Глава 6. Признание Элава
Едва Тали переступила порог, как наткнулась на суровый взгляд друга.
— Почему ты не осталась дома? Мы волновались за тебя! - упрекнул Элав.
— Невыносимо было сидеть здесь одной и гадать, что происходит на площади. Я хотела сама все увидеть и понять.
— И что ты узнала?
— Немного.... да. И все же сделала несколько важных шагов вперед. В отличие от вас я свободна в своих поступках, - я вольна идти туда, куда позовет сердце. В отличие от вас я сама выбираю Бога, которому хочу молиться, выбираю страну, где хочу жить. Вы же всего боитесь и кормите страхами неведомых чудовищ, которых, верно, сами и создали. Мне еще Криста говорила, что люди на такое способны, если начнут думать вместе.
Тали дрожала, резкие слова слетали с ее губ. На миг ей даже показалось, что за нее говорит кто-то другой, иначе за что же она могла так обидеть Элава.
— Прости меня. Я не должна судить ваши обычаи.
— Но ты правду сказала.
Элав отошел к стене и уперся в нее вытянутыми руками. Тали в смятении смотрела на его поникшие плечи, потом перевела взгляд на молчавшую в углу девочку. Как дороги ей сейчас эти люди! И в чем она их обвиняет?
Тали подошла к Элаву и робко коснулась его плеча, а когда он повернулся к ней, лицо его исказила гримаса боли.
— Сегодня я боялся за тебя. И прости, если встретил не так хорошо, как должно.
— О нет-нет! Тебе незачем виниться. Ведь осуждая вас, я хотела спрятать собственное смятение. Вы приютили меня - чужую странницу. Вы поделились со мной едой и одеждой, а я веду себя как глупый избалованный ребенок.
Все события дня всколыхнулись в ее сердце и закипели слезами.
— Без вас я бы погибла в первую же ночь! Но оставаясь здесь дольше, рискую навлечь на ваше жилище новые беды. Я скоро уйду. Так нужно.
Голос сорвался, Тали не могла сдерживать слезы. Она почувствовала, как Элав бережно обнял ее и самаа прильнула к нему, словно ища опоры в его сильном теле. Никакой мужчина, кроме отца не обнимал ее так прежде.
А Элав тихо гладил ее волосы, легонько касался губами горячего лба.
— Теперь ты с нами и никуда я тебя не отпущу. Я сумею защитить от всего плохого. Не плачь, милая. Родная. Мне еще много слов хочется сказать. Ты позволишь?
Он ласково отвел с ее лица спутанные пряди волос и осторожно поцеловал закрытые веки.
— Ты многого не знаешь обо мне, - сквозь слезы, прерывисто дыша, прошептала Тали.
— Так расскажи, что тебя мучает. Мы вместе одолеем беды. Хотя бы попробуем. Так ведь, сестренка?
Алиста радостно кивнула и принесла Тали одеяло, нагретое у очага, а потом высыпала порошок из молотых трав в закипающий чайник на крючке. По комнате поплыли ароматы тепла и уюта.
— Первое счастье, когда мы рядом, у нас есть еда и тепло, - довольна шепнула девочка. - И можно говорить обо всем, и смотреть друг на друга. Это второе счастье. А третье случится...
— Тш-ш, - остановил ее Элав. - Пусть скажет Тали.
И она поведала им о своей матери, рассказала историю Кристы и зов загадочного портрета. Тали не хотела скрывать ничего, даже сегодняшнюю встречу.
— Кейлас сказал, что придет за мной через три дня. Если позволишь, Элав, я буду ждать его здесь.
— Я не отдам тебя ему, кто бы он не был - демон или человек. Пока я жив - не отдам.
В голосе юноши слышалась отчаянная решимость бороться.
— Но зачем тебе вмешиваться в мою судьбу? - уговаривала Тали. - Может, она предрешена с рожденья. Подумай о сестре, кроме тебя у нее больше никого нет.
— Моя сестра уже знает, как сильно я люблю тебя.
Тали растерянно посмотрела на Алисту, и заметила на губах ее лукавую улыбку.
— Но ведь и месяца не прошло, как мы знакомы.
Элав сурово сдвинул брови.
— Еще тогда, у реки, я понял, что люблю тебя. Я издали заметил кружащую над поляной Кросну. Чудовище опускалось все ниже, и я понял, что именно здесь оно хочет разделаться со своей жертвой. Кросна едва успела начать Танец Смерти, как моя стрела поразила шею.
А потом я увидел тебя. Мне показалась, что сама богиня Живина лежит предо мной на снегу. Ее изображение я подсмотрел в Запретной книге, когда провожал старую виллу в Змеиные пещеры. Мне было страшно даже прикоснуться к тебе. Казалось, ты исчезнешь, как только возьму тебя на руки. Потом я принес тебя домой – ты была легкой, холодной, я даже не слышал дыхания. И тогда я подумал, что тоже умру, если ты не очнешься.
Лицо Элава побледнело, глаза его блестели, голос дрожал.
— Алиста сказала мне, что ты не богиня, а обычная девушка, - только красивая и совсем замерзшая. А потом ты открыла глаза и позвала мать. Я увидел твои глаза – они были ясные, словно небо в первый день Прощения.
Никогда прежде я не видел таких добрых и чистых глаз. Но ты не могла говорить, ты уснула, и твои волосы рассыпались по подушке, как солнечные лучи. Я видел изображение такого светлого Божества в Запретной книге. Сердце мое переполнилось счастьем. Я понял, что само прекрасноликое Солнце пришло в мой дом, опустилось на мою постель. И еще я понял, что меня не будет, если ты исчезнешь.
Затаив дыхание, слушала Тали его горячую речь. Раньше девушка не особенно задумывалась о том, красива ли она, и какой видят ее мужчины. Прежде она равнодушно выслушивала признания рыжего Граста Гайли и ласковые приветствия других юношей Хортама.
Слова Элава ее взволновали. Она украдкой бросила на него смущенный взгляд, вспомнила, как приятно было чувствовать тепло его рук на своих плечах. Но, глядя в прозрачные голубые глаза друга, Тали поняла вдруг, что видит перед собой совсем другое лицо – изогнутые в усмешке губы, проникающий в душу холодный темный взгляд… Он сказал, что его зовут Кейлас… Она должна еще раз встретиться с Ним... кто бы он ни был...
— Я огорчил тебя? – голос Элава вернул Тали к действительности. — Может, в Светлом мире ты знала любовь и, потому, не хочешь принять мою? Может, ты захочешь ответить мне позже? Я подожду, сколько ты скажешь, Тали. Отныне и до конца моих дней - мне нужна будешь только ты... ты одна!
Алиста делала вид, что занята шитьем – сама же внимательно прислушивалась к разговору. В очаге с треском лопались непригодные на одежду обрывки шкур могров. Тали опустила голову, словно разглядывая узоры на покрывале.
— Там, в мире, где правит Солнце, я любила отца и мать, а еще, наверное, Кристу. Здесь я узнала Алисту и полюбила ее, и тебя тоже я полюбила... полюбила, как брата, Элав. И это все, что я могу сказать тебе сейчас. Прости...
Утро застало в хижине беспокойные сборы. Тали сидела на низенькой скамеечке у окна и с тревогой наблюдала, как Элав укладывает вещи в кожаный короб.
— Я никуда не поеду с тобой. Слышишь? Я должна остаться здесь.
Но, даже не повернув головы, юноша отрывисто ответил:
— Я все уже решил. Алиста пока поживет у Дирга. К полуночи метель немного утихнет, и мы тронемся в путь.
— Похоже, ты и впрямь все решил, - горько усмехнулась Тали.
— Пойми же, никто еще не возвращался от Господина. Те, кто искал его по какой-то причине – пропали навсегда.
— Пойми и ты, что моей стране грозит гибель.
— Ты одна не сможешь изменить ход событий. А Господин забирает себе все, что пожелает. Лучшие люди ложатся на жертвенный стол и отдают ему свои души.
— Но зачем? Если этот Господин так всемогущ, зачем ему человеческие души?
Взгляд Элава стал серьезным, губы сурово сжались.
— А знаешь ли ты, что такое душа?! У нее нет ни веса, ни вкуса, ее нельзя увидеть и взять в руки. Ткань ее пряли священные пауки небесного сада. Они сплетали вместе первые солнечные лучи и лунные блики, голоса всех царящих над Маленьким миром и шорохи ничтожнейших его обитателей. Душа легче пера Голубой птицы, нежнее дыхания Живы.
Элав помолчал немного, словно что-то вспоминая.
— Есть старая-старая легенда. Даже в Запретной книге только краткий ее пересказ. Так вот, легенда гласит, что по мосту из человеческих душ можно перейти Огненную реку, которая преграждает дорогу к небесному саду. И если Господин откроет Золотые ворота, и сядет на Трон… какая участь ждет тогда Маленький мир?!
— Я не все понимаю в твоих словах, Элав. Ответь мне, кто же сейчас на Троне, кто защищает нас?
Казалось, он колебался с ответом.
— Я не знаю. Но отшельник с Ледяной горы поведал как-то моему отцу, что Трон давно пуст, с тех пор как Жив и Живина оставили его. Отшельник сказал, что наступают времена великих перемен, что только древние законы держат силы Тьмы и Света в равновесии, но чаши весов так неспокойны в последние годы… Вот уже давным-давно Господин Сумрачной Долины копит души людей для великого моста.
Слышал также, что лет двадцать назад он уже пытался перейти Огненную реку, но на самой середине пути цепь разорвалась. Есть ведь слабые души, которые не могут выдержать касания красных языков. В тот год Господин не получил в жертву новую душу. Та, что должна была принести ее, покинула Сумрачную долину. Скрепить прерванную цепь оказалось нечем, и Господин вынужден был вернуться.
Говорится также, что у него остался след ожога на теле – пламя успело пометить посягнувшего на Небесный Трон. Не слишком задумывайся над моими словами, Тали. Может, я передаю тебе только сказки старого отшельника.
— Покинула Сумрачную долину, - эхом повторила она. - Но как же Слуга отбирает людей для Господина? И почему он не использует души людей, умерших от старости или болезней?
— Никто не знает, но, скорее всего, ему нужны особенные Души. И только Слуги видят таинственные знаки, что отмечают избранных.
Элав резко завершил разговор и, бесшумно поднявшись, подошел к двери. Казалось, он прислушивается к чему-то снаружи. Вскоре Тали тоже услышала на улице мелодичное позвякивание колокольчика.
Еще она успела заметить, какой тревогой загорелись глаза девочки, и как насторожился ее брат. Тотчас же без стука распахнулась дверь, и в хижину вошли люди.
Первый из них, закутанный в белый плащ, был очень высок. На грудь его спускались длинные, совершенно седые волосы, хотя мужчина еще не казался старым. Его узкие желтые глаза равнодушно оглядели нехитрое убранство хижины и остановились на Элаве.
Юноша медленно опустился на колени. Потом вошедший повернулся к Тали, и она заметила узкий шрам на его бледном лице.
— Это она! – произнес седовласый и его худая рука, унизанная кольцами, вытянулась по направлению Алисты.
Остальные люди, чьи лица прикрывала плотная ткань, тут же окружили девочку. Они распустили ее волосы и, монотонно напевая, начали украшать их серебряными нитями. Охваченная страшным предчувствием, Тали не могла произнести ни слова. Затаив дыхание, она смотрела, как Алиста целует протянутую руку седовласого И принимает от него белую накидку.
— Но ведь время еще не пришло! – словно очнувшись, вскричал вдруг Элав, - вы не можете забрать ее прямо сейчас.
Слуга нехотя перевел на него равнодушный взгляд и, не разжимая бескровных губ, произнес:
— В воздухе носится запах ожидания и борьбы. Повелитель встревожен. Давно он не желает говорить со мной. И я хочу ему угодить. Луна на исходе, дитя готово. Смирись.
— Нет! Ты не получишь сестру! Лучше возьми меня, я одной крови с ней.
— Ты не отмечен, раб. Ни жизнь твоя, ни смерть не нужны Господину.
Элав попытался вырвать девочку из рук спутников седовласого, но Слуга заслонил добычу, выставив вперед свой посох. Едва прикоснувшись к нему, юноша неведомой силой был отброшен в дальний угол хижины. Однако Элав быстро поднялся и вынул нож.
— Уймись, мальчишка. Никто не может помешать воле Повелителя – упрямство твой напрасно. Неужели тебе не жаль ни свой дом, ни свое селенье. А ведь ты мог бы гордиться, что в твоем роду оказалась Избранная.
Тали с мукой наблюдала, какая борьба происходит сейчас в душе юноши. Но вот он бросил отчаянный взгляд на сестру и протянул к ней руки.
— Позвольте проститься с ней.
Осунувшееся личико девочки походило на восковую маску, но страха в ее глазах не было. Алиста спокойно подошла к брату и, обняв его, тотчас отступила. Последним уходил Слуга. Уже открывая дверь, он скользнул взглядом по сжавшейся в комочек Тали:
— Наш Господин всегда получает то, что желает, и смертные не в силах ему помешать.
Вскоре стих звон колокольцев и вновь в комнатке повисла недобрая тишина. Тали присела рядом с Элавом. Он ничком лежал на постели, закрыв руками лицо.
— Я обещаю тебе – она вернется.
— Будь проклят… пусть все они будут прокляты! Маленькая невинная девочка должна стать ступенькой к его цели. А что я могу сделать? Что мне теперь делать, Тали?
Он обратил к ней измученное лицо. Тали обхватило ладонями его голову и, глядя прямо в светлые его глаза, ответила:
— Послушай меня, поверь, она будет жить. Я увижусь с Господином и займу ее место. И неважно отмечена я или нет. Элав! Я чувствую, что в силах спасти Алисту, и я сделаю это для тебя. Для нас.
— Значит, я потеряю еще и любимю. Нет! Только не это... Мы уедем, мы сейчас же уедем отсюда. Я спрячу тебя в Ледяных пещерах. А потом найдем какое-нибудь селение на краю долины и будем вместе…
— …вместе бояться, вместе преклоняться перед злобными чудовищами и вечно помнить о той, которой даже не попытались помочь. Опомнись! Какую жалкую долю ты предлагаешь мне, Элав? Может, ты и привык так жить, но я не смогу, не хочу сдаваться. Помнишь, что сказал Слуга – следующей ночью он позовет Господина. Я должна быть там. За этим я сюда и пришла. И если действительно любишь меня, то не станешь удерживать.
— Пусть все будет, как ты решишь, - увядшим голосом прошептал Элав.