Глава 6

За мостом фонари кончились. Дорога пошла между полей, потом потянулся лес, а четвертая стрелка на приборе за всю дорогу ни разу не дрогнула. Прибор лежал у меня на колене, окошко я прикрывал ладонью от встречного света: запад, чуть бледнее двух больничных. Дмитрия никуда не везли. Он оставался на месте, и место это было уже недалеко.

К исходу часа впереди показались огни. Трактир, одноэтажный, с коновязью и парой телег у крыльца. Возница первой кареты придержал лошадь и обернулся ко мне.

— Дальше, ваше благородие? Или тут?

— Тут.

Я вышел, подошел к тому, что постарше, и вынул чековую книжку.

— Кареты с лошадьми я беру у вас до утра. Вы оба ждете здесь, в трактире, ужинаете и спите, сколько влезет, за мой счет. Кареты вернем к рассвету.

— Это как это «беру»? — Он оглянулся на второго. Второй промолчал.

— В аренду.

Я молча написал сумму, вырвал чек, протянул ему. Потом второй чек, второму. Оба глянули на цифру, потом друг на друга, потом на меня.

— За ночь-то? — не поверил первый. — Куда повезете, что за такие деньги? Что с каретами-то будет?

— Никуда не повезем. Сами поедем. А если с каретой что случится, ремонт оплачу отдельно и полностью, каким бы он ни вышел. Слово.

Он еще раз перечитал чек, медленно сложил его вдвое, убрал за пазуху. Все вопросы, какие у него были, он оставил при себе. Это мне в нем понравилось.

— Кобылу правую не гоните, — сказал он только. — У нее нога.

— Не будем.

На облучки сели сослуживцы Жарова, Олег и Глеб. Оба умели править, и оба сделали это без единого слова, даже не спросив, куда. Когда мы отъезжали, старший извозчик все еще торчал на крыльце под фонарем с чеком в руке. Ни в чем они не участвовали, ничего не видели, ничего не знали. Меня это вполне устраивало.

Дальше ехали шагом, тихо, с потушенными фонарями. Дорога свернула в лес. Стрелка на приборе густела красным с каждой минутой. Метров за двести до ворот Жаров остановил кареты.

Слева, за кустами и деревьями, тянулась кованая ограда на каменных столбах. Вокруг нее разросшийся парк, за оградой большой двор и крыша двухэтажного дома без единого огня, половина окон заколочена досками крест-накрест. На воротах белел лист: продается, дом с парком и службами, обращаться к поверенному.

Мы с ним прошли вдоль ограды под прикрытием кустов, остановившись там, где заросли становились уже совсем непроходимыми. У самой решетки я вытянул руку с перстнем и повел ею над землей.

Сеть была. Тонкая, на ману, нити ее тянулись вдоль ограды и по столбам. Настроена она была на живое вообще, без разбора: пройди тут кошка, зацепила бы и кошка, и вдобавок к сигналке кошку неслабо так шандарахнуло бы маной. Так что лезть просто так было нельзя.

Питание к сети подавалось со стороны. Линия уходила вдоль ограды направо, к темной постройке в самом углу, к амбару с большими воротами. Сзади к амбару можно было подобраться из парка: ограда там кончалась глухой стеной самой постройки. Только парк зарос настолько, что, попытавшись продраться через кусты и валежник напрямик, мы бы с немалой вероятностью подняли тревогу, если кто-то из охранников дома караулил снаружи.

Я отступил к Жарову и сказал тихо, не показывая рукой:

— Через ограду сейчас не пойдет никто, можно поджариться. Пока источник жив, ворота закрыты, и это еще меньшая беда.

— А большая?

— Что в доме, я отсюда не вижу.

Жаров кивнул и пошел назад к каретам. Я за ним.

У карет было темно, лошади переступали и фыркали. Все восемь сгрудились между экипажами, ждали.

— Ограда под сетью, — сказал я. — Питает ее генератор в амбаре. Я его вижу.

— Вижу? — повторила Ремизова. — Через стену?

— Дар такой. Особенный. Не буду сейчас вдаваться в детали. Я смогу его отключить, не заходя внутрь, но нужно время.

Как это работает на самом деле, я объяснять, разумеется, в любом случае не собирался.

— Ловушки в доме будут, — сказал Жаров. — Наверняка.

— Наверняка. Что именно, отсюда не разглядеть. Разберу генератор, может, станет понятнее, что он еще кормит.

— И сколько это займет?

— Минуту. Или пять. Или пятнадцать. Смотря что там намотано. Мы недостаточно долго там были, чтобы я успел разобраться.

Жаров помолчал, потом кивнул. Цена его, похоже, устроила.

— Тогда так. Тихая группа: Петр, Ася, Семен, Аркадий Силыч. Заходите с парка к амбару, гасите генератор, потом в дом через боковой вход. Громкая: я, Глеб, Олег, Юра. Фасад. Идем по сигналу. — Он показал стеклянный шар на ладони.

— Первым иду я, — сказал Кряжин и шагнул вперед.

— Ну да, первым идешь ты, — согласился Жаров. — За мной.

Кряжин сказал что-то в бороду, невнятно и долго, но с места не двинулся.

— Тогда я займусь отходом и прикрытием, если что, — сказала Ремизова.

— Как я и собирался вас попросить, Анна Гордеевна. Напоминаю. Брать главаря живым и в состоянии разговаривать, остальных в худшем случае чуть-чуть калечить.

Сема достал из-под сиденья кареты, куда их положил для удобства, три мотка веревки и повесил их через плечо, крест-накрест. Веревки были наши, из кладовой Лавки, он прихватил их по моему настоянию именно для такой ситуации.

Вешний двинулся первым. Он вел ладонью перед собой, и заросли расступались: сирень, бузина, какая-то колючка, все это отходило в стороны и смыкалось за спиной Семы, замыкавшего цепочку. Земля под ногами мягко пружинила, ни ветки не хрустнуло. Сверху, между кронами, висел кусок ночного неба, больше ничего.

К задней стене амбара мы вышли через несколько минут. Стена была дощатая, старая, в две доски. Гул за ней я почувствовал раньше, чем коснулся ее рукой. Вблизи сомнений не осталось: за стеной гудело, ровно и сильно, почти как в моей мастерской в хороший день, от этого гула в сеть уходили нити.

Я прижался к доскам грудью и щекой.

[Милый , п осмотри в щель, левее и ниже.]

Я посмотрел. В щели между створками, в темноте, угадывался высокий черный бок с блестящей полосой по краю. Экипаж, самоходный, без лошади, очень похожий на тот, что уходил утром от мастерской.

«Он».

[Он самый. Или брат-близнец, но я в такие совпадения не верю.]

«Согласен, Лад. Но давай не отвлекаться. Запускай мастерскую».

Мана начала постепенно утекать куда-то в сторону Тихого канала, а вокруг меня на полметра раскрылось пространство, полностью подконтрольное Лавке.

[Вижу. Ох, милый. Это не генератор, это целая станция. Накопитель в середине, а от него… девять. Нет, одиннадцать выводов. Одиннадцать!]

Монокль вне Лавки был бы слепым стеклом, но в полуметре от меня он работал, так что мне открылось то же, что ей: в темноте за досками помещалось сооружение размером с пикап, от него во все стороны уходили жилы. Три к ограде. Остальные к дому.

Восемь на дом. При том что ограда уже была под мощным напряжением маны на трех.И по устройству узла сомнений не оставалось. Большая часть защиты этого дома висела на этой штуке.

[Снимаем по одному. Сначала верхнее кольцо, оно держит остальные. Тяни на себя, не рви.]

Я потянул. Телекинез пробивался через стену тяжело, доски мешали, мана уходила, а работа была тонкая: кольцо стабилизатора снималось быстро, но его нужно было удерживать на весу до тех пор, пока не остынет соседнее.

[Второе. Теперь третье. Милый, не спеши, ты дрожишь.]

Дрожал, правда. По лицу текло, жилет прилип к спине. За спиной Ася прикрывала сторону дома, Сема парк, Вешний угол амбара. Никто из них не сказал ни слова.

Восьмое кольцо. Девятое. На десятом накопитель дернулся, гул упал на полтона и оборвался. Готово.

Сеть погасла. Я почувствовал это ладонью через доски: нити вдоль ограды обвисли и растаяли. Вместе с сетью должно было погаснуть все, что кормил накопитель…

В доме ударил колокол, звонкий, дребезжащий. Разом во всех окнах первого этажа вспыхнул желтый свет.

[Сторожевой контур! Автономный, встроенный в спящий контур! Черт! ]

— Двое бегут, — сказала Ася. — Слева.

Мы с Семой подскочили к ней и выглянули из-за угла. Двое действительно уже бежали от дома к амбару, оба с артефактами в руках. Нас они пока не видели, так как мы стояли снаружи территории, прячась за стеной. И это было более чем удачно.

Когда они подбежали к воротам амбара, полностью скрывшись от наших взглядов, Вешний быстро соорудил что-то вроде лестницы из кустов у решеток, и мы просто забежали внутрь территории, сначала сделав девять шагов вверх, а потом девять шагов вниз.

Спустя несколько секунд Ася кивнула: ее колдовство было готово. Мы выскочили на пару похитителей. Ася выбросила ладонь, и первого, стоявшего с оружием наготове, пока второй возился с замком амбара, сбило с ног. Второй успел вскочить, но Сема просто вошел в него плечом и его отбросило в стену с тихим треском досок. Я надеялся, что досок.

Веревка слетела с его плеча и через минуту оба уже валялись связанными по рукам и ногам и друг с другом, лицом в траву. Последний узел Сема затянул зубами.

От фасада, из-за дома, взлетел зеленый огонь стеклянного шара Жарова. И следом там почти сразу началось: хлопки, крик, треск.

— Пошли, — сказал я. — Боковая дверь. Дом достаточно большой, чтобы она там была.

Через двор бежали открыто, прятаться было уже не от кого, тревога уже поднята.

Боковая дверь действительно нашлась и, более того, оказалась не заперта. За ней начиналась анфилада: комнаты одна за другой, дверь в дверь, в каждой мебель в чехлах, серые горбы в темноте. Пахло пылью и мышами. Желтый свет сторожевого контура сюда не доходил, здесь окна не зажглись.

Из-за зачехленного шкафа во второй комнате на Сему прыгнули, сразу, без разговоров. Удар пришелся в грудь, в жилет; жилет вспыхнул синим, Сему качнуло к стене. Он не стал разбираться, сгреб нападавшего в охапку и понес на шкаф. Рухнули они вместе с чехлом.

Еще двое возникли в дверях третьей комнаты. Оба ударили по Асе. Две вспышки с ладоней, противомагическая дрянь, от такой у меня самого мана просто перестала бы собираться. Ася даже не покачнулась.

— Колдуны! — крикнул один. — Меняй!

Второй залп вышел уже другого цвета, тусклого, ржавого. От него Асю толкнуло на шаг назад. Но для пятого ранга этого оказалось недостаточно. Ася шагнула вперед и хлопнула ладонью об пол.

От ладони по половицам разошелся круг подавления, сине-зеленый, дошел до дверей, и оба стрелка оказались внутри. Артефакты у них в руках должны были погаснуть, но не погасли, лишь вспыхнули тем же ржавым, который начал будто бы стекать на пол каплями.

Ася выругалась и подняла вторую руку. Пламя над ладонью стало другим: бледное, почти прозрачное, оно потянулось к ближнему стрелку, легло на его артефакт, и артефакт погас у него в кулаке. Свет ушел из железки в пламя, пламя на секунду сделалось ярче.

Пол под третьим вспух: половицы разошлись, из щелей рванулись корни, серые, живые, обвили ноги до колен. Он упал вперед, остался лежать, ругаясь, а корни ползли выше.

Еще в одной комнате стрелок оказался крайне оригинальным и спрятался на карнизе над дверью под каким-то артефактом сокрытия. Но полуметра радиуса мастерской на выезде оказалось хоть и впритык, но достаточно, чтобы Лавка засекла его до того, как Сема шагнул в створ, и сбросила на пол телекинезом.

[ Так тебе! Знай наших! ]

Она явно наслаждалась этим, и, кажется, чуть больше положенного. Упавшего добил Сема, взяв на удушающий, и потом оплели еще не затихшие корни Вешнего.

— Он меня укусил, — сказал Сема с недовольством.

— Бывает, — сказала Ася. Она тоже дышала тяжело, и рука, на которой горел бледный огонь, теперь висела вдоль тела.

— Наверх, — сказал я. — Начнем обыск со второго этажа.

Лестница нашлась за четвертой комнатой. Второй этаж встретил нас тем же: пыль, чехлы, темнота. Коридор тянулся вдоль всего крыла, узкий, с дверьми по одной стороне и окнами по другой, в конце поворачивал.

Сема шагнул в коридор первым, и я схватил его за жилет.

— Стой!

Под половицами были контуры. Перстень показывал их ясно: три, четыре, пять светящихся квадратов на равном расстоянии, каждый в полшага, каждый живой. Эти не погасли после отключения генератора.

[Автономные. Милый, я их отсюда не сниму, тебе к каждому надо подойти.]

«Теперь я почти уверен, что там держат Дмитрия. Или даже Покровителя».

Из-за поворота ударили. Две вспышки в темноте, штукатурка со стены осыпалась Асе на плечо. Двое в конце коридора, за углом, и нас им было видно лучше, чем их нам.

Я опустился на колени перед первым квадратом и положил ладонь на пол.

Работа была та же, что в амбаре, только проще: контур нужно было разобрать, не разбудив, чтобы ловушка не сработала. Первый снялся за двадцать секунд. Я прополз вперед.

Над головой снова ударило, на этот раз в стену над самой моей спиной.

Сема распахнул ближнюю дверь, сорвал ее с петель и поставил передо мной на манер щита. Когда прошли мимо следующей двери, он добавил к щиту и ее, чтобы заслонить почти весь коридор.

— Это не защитит, — недовольно пробормотал Вешний, прячась за самим Семой.

— Знаю. Но так они не видят, куда бить, пусть стреляют куда попало.

— Ты молодец, не слушай всяких, — похлопала его по плечу Ася, добавляя к щиту из дерева щит из своего пламени.

Следующий удар пробил филенку насквозь, дерево брызнуло щепой, меня толкнуло в плечо, в жилет. Жилет выдержал. Но затем я просто отполз чуть в сторону и новый залп уже ушел в молоко.

Вешний тоже решил поучаствовать. Пустил по полу вдоль стены какие-то плети, благодаря которым залпов не было почти минуту.

Третий, четвертый. На контуре пятой ловушки у меня уже тряслись руки. Лавка вела меня по нему чуть ли не за пальцы.

[Все. Милый, все, вставай, пол чистый.]

Те двое не стали ждать. Дали последний залп, потом ушли за поворот, вглубь дома, и топот их вскоре стих на лестнице. Мы не стали их преследовать. Важнее была комната в самом конце коридора, которую они так тщательно защищали.

Комната оказалась пуста. Сема выругался, я нахмурился.

Но это точно было то место. Посреди нее стоял стул с гнутой спинкой, на полу вокруг стула веревки. Не развязанные, а именно обрезанные, концы свежие, светлые.

— Увели, — сказала Ася.

— Как только зазвучала тревога, — сказал Сема и тронул веревку носком ботинка.

Я замер с прибором в руках. Четвертая стрелка залилась таким густым красным, какого я на ней еще не встречал, почти черным. Дмитрий был здесь. В этом доме, рядом, совсем близко. Я развернулся, следал пару шагов оп комнате. В одной из точек стрелка начала бешено дрожать и гулять по кругу.

Прибор показывал стороны света, но не понимал, что такое выше и ниже. Похоже, цель находилась там же, где сам прибор, но на другим этаже.

Вверх или вниз? Я прикрыл глаза и еще раз вспомнил образ дома, каким я его увидел от ворот. То крыло, где мы сейчас находились, было видно довольно плохо, его закрывал главный корпус, но… нет, над ним точно не было покатой крыши. А значит и чердака тут не было. Стало быть вниз.

Мы выскочили из комнаты и поспешили туда же, куда сбежали двое стрелков. Ступени тоже были пыльные, и хотя во множестве следов было сложно что-либо разобрать, я заметил странные полосы, явно оставленные не прямо наступающими стопами, а кем-то, кого волокли вниз по лестнице, а он упирался и сучил ногами.

[Внизу шумят. Слышишь?]

Снизу и правда доносилось все отчетливее: крики, глухие удары, выстрелы. Группа Жарова продвигалась по дому.

Мы спустились по лестнице и двинулись в поисках двери или люка в подвал, потому что комната первого этажа под той, в которой держали пленника, тоже оказалась пустой. Однако коридор вывел нас в итоге прямо на грохот боя, в главный зал дома.

Большой, двусветный, с колоннами внизу и узкой лесенкой с хоров в дальний угол. В нем, в желтом свете сторожевых огней, отчаянно дрались. Группа Жарова засела за колоннами у самого входа, по ней били с двух сторон, от лестницы и от дальней двери. Противников было семь или восемь, еще примерно столько же лежали на полу в разных позах.

Глушилки у Жарова и остальных, кажется, кончились. Он не бросал больше ничего, только стрелял, его сослуживцы тоже. Прижали их грамотно. Сема уже хотел выскочить на подмогу, но неожиданно Кряжин выскочил на середину, на открытое место, прямо под огонь. На нем сошлись все залпы, но он не пригибался. Бил с обеих рук, а броня его вспыхивала при каждом попадании.

Этого отвлекающего маневра оказалось достаточно, чтобы Жаров успел снять двоих, а Глеб — еще одного. А потом Кряжину ударило в спину чем-то мощным. Из-за колонны, с той стороны, откуда никто не ждал. Защита на его спине приняла удар, пробоя не было. Но сама сила удара развернула Кряжина и швырнула спиной на край каменной ступени у лестницы.

Он с кряхтением перевернулся на бок и не встал. Ася и Сема, до сих пор тащивший с собой одну из дверей, тут же выскочили к нему и соорудили что-то вроде защитного зонтика. Кряжин ругался в бороду, длинно и почти спокойно, пытался подтянуть ноги. Ноги подтягивались, но встать не получалось.

Я глянул на Вешнего. От моего телекинеза сейчас толку было маловато, с учетом количества артефактов у похитителей, а вот его корни могли бы пригодиться. Но он только развел руками, мол, в такое пекло лезть не планировал.

Тут в зал с улицы вошла Ремизова.

Кареты она оставила. Выходит, иначе не получалось, решила она это сама. Кираса на ней фонила так, что я чувствовал с другого конца зала; первые два удара она приняла на кирасу и пошла вперед, атакуя магией земли.

Третий был противомагический, я узнал вспышку. Ее качнуло, она опустилась на колено, но успела создать каменный шип, выстреливший будто арбалетный болт и пробивший одному из похитителей плечо.

Строй у них рассыпался.

— Отходим! К амбару! — крикнул один у дальней двери, коренастый и лысый.

Жаров вышел из-за колонны, рванув прямо под выстрелы, увернувшись от половины и еще половину приняв на щит, сформированный небольшой статуэткой воина, тут же вспыхнувшей белым пламенем прямо у Марка в руках. Коренастому не повезло: он, видимо, как лидер, решил уйти последним.

Вскоре он уже лежал лицом в паркет, а Жаров, усевшись на него верхом, застегивал на запястьях наручники.

Снаружи вскоре послышался звук заводимого артефактного экипажа. Сема хотел было рвануть следом, но я его остановил. Не стоило пытаться ловить загнанную в угол крысу в одиночку.

Ремизова уже склонилась над Кряжиным. Я ощутил дуновение маны.

— Не двигай его, — сказала она Глебу, который взял Кряжина под мышки. — И переносить его надо плашмя. Найдите, на чем.

— Я сам, — прогудел Кряжин снизу.

— Лежи, идиот.

Он лег.

— Что у него? — поинтересовался я.

— Компрессионный перелом, — вздохнула Анна. — Ничего, жить будет и ноги вернет, только покой нужен.

— Отлично, — выдохнул я. — Остальные в порядке?

За исключением незначительных ссадин, синяков и прочего подобного, как быстро выяснилось, все были целы.

— Что же, тогда пойдем в подвал за пленниками, — хмыкнул Жаров. — Нужно же распаковать подарочек после всего этого.