Глава 9. В сердце ночи

Сегодня Кейлас бесшумно появился перед ней, когда она перебирала струны арфы в каминном зале небесного замка.

— Эта мелодия кажется мне знакомой. Продолжай петь, что же ты замолчала? Я тебя испугал?

— Нет. Уже привыкла, что ты всегда где-то рядом, - отвечала Тали. - Это любимая песня мамы.

Я ухожу вослед не знавшим, что значит слово "страх". О, не с тобой ли все пропавшие, погибшие в горах, Что обрели покой там, где пляшут ветры под твоей рукой на грани ясного утра? Господином Горных Дорог назову тебя...

Тали отложила арфу и смело подняла глаза на хозяина замка, застывшего как каменное изваяние у высоких резных дверей.

— Что ты покажешь мне сегодня, господин мой?

— Хочешь увидеть Деву Подземного озера или, может, полетим на праздник карликов в Заброшенном ущелье? Они обычно прячутся в Потаенных Норах, но весной у них начинается пора свадебных торжеств, карлики давно облюбовали одну широкую поляну для танцев, - зрелище тебя позабавит.

Так проходили дни. Однажды утром Кейлас нашел Тали в глубине сада. Она стала часто приходить сюда одна, чтобы посидеть на берегу маленького пруда. Одно лишь вызывало грусть, в нем не водилось никакой живности, а вокруг воды не летали стрекозы, за полетом которых любила наблюдать она у реки рядом с далеким домом.

— Тебя что-то беспокоит в последнее время. Может, я чем-то тебя огорчил? - с тревогой спрашивал Кейлас.

— Не знаю, как лучше тебе ответить. Все так странно, часто я сама себя не пойму. Ты многое рассказал о секретах времени. Мне стали знакомы обычаи таинственных существ, что живут рядом с миром смертных, стараясь оставаться в тени. Однако ты избегаешь разговоров о темной силе, которая правит Сумрачной долиной.

Кейлас опустился на бледную траву рядом с ней.

— А каков по-твоему я сам?

Тали ответила не сразу.

— Знаешь, там, внизу, люди бояться тебя, а страх рождает лишь ненависть и злобу. Слабые от этого страха прячутся глубже в норы, а сильные пытаются бороться. Но ты побеждаешь всех, потому что сильнее…

— Потому, что я не умею бояться, Тали. Мне не знакомо это чувство. А живущими внизу правлю не я - нет! Ими правит Закон.

— Твой же закон, Кейлас, твой! - вскричала Тали.

— Нет, девочка. Он вступил в силу раньше, чем мой отец появился на свет. Я тоже следую Закону, как люди, и даже Боги.

— Но разве ты не можешь изменить что-то в своей стране? Почему не освободишь свой народ от страха и не подаришь им солнце?

Лицо Кейласа будто застыло в зловещей маске.

— Каждый из нас, девочка, занимает свою ступень в лестнице жизни. Да, здесь правлю я – Господин и Хозяин, а они мои слуги. Посмотри на них, милая. На руках у них нет цепей, но души закованы. Они сами выбрали свою тяжесть.

— Что ты говоришь! Как может человек сам избрать вечное рабство? - Тали в негодовании махнула руками, но Кейлас перехватил ее запястье, притянул к себе.

— Это случилось давно, когда и над Сумрачной долиной еще светило яркое солнце. В то благословенное время оно еще не было в густых пеленах тумана. И там, где нагромождены глыбы льда, прежде зеленели рощи. Полноводные реки голубыми жилами несли по долине жизнь.

Однажды через цветущие холмы перебралась кучка измученных людей. Люди спасались от преследования всадников, вооруженных длинными мечами и арбалетами.

Именно в долине удалось найти приют оставшимся в живых беглецам. Но с собой принесли они не только семена злаков и железные топоры. Сердца людей, словно медом соты, были набиты злобой и недоверием. Сначала люди решили воздвигнуть укрепления из валунов, что в изобилии лежали на берегу. Люди корчевали лес и строили крепости.

Потом люди начали искать в земле руды, чтобы ковать оружие. Много оружия, все больше и больше... Возделывать пашни им казалось бессмысленным занятием, ведь в любой миг могли появиться враги. А вдруг среди живущих с тобой рядом есть предатели?

Люди стали подозревать друг друга и закрывать сердца и ворота на стальные запоры. В этом маленьком племени не было единого вождя - прежние Старейшины оказались убиты или взяты в плен. Начался раздор.

Многие захотели власти. Никто уже не верил в бескорыстную помощь и дружбу. Высокими стенами окружили люди свои дома и души. Вспоминая прошлое, они видели лишь годы скитаний и страх неизвестности. А в будущем им мерещилась все та же тревога и бесприютность.

«Зачем выращивать хлеб и лен, если завтра одни из нас встанут на сторону врагов и погубят нас. Зачем помогать соседу в постройке дома, если он отказал мне в плетении сетей?»

В каждом шорохе листьев, в каждом порыве ветерка люди слышали приближение опасности. Они разучились видеть красоту весенних лугов, наслаждаться спокойствием безоблачного неба. Людям даже хотелось, чтобы Солнце светило слабее, чтобы в полумраке врагам нелегко было отыскать их. А еще в темноте легче было красть и затевать заговоры.

Кейлас замолчал, глядя прямо перед собой. Тали нетерпеливо воскликнула:

— Дальше… Что же стало с этим племенем дальше?

— А потом вступил в силу Закон. Эти люди слишком часто жаловались Богам на свои беды, проклинали свою жизнь. А ведь это худшее из зол, Тали, – проклинать свою жизнь, дарованную Великой Силой. И однажды чаша Тьмы перевесила чашу Света. Тепло солнца уже не могло растопить лед гордыни и осушить слезы отчаяния.

Солнце уже не слышало ласковых слов привета, не слышало гимнов радости и песен любви. Солнце спряталось за темное облако и уснуло. Оно спит и по сей день. А когда исчезает свет, мир подчиняется силе Тьмы.

Мой отец знал, какую власть дает тьма тем, кто чтит ее. Отец получил во владения Сумрачную долину, заключил договор с Мортикулой и много лет один распоряжался душами и телами здешних жителей.

— Кто этот Мортикула? Ты не говорил о нем прежде.

— Повелитель мертвых. Хозяин Седьмого дома – Дома Смерти. Он принимает души, покидающие Маленький мир и помогает им перейти порог Забвения.

— А что будет с душами тех, кого для тебя убивают на жертвенном алтаре?

Тали увидела, как лицо Кейласа исказилось гримасой боли. Он отвернулся, помолчал немного и снова обратился к девушке:

— Посмотри сюда. Вот здесь...

Кейлас расстегнул куртку и распахнул рубашку.

— Смотри! И мое тело, оказывается, можно ранить. Я даже не предполагал, насколько это может быть больно.

На его плече Тали увидела след от ожога в виде неровного треугольника.

— Я знаю, как ты получил эту рану, - еле слышно прошептала она.

— Однажды я захотел слишком многого. Я возжелал безграничного могущества – полной Власти. И я был наказан.

— Но ты хочешь пытаться снова?

Кейлас видел, с какой надеждой она ждет его ответа. Видел и молчал. Перед глазами снова возник тронный зал, старинный меч в зазубринах на мраморном полу и кубок с багряной жидкостью. Это было так давно, когда еще ребенком стоял он у подножия Трона вместе с отцом. Как он был унижен тогда!

Именно в тот день он поклялся, что никогда и не перед кем больше не преклонит голову. И что же теперь? Языки пламени стерли воспоминания…

Досада! Досада! Он потерпел поражение, но готов снова вступить в бой. Что же вдруг изменилось? Неужели девушка, чьей смерти он желал совсем недавно, смогла пробудить в его душе неведомое прежде чувство.

Нет, даже не само чувство – скорее предчувствие. Ожидание совершенной, все превосходящей радости. Он никогда прежде не испытывал странного волнения, причину которого не мог бы даже назвать. Но одно желание, одно стремление видеть Ее, слышать часто, как можно чаще... Находиться с нею рядом, рассказывать обо всем, что пришлось ему пережить, даже просто молчать, но только подле нее.

Кейлас порой стыдился этого нового своего состояния и покидал Тали на целый день. Он спускался в самые глубокие ущелья, поднимался высоко в небо, но не мог даже на минуту забыть о ней. Сердце рвалось в замок, где оставалась девушка с печальными, внимательными глазами, и только там могло успокоиться.

Вот сейчас она так близко к нему, что он чувствует запах ее волос, видит, как дрожат ее ресницы. Он может прикоснуться к ней, может обнять ее и тогда отступят тревоги. Мать ее была Избранной и лишь Тали дано право занять ее место в цепи. Тали имеет особенную, редкую Душу - яркую, словно факел, прозрачную, как горный хрусталь - слезы Живины.

Но разве он решится на убийство возлюбленной? Давно уже все готово, благоприятнее дня нельзя и представить себе. Он просчитал все, вплоть до мелочей, даже появление этой храброй девушки было подготовлено. У него остался последний шанс... Проиграть невозможно. Только нужна ли ему победа, если он потеряет Тали?

Жестокий вопрос мучил его день за днем, потому что срок близился. Возможно ли принести самое дорогое существо в жертву себе? Если нет, тогда нужно найти другой способ добыть Великую Силу и оставить Тали рядом с собой навсегда.

Она замечала, что в душе его происходит борьба. Но Тали доверилась течению судьбы и понимала, что примет любое решение Кейласа, что бы оно ей не сулило. И вот сейчас он был так близко, что легко можно прикоснуться к нему. И что мешает сделать это прямо сейчас? Может, завтра он исчезнет или придется исчезнуть ей, может «завтра» и не наступит вовсе…

Тали провела кончиками пальцев по его щеке, дотронулась до темных волос. Впервые ясно ощутила она, что Кейлас ей дорог - демон ли он, человек ли, все равно. И пусть много страданий и крови за его спиной, но ведь и сам он был лишь орудием, звеном в цепи, что издревле кует неведомая судьба.

Она поняла вдруг, что любит его, любит не как отца или брата, а как можно любить лишь своего мужчину. Словно угадав самые сокровенные ее мысли, Кейлас обнял ее, крепко прижал к себе.

— Милая, любимая, желанная, ты одна – счастье мое. Ради тебя я изменил ход времени, нарушил веками проверенный Закон, а теперь и сам не знаю, что ждет нас.

Кейлас целовал ее мокрые от слез глаза и губы, ласково гладил волнистые локоны. Тали ощущала его горячее дыхание на своей щеке, замирая сердцем, слышала глухой голос:

— Ты должна была погибнуть в день нашей встречи, прямо на площади. И тогда все встало бы на свои места. Но я решил подождать, чудная прихоть - мне хотелось испытать тебя, но, кажется, я не знал себя самого...

Я, постигший все тайны Земли и Воды, открывший секреты Великого Слова, не знал себя! А ты необыкновенное существо, Тали. И я решил, что всегда будешь рядом со мной. Ты, не знающая страха, должна будешь получить бессмертие и разделить со мной власть над долиной. Люди будут поклоняться тебе, складывать песни - молитвы. Ты станешь их Светлой Богиней. Имя твое будет звучать в каждом жилище!

Во взгляде Кейласа светилось восхищение, он медленно отстранил ее от себя, взял в свои руки ее ладони и осыпал их поцелуями.

— Зачем мне все это? – Тали слушала его, улыбаясь, - вот если бы мы могли вернуть им солнце, тогда и впрямь сравнялись бы с богами. Если бы можно было отменить вековое наказание…

Но Кейлас, будто не слыша, что она говорит ему, продолжал:

— Я устал быть один, Тали. Я жил так долго, видел так много, что уже начинал слышать шаги скуки. Ты изменила все. Ты открыла мне новый мир – мир спокойной чистой мудрости. Чего же ты хочешь, скажи мне, любимая? О чем ты просишь меня?

Она на миг опустила веки и точас обратилась к нему со всем жаром молодого сердца:

— Я хочу, чтобы над Сумрачной долиной вновь взошло солнце, хочу, чтобы люди были избавлены от страха, чтобы ушли в прошлое жестокие обряды. Ты можешь их спасти, ведь нужна только твоя воля, Кейлас!

Если ты всей душой пожелаешь, ты отменишь любой закон и создашь новый, ведь настоящая сила в свободе осуществлять свои решения, в свободе выбирать. Ты познал, какую власть может дать Тьма, но взамен она требует слишком многого – она забирает твою свободу. И тогда самый могучий человек или дух становится ее данником.

Даже ты, Кейлас, стал рабом Тьмы. Иначе обстоит дело со светом. Свет не нуждается в слугах, он щедр и умеет прощать. Овладеть силой Света труднее, но она поистине безгранична. Довольно ты уже познавал мрак, может, теперь пришла пора увидеть солнце!

— Я подумаю над твоими словами, - холодно отвечал он.

Остаток этого дня и всю ночь они были вместе – Кейлас и Тали. О многом успели поговорить, многое смогли почувствовать вместе. И был момент, когда позабылось все – и время, и люди и боги. Все отступило перед величайшим счастьем, которое приходит, когда двое становятся одним. Когда двое близко-близко любят друг друга.

Когда даже души их соприкасаются и становятся одним целым, пусть на время, пусть даже на краткий миг. Его может хватить и на долгую жизнь впереди.

Когда любят души...