил Марий, заметно побледнев.

Яр с тоской посмотрел на покойного товарища, и тот выругался. А вот Горыня замер, раззявив рот. Веко парня нервно дёрнулось.

Монстр топнул копытом и взревел. Бесы победно заверещали, а скелеты вскинули мечи.

− Нам конец, − прохрипел Пятый.

Ледорез глянул на него.

− Уходи, − сказал тихо. − Я справлюсь.

− Нет, − отозвался Горыня. Решимость в его глазах была красноречивей любых слов. Он взял меч наизготовку. − Не уйду.

Яромир наградил парня благодарным взглядом, и они ощетинились клинками, готовые принять смерть в бою.

Чудище ринулось вперёд и уже почти достигло цели… но что-то большое, мохнатое и яростное прыгнуло на него сверху. Ледорез различил горящие красные глаза, а хищное рычание прозвучало слаще русалочьей песни.

− Оборотень… − пробормотал Горыня, ошалело моргая. − Это оборотень!

− Не волнуйся, − сказал Яр и решительно двинул к вражине. − Он со мной.

1. Расщеколды − вздорные болтливые бабы-тараторки.