Глава 15

Корнев держался неестественно прямо, словно его спина была выкована из стали. Перечеркнутое шрамом некрасивое лицо было спокойным, но в глазах читалась решимость. И не было уже в его поведении той ироничной бесшабашности и гонора, которые он показал при первой нашей встрече. Он подошел ко мне, щелкнул каблуками и вытянулся в струну:

— Решили, ярл, — в сиплом тихом голосе слышалась непреклонность, — Пробиваемся к своим.

— Уверен, старший десятник? Зимой в вашем состоянии пройти почти полтыщи верст шансов мало.

— Уверен, — упрямо кивнул он, — И мужики уверены. Боги помогут — дойдем! Пойми, ярл, не можем мы тут сидеть, сложа руки, когда наши там дерутся.

С одной стороны, я понимал его. Корнев — солдат до мозга костей. Он не может просто так оставить своих, даже если шансов добраться до них ничтожно мало. С другой стороны, я знал, что он и те, кто пойдет с ним, обречены. Эллины не дадут им пройти. В то же время, как бы это цинично не звучало, их уход мог отвлечь внимание врага, дать нам больше времени.

Понимал ли это Корнев и те, кто решил пойти с ним? Думаю, да. Словно, догадавшись о чем я думаю он усмехнулся, и в его глазах вспыхнул знакомый нахальный огонек:

— Шансов всегда мало, ярл. Но я не могу иначе. Присяга — она не просто слова. Это дело чести. Да и вам попроще будет, если мы разделимся.

Я молчал, глядя на него. В глубине души я осуждал его упрямство и глупый героизм, но в то же время уважал за непоколебимую уверенность в собственной правоте и верность присяге, пусть даже ценой собственной жизни.

— Добре, — наконец сказал я, — Не буду тебя удерживать. Но знай, что если передумаешь — тебе всегда будут рады в Пограничье.

— Благодарствую, ярл, — он с достоинством поклонился.

— И составь списки тех, кто идет с тобой. Поименно, с частями и званиями. Передам Великому Князю.

— Это еще зачем? — глаза Корнева полыхнули подозрительностью.

— За надом, — пресек я его дурные мысли, — Дойдете — хорошо. Сами все обскажете. А нет… — я махнул рукой, сам понимать должен, — Да и пусть знают, какие люди в княжестве есть. Все, Корнев, ступай. Оружие всё забирайте и вещи теплые выберите, что получше — вам нужней, продовольствие — сколько унести сможете. А там охотой, да и местные помогут. Транспорт не выделю, нам нужней. Да и ни к чему оно вам. Все равно тайгой пойдете.

— Храни тебя Перун, боярин, — в этот раз десятник поклонился в пояс, — Не зря вольные ярлом тебя выбрали. Дадут Боги, увидимся еще, — и десятник по-уставному четко развернувшись, зашагал к кучке мужиков от которых, несмотря на изможденный вид, веяло силой и опасностью.

Жаль, что не удалось их удержать. Это не ушкуйская вольница. Это в основе своей опытные кадровые младшие командиры — те самые, на ком и держится армия. И кого так сейчас здесь не хватает. Только вот заставить их служить мне не получится. Корнев это четко обозначил. Ладно, чего уж там. Оттянут на себя силы эллинов и то хорошо. Ну, а там, как повезет. Может кто и дойдет до своих.

— Кайсар, Стрежень готовы?

— Готовы, ярл, — почтительно кивнул старший ополченцев.

— Да мы всегда готовы, — усмехнулся ватажник.

— Пионеры, прям.

— Чеееего? — встопорщил бороду ватаман.

— Ничего. Выдвигаемся.

* * *

Мы уходили из освобожденного лагеря, оставляя за собой лишь дымящиеся развалины и трупы гвардейцев Лакапиных. Время было против нас — на рассвете из Камского волока к концлагерю выдвинулся эллинский отряд, но напоролся на нашу засаду и с потерями отошел. Гарнизон в городке был небольшой, наверное, поэтому больше к нам они не сунулись. Но теперь в любой момент из Вятки могла подойти подмога. И если «Орлы Зевса» еще там очень не сладко нам придется.

Люди шли молча, сосредоточенно, понимая, что каждая минута на счету. Раненых и самых обессилевших погрузили в машины. За ними бежали, затравленно озираясь и вжав в плечи головы, цугом привязанные выжившие охранники, которых кое-как удалось уберечь от устроенного бывшими заключенными самосуда. Даже сейчас к ним в конвой я вынужден был поставить людей Стрежня. Остальным это дело доверить просто не мог — едва отвернусь, и пленных убьют. Слишком много у людей накопилось ненависти. И я их понимаю. Устеленное закоченевшими, едва присыпанными снегом трупами дно канала оправдывало любой самосуд.

Рогнеду поручил Радомире. Пока не до княжны, хоть и любопытно, как она умудрилась оказаться в концлгере. Женщины сейчас ехали в лимузине, принадлежавшем Лакапину. Этот же, со стеклянными от подавителя глазами валялся вместе с племянником и еще одним чудом выжившим магом на грязных досках в кузове грузовика. Их время еще придет. Сначала послушаю Рогнеду и остальных заключенных, а потом приму решение — отдать неуважаемого княжичу, или, не мудрствуя лукаво, казнить к демонам.

Я шел в конце колонны рядом с Сольвейг. Ученица, несмотря на бессонную ночь и скоротечный бой, была бодра, спокойна и сосредоточена. В руках она держала небольшой мешок, набитый магическими артефактами, которые мы собрали буквально на коленке из того, что нашли в лагере.

Пропустив арьергард, мы отошли к обочине. Место удобное, дорога здесь изгибается и петляет между несколькими огромными валунами притащенными сюда тысячи лет назад ледниками.

— Ставь, — скомандовал я Сольвейг, внимательно наблюдая за ее действиями.

Маленькие руки уверенно запорхали вокруг кристалла с кусочками металла, вытащенными из разбитого магострела. Ее пальцы быстро работали, скручивая проволоку, будто она была опытным сапером, а не ребенком. Закончив, она кивнула и кинула быстрый взгляд на дорогу:

— Готово. Осталось только активировать.

— Молодец. Видишь трещину в валуне? — я указал на узкую расщелину в камне, — Туда. А напарника к дереву напротив. Только следи за сопряжением энергопотоков, чем точнее выставишь, тем чувствительней взрыватель.

Сольвейг сосредоточенно кивнула, ловко втиснув обмотанный проволокой артефакт в щель. Ее пальцы дрожали от напряжения, но движения оставались точными. Установив мину, она осмотрела противоположную обочину в поисках места для установки парного артефакта. Губы девочки шевелились высчитывая углы сопряжения. Наконец она скользнула к стоящей чуть дальше от дороге чем остальные деревья чахлой сосенке. Умница! Выбрала на первый взгляд неоднозначный, но в то же время самый оптимальный вариант.

Она быстро сплела из медной проволоки паутинку, соединив кристалл с соседним кустом и тряхнув ветку, чтобы упавший с дерева снежок припорошил растяжку. Теперь прикосновение к ветвям замкнет цепь.

— Двойной спусковой механизм, — пояснил я, наблюдая за ее работой, — Даже если обезвредят один — сработает второй. Запомни, никогда не используй стандартные схемы. Всегда оставляй сюрприз за сюрпризом. Чем больше фантазии ты проявишь, тем сложнее будет противнику понять логику твоих действий. Сольвейг кивнула, прищурившись окинула взглядом постановку и шагнула вглубь леса.Я едва не выматерился. Ну, кто так делает⁈ Надо было пройти вперед и сделать крюк, чтобы не оставлять следов.

Девочка осмотрела растущий вдоль дороги кустарник и прицепила к веткам еще пару кристаллов. Логику ее я понял — эта не первая наша постановка, эллины знают, что мы оставляем за собой мины, место здесь удобное, значит, опытные вояки, какими являются «Орлы Зевса» на раз поймут — пропустить его мы не могли. И сунутся в обход. Та сторона дороги практически непроходима — камни и бурелом, а эти кусты им не миновать. Даже если пойдут левее или правее, сплетенные между собой ветки приведут в действие взрыватели.

Сольвейг, закончив минирование, след в след вернулась на дорогу. Я уже набрал в легкие воздуха, чтобы пожурить ученицу за то, что наследила, как девочка как-то по-особенному взмахнула рукой, и снег пошел волной, принимая первозданный вид. Ученица победно улыбнулась и, сверкнув глазами, посмотрела на меня, ожидая похвалы.

— Ого! Молодец!

— Бабушка Радомира научила, — гордо пояснила она и улыбнулась еще шире. А княгиня умеет приятно удивить. И когда только успела? Надо будет с ней поговорить. Это разовая акция или старая ведьма взялась за Сольвейг серьезно? Если так, придется сделать внушение, чтобы не тянула ребенка под покровительство Мораны. Стужа, холод, зима, как смерть и магия — здесь ее епархия. Только моя ученица не будет служить никому из этих паразитам!

— Молодец, — повторил я, потрепав девочку по плечу, — Меня научишь?

В серых глазах полыхнуло беспредельное счастье, но девочка, сдержав переполняющие ее эмоции, степенно кивнула:

— Конечно, учитель. Только у бабушки Радомиры разрешение спрошу.

— Правильно, чужие секреты надо хранить, — я тепло улыбнулся и поднял вверх палец, — Но не от главы рода, — Сольвейг сникла, — Не переживай, этого ты знать не могла. Но ты теперь дворянка и должна улавливать подобные тонкости интуитивно. Этому нельзя научиться быстро, такие навыки и знания приходят только с опытом. Ну и соответствующее окружение должно быть, — я усмехнулся, — В тайге этикету не обучишься. Даже если выучишь наизусть все правила. Нужна практика. Ничего, вернемся в Або, будем выходить в свет, и всё придет.

Девочка хмуро кивнула. Да, что же со мной такое-то⁈ Она же старалась, учила это снежное заклинание! Наверняка, специально напрямую полезла в сугробы, чтобы показать мне его, похвастаться перед учителем. А я после пары скупых слов похвалы, выдал целую поучительную нотацию. Педагогика не мое — точно!

— Выше нос, твое благородие, — я пальцем надавил на покрасневший от мороза кончик носа, — Ты, правда, молодец! И я тобой очень горжусь!

Сольвейг тут же воспряла, ее лицо посветлело, а в глазах снова заплясали радостные искорки. Как мало нужно ребенку для счастья!

Мы работали как часовой механизм — я ставил основные заряды, ученица дополняла их хитросплетениями из лесного мусора. Я научил ее прятать ледяные иглы в сугробах, активирующиеся от тепла дыхания. Показал, как вплетать магические нити в паутину, чтобы они реагировали на малейшее сотрясение земли. Многое она уже знала, мы не в первый раз занимались минными постановками. Но некоторые тонкости в Заброшенных землях были просто не нужны. А сейчас представилась отличная возможность передать Сольвейг нюансы диверсионной работы более подробно.

Колонна ушла вперед. Солнце давно перевалило за полдень, когда позади нас раздался первый далекий взрыв и свист сигналки. Судя по звуку — рванул накачанный под завязку энергией накопитель магострела, в следом сработала «пищалка». Значит преследователи верстах в десяти. Вряд ли за оставшееся светлое время суток они догонят уходящий отряд беженцев. Но кто сказал, что имперские спецы остановятся на ночь? Значит, нам с Сольвейг придется сделать так, чтобы они и не думали преследовать нас в темноте.

А вот и отличное место для минной засады! Узкая лесная дорога резко ныряла в лог и, сделав несколько петель по его дну, поднималась на возвышенность. Мы густо усыпали склоны оставшимися артефактами. Преследователи должны застрять здесь надолго. Это место им не обойти. Слишком крутые края у этого оврага. Может, где-то дальше и можно выбраться. Но ни я, ни уж, тем более, имперцы этого не знают. Забравшись наверх, я подозвал ученицу:

— Сейчас смотри внимательно магическим зрением. Буду учить тебя маскировать энергопотоки, — и я стал снаряжать один за другим специально оставленные для этих целей мощные артефакты, показывая Сольвейг тонкую паутинку плетения, маскирующего мины под естественный в этом месте магический фон.

Оставшиеся артефакты установили поверху склона и залегли неподалеку в густом буреломе. Сольвейг убрала все следы нашей деятельности своим снежным заклинанием, и я спрятал нас под скрытом. Более чем уверен, идущие за нами спецы уже разобрались с минными постановками и научились их обезвреживать или обходить. Потому как последние взрывы раздались больше двух часов назад. А в то, что имперцы просто так откажутся от преследования, я не верю.

Солнце уже практически закатилось за верхушки сосен, когда появилось передовое охранение эллинов. Они замерли на противоположном склоне лога, отправив назад одного из бойцов. «Орлы», а судя по выучке, это были именно они, рассыпались вдоль склона, вглядываясь вниз. Наконец пара воинов, осторожно спустилась вниз. Остальные рассредоточились, взяв под прицел магострелов тайгу. Спустя час пара саперов выбралась из оврага с нашей стороны. Они цепко ощупали взглядами лес, остановившись на нашем буреломе.

Старший в паре знаком дало команду и его напарник, проваливаясь по колено в снег, направился к нам. Вот же заразы недоверчивые! Мы с Сольвейг замерли, перестав даже дышать. Если нас обнаружат, вся подготовка насмарку и придется принимать бой на невыгодных для нас условиях. Эллин остановился, не доходя до лежки буквально пару шагов.

— Чисто, — обернулся, он к своему командиру. Сольвейг едва слышно выдохнула. Спина имперца напряглась, он снова стал вглядываться в укрывший нас бурелом. Наконец воин окончательно расслабился и вернулся на дорогу. Они подали знак своим, и спустя мгновение к ним присоединился их десяток.

— Чисто, — еще раз отчитался старший перед десятником.

— Двигаемся дальше. Они не могли далеко уйти. И внимательней, парни. Это не бандитский сброд с которым мы имели дело раньше. Похоже, против нас действуют коллеги.

Приятно, когда тебя ценят враги!

Десяток ушел вперед, а мы стали ждать основные силы имперцев.

Они появились уже в темноте. Вынырнули из ночи бесшумными тенями. Не больше сотни. Но мой разношерстный отряд был бы им на один зуб. Чем-то эти парни напомнили мне стаю Лютого. Такие же тихие, спокойные и смертельно опасные хищники.

Когда первый из «Орлов» вынырнул из оврага, я положил руку на плечо вытянувшейся от напряжения в струну Сольвейг:

— Спокойно, девочка, не спеши.

Она, тихо пискнув, задышала спокойней.

Вот наверху уже около двух десятков воинов, залегших вдоль склона и ощерившихся магострелами. Часть преследователей оставалась еще на той стороне лога, но тянуть больше не было смысла. Пора.

— Теперь! — я толкнул Сольвейг и почувствовал, как дрогнули магические нити. Её пальцы сжались в жесте, который я показывал. Особой нужды в визуализации активирующего плетения не было, но ученице пока так было проще.

Склоны оврага рухнули как карточный домик. Камни, вековые корни, тонны снега — всё смешалось в чудовищной лавине. «Орлы» метнулись в стороны, но слишком поздно — магические мины, вплетенные в обрыв, вспыхнули синим пламенем, направляя хаос точно в центр их построения. Крики ужаса заглушил рокот стихии, сменившийся воем израненных, раздавленных людей.

— Бежим! — я схватил Сольвейг за ворот, буквально выдергивая ее из бурелома. Надо воспользоваться замешательством среди имперцев, чтобы успеть уйти.

С ушедшим вперед десятком мы столкнулись неожиданно, выскочив друг на друга из темноты. Они не рванули бездумно назад, а, разделившись, стали прочесывать тайгу вдоль дороги. Я успел толкнуть ученицу в сугроб, наметенный вокруг огромной ели, как плечо и бок обожгло болью. Зараза! Значит оружие у них артефактное. Хреново!

Я метнулся к ближайшему бойцу. Мое спасение теперь сойтись с ними в тесной рукопашной, чтобы они не могли воспользоваться своими магострелами. Росчерк ножа и лезвие, слегка притормозив, словно пробивая преграду, воткнулось под подбородок имперца. Я едва успел прикрыться телом, вытаскивая нож, как почувствовал толчки попаданий пуль. И тут же на меня вывалился эллин с окровавленным лицом и торчащей из головы сосулькой. Сольвейг! Выпорю!

— Не лезь! — рявкнул я ей. Хотя, признаться честно, девчонка меня спасла. Я выдернул из рук падающего имперца магострел и пустил длинную очередь в темноту на звук движения. Наградой мне стал воющий дуэт. Бросаюсь на туда. Первое тело катается в снегу. Добил быстро, просто полоснув по горлу. И опять это ощущение преграды. Хорошая у них защита, раз даже мой нож проходит с трудом.

Где второй⁈ Поздно! Там уже справилась ученица. Точно выпорю! Не посмотрю, что девочка!

Минус четыре. Где еще шестеро⁈ Пятеро. Одного нашел сразу. Не повезло бедолаге. Шальная пуля и прямо в глаз.

А вот и остальные. Пять теней метнулись с той стороны дороги. Только теперь я их видел и был готов. А они нет. Но дрались имперцы отчаянно. И крови мне попортили. В буквальном смысле. К двум ранениям, полученным в самом начале стычки, добавилось еще два. Зато трофеями взяли десяток зачарованных магострелов и кучу весьма неплохого холодняка. Да и артефакты лишними не будут. Мои лучше. Но так кто сказал, что я эти не переделаю, как надо?

У меня уже начала кружиться голова и я все сильнее и сильнее наваливался на плечо Сольвейг от потери крови, когда нас встретили люди Стрежня. Мы с ученицей буквально упали на руки контрабандистам. Девочку тут же подхватил на руки кто-то из ушкуйников, я, слегка придя в себя, пошел сам. Ватаман уважительно присвистнул при виде наших трофеев:

— Знатно повоевали.

— Не без этого, — голос куда-то пропал, из горла вырвался какой-то сип, — Радомира, займись ребенком.

— Нормально с ней все, — ворчливо буркнула старуха, — Сам ложись, давай, к костру ближе. Вон полушубок весь мокрый.

Спорить не стал, с облегчением опустился на мягкий, такой уютный лапник.

— Как люди?

— Нормально. Ранеными баронет занимается. Остальные сами в себя придут. Ты-то как умудрился⁈ — она плеснула какое-то варево мне на рану, и я едва не заорал, вместо этого заскрипев зубами.

— Получилось так.

— Получилось, — забубнила старуха, — Сам лезешь непонятно куда и ребенка с собой тащишь. Воевать, вон, Стрежневские варнаки есть, а ты — ярл.

— Не бухти, как бабка старая, — лениво огрызнулся я.

— А я и есть бабка старая.

— Ты княгиня, — я снова скрипнул зубами, но в этот раз боль была не такой сильной. Притерпелся.

— Княгиня-ягиня, — не унималась Радомира.

— Что с Рогнедой?

— Спит, — мне послышалось или в голосе старухи появилось тепло, — Досталось девочке. Ты поласковей с ней.

— Плохо?

— Сама расскажет, — старая поджала губы, — Ты лучше скажи, эллинов ждать завтра?

— Это вряд ли. Но ты поутру Стрежня отправь посмотреть что да как.

— Неча им прохлаждаться, пусть щас идут. Понял⁈

Что ответил ватаман я не услышал, проваливаясь теплый, уютный сон.