Глава 18

На массивном рабочем столе Великого князя в беспорядке громоздились листы карт и донесений, исчёрканные пометками. Хозяин кабинета, чтобы вывести Княжество из затяжного кризиса работал не покладая рук. Но сейчас его не было на рабочем месте.

Ингвар восседал в углу в глубоком кресле рядом с невысоким сервировочным столиком, уставленном закусками и напитками. Облик Великого Князя сохранял внешнее спокойствие, только пальцы выдавали его тревогу, постукивая по подлокотнику — старая привычка, уходящая корнями в юность, когда он проигрывал Ярику в кости, а Юрка с Никитой подтрунивал над его неудачами.

Напротив князя, с лицами, почерневшими от тревоги и горя, как раз и расположились друзья детства — Ярослав Бежецкий и Никита Белозеров. У окна молчаливо застыл Олег, сын Ингвара. Тяжёлую, почти осязаемую тишину, нарушал лишь скрип старых половиц под торопливыми, нервными шагами Юрия Лобанова. Он метался от стены к стене, словно хищник в клетке, не находя ни покоя, ни выхода из терзающих его дум.

Бежецкий, сжимая ножку бокала до побелевших пальцев, пустым взглядом смотрел на тёмную гладь вина. Три недели нет вестей о Рогнеде — это как клинок, вонзённый в грудь, медленно поворачиваемый невидимой рукой. В памяти всплыло, как она, насупившись и пыхтя от усердия, тащит его старый меч по двору, оставляя борозду в пыли, а Ингваром, Юркой и Никитой хохочут до слёз, глядя на маленькую воительницу.

— Настоящая Валькирия, — сквозь смех выдавил Ингвар. С тех это прозвище и прилипло к дочери, став в последствие ее позывным.

А теперь она пропала, и он не знал, бьётся ли ещё её сердце. И эта неизвестность угнетала больше всего.

Рядом сгорбившись, как старик и закрыв лицо руками, замер Никита Белозеров. Плечи его подрагивали от едва сдерживаемых рыданий. Мягкий, добродушный Никитка никогда не был воином. Да и весь род Белозеровых — это эмпаты на службе княжества. Тихушнки-дознователи, постоянные и самые надежные союзники князей Лобановых, со времен прапрадеда нынешнего Великого Князя застолбившие себе место во главе «Ока Одина». Самой воинственной у Белозеровых как раз и была Дашка. Вот и нашла себе приключение на попку, увязавшись за Рогнедой.

После того путешествия через Заброшенные земли девушки очень сильно сдружились, став практически одним целым. Рогнеда, Наталья, Дарья и Аделина Адеркас. Еще Зоряна. Но младшая Бежецкая служила сейчас медсестрой в прифронтовом госпитале. И князь Ярослав тысячи раз возблагодарил Богов за это решение дочери. А ведь он очень разозлился тогда на малдшую, едва не запер ее в замке. Жены не позволили. Но разнос своим женщинам Ярослав устроил знатный. Чтобы княжна Бежецкая носила загаженные утки за солдатами-простолюдинами! Не бывать такому! Зоря выслушала, кротко посмотрела своими небесно-голубыми глазами на отца и сделала по-своему.

А сейчас князь был рад, что не стал рубить сгоряча. Если бы Зоряна сбежала и ушла с Рогнедой, жены просто загрызли бы его. А она могла! После недавних приключений характер младшей дочери изменился, приобретя твердость присущую Бежецким, хотя она и оставалась все той же доброй и ласковой девочкой. Да что жены! Он и сам бы извел себя чувством вины, которое и сейчас не отпускало. Но Рогнеда была воином, в отличие от Зорьки и это хоть как-то примиряло с потерей. Да, хоть как-то…

Ингвар вздохнул, откинувшись в кресле, и взгляд его скользнул по друзьям. Мир вокруг трещал, словно ветхий мост под тяжестью армейского обоза. Наемники со всех концов света, подогреваемые золотом Империи, сжимали кольцо вокруг Княжества. Бои на юге то утихали, то вспыхивали с новой силой, а линия фронта напоминала слоеный пирог, где смешались регулярные войска, отряды гвардейцев верных Великому князю родов, инсургентов, наемников, ватаги ушкуйников и прочих авантюристов, желающих погреть руки на чужой беде.

Когда они спровоцировали недовольные властью Лодброков рода на мятеж, предполагалось вмешательство эллинов. Только Лобанов ошибся при планировании, недооценив масштабы вмешательства. И сейчас Княжество переживало тяжелейшие времена, балансируя на грани. Заброшенные земли, могли бы стать спасением. Тот, кто владеет ресурсами аномалии, может изменить ход войны. Но Пограничье оказалось захвачено, а надежды на сопротивление вольных охотников не оправдалось.

Правда, разведка доносит об успехах Раевского, присвоившего себе титул ярла, взяв имя Рагнар. И это вызывает огромные опасения. Не окажется ли этот загадочный парень хуже эллинов, которые хоть и враги, но враги известные и договороспособные. Каким же окажется Раевский неизвестно. А если учесть его связи со степью и поддержку внутри Пограничья, затей новоявленный ярл самостоятельную политику, последствия для княжества могут быть отнюдь не радужными.

У эллинов дела двигались тоже не очень хорошо. Наемники это про пограбить, а не про воевать. Эребы шли за легкой добычей, а их заставляют умирать. Среди «диких гусей» зреет недовольство, и парни Лобанова должны были выйти на некоторых командиров наемничьих отрядов, с целью переманить их на сторону княжества, или, как минимум, заставить уйти из Пограничья, попутно пощипав эллинов и преданные Раевскому отряды. Только что-то у них пошло не так. Вернее всё пошло не так! Группа и высланный им навстречу отряд Бежецкой пропали бесследно.

Ингвар бросил взгляд на Юрия, который замер у окна, сжимая кулаки:

— Юра, как так получилось?

— Это я виноват, — слова давались Лобанову не просто, но он не пряча взгляда посмотрел на друзей, — Простите, Ярик, Никита. Отряд Валькирии был единственный, кому я мог доверять. Слишком много провалов у нас в последнее время.

— Ты кого-то подозреваешь⁈ — Ингвар впился в Начальника «Ока» тяжелым, давящим взглядом.

— Если бы подозревал, уже взял бы. Об операции знало только пять человек. Ты, я, Молчан и мои штабисты. Но их можно не рассматривать. Про то, что группу будет встречать Рогнеда, им известно не было. Да и роковую случайность сбрасывать со счетов не стоит. «Волки» могли просто нарваться на сильный отряд эллинов или наемников. Слава, Никита, — Лобанов поднял виноватый взгляд на друзей, — Я сделаю все что смогу, но мои возможности там не безграничны.

Ярослав покачал головой, через силу улыбнувшись. Он вспомнил, как они с Юрием в детстве дрались из-за украденного у мельника пирога, а потом делили его на троих с Ингваром, сидя у реки, пока солнце садилось за лес. Не потому что им дома не хватало еды, просто из кухни у мельничихи доносились такие запахи, а сам факт кражи щекотал нервы…

Они тогда мнили себя разведчиками, пробравшимися во вражеский тыл с целью захвата секретных планов в виде пирога. Сам мельник с женой прекрасно знали о шалостях малолетних шалопаев и против ничего не имели. Еще бы! Вечером от каждого из родов к ним приходил слуга с увесистым кошельком, щедро оплачивая съеденную выпечку.

— Юрка, — тихо сказал Бежецкий, — Мы все тут воины. Знаем, как бывает. Если человек лучше всех подходит для дела, посылаешь его. Ты не мог иначе. Я бы тоже отправил Рогнеду. Но всё равно… тяжело.

Никита кивнул, отняв руки от лица. Глаза его покраснели, но он нашёл силы ответить:

— Да, Юра. Дарья сама пошла — упрямая, как я в молодости. Помнишь, как мы с тобой через болото лезли на спор, а Ингвар со Славкой потом вытаскивали нас из трясины? Она такая же. Не виню тебя. И ты себя не вини. Только бы узнать, что с ней…

Лобанов посмотрел на них с благодарностью, но тяжесть не ушла. Он кивнул:

— Спасибо. Я агентуру нагрузил, пока молчат. Надо еще к Раевскому обратиться, — Лобанов посмотрел на Олега. Все прекрасно знали — Наследника с Федором связывает если не дружба, то крепкие товарищеские отношения.

Княжич покачал головой

— На связь он в назначенное время не вышел. Но это ни о чем не говорит. Сами понимаете — аномалия, да и ситуация могла сложиться так, что просто не было такой возможности. Считаю, надо лететь к нему. Тем более, Евпаторы тоже настаивают на встрече с ярлом.

Ингвар нахмурился, отставив бокал:

— Евпаторы тут при чём?

Олег посмотрел на Лобанова, Бежецкого и Белозерова.

— Говори при них, — махнул рукой Князь, — Если им не верить, то кому?

— Евпаторы не хотят войны. Деметрий в порту мне шепнул, что Спартокиды их подставили, а Император добивает. Ираклий хочет выйти из игры. Но ему нужны гарантии и выгода.

— И что они хотят? — заинтересовался Ингвар, да и остальные внимательно прислушивались к разговору.

— Род Евпаторов выходит из войны и пропускает вглубь Империи кочевников Абылая.

— Это прямая измена, — хмыкнул Лобанов.

— Никифор публично унизил Ираклия, — пожал плечами Олег, — Намекнув при этом, что виноватым в провалах на севере считает Евпаторов. Им не оставили выбора.

— Никифор, что, идиот? — удивленно воскликнул Бежецкий. Да, они с Евпаторами враги. Старые и непримиримые. Много раз их рода сходились лицом к лицу в бою. Но враги уважаемые — честные и благородные. И Ярославу было непонятно, зачем Императору восстанавливать против себя боевой род верой и правдой охраняющий границы Империи на протяжении веков.

Ингвар с Лобановым понимающе переглянулись. Они были согласны с Бежецким в оценке Императора эллинов, разве что не так категорично.

— И что хотят за это Евпаторы?

— Невесту для наследника рода из Лодброков.

Великий Князь хмыкнул. Предложение было на грани. Все же Лодброки правящий род, а Евпаторы обычные воины.

— Продолжай.

— Раевский отпускает Федора, плененного в Чердынке и берет в жены Анастасию Евпатор. Кстати, она прибыла вместе с Деметрием.

— Вот как⁈ — ухмыльнулся Великий Князь, — Через брак с нами, они обезопасят себя от гнева Никифора, потому что Лодброки никогда не бросают своих. Княжество должно будет вступить в войну с Империей, если Император захочет наказать мятежный род.

— Мы и так фактически в состоянии воины с эллинами, — вмешался Бежецкий. Несмотря на вражду, в данном случае он понимал и поддерживал Евпаторов.

— Опосредовано, Ярик, пока опосредовано. К прямому конфликту мы не готовы.

— Как и они, — заметил Лобанов. Такое коллективное обсуждение давно вошло у них в привычку и гнева Великого Князя не вызывало. Скорее наоборот — Ингвару в таких спорах было проще принимать решения.

— Как и они, — согласился Великий Князь, — Но продолжим. Через брак с Раевским они надеются подобраться к ресурсам Заброшенных земель, опять же заручившись поддержкой сильного воина и фактически правителя Пограничья, — Ингвар нервно дернул щекой. Раевский становился проблемой. Или наоборот. Но вот эта неизвестность больше всего и раздражала.

— Не думаю, что Раевский усидит в Пограничье, после завершения конфликта. Слишком многие захотят проверить его на прочность, — покачал головой Бежецкий.

— И ты? — усмехнулся Ингвар.

Князь пожал плечами:

— Я ему должен за спасение дочерей… Но скорее да, чем нет. Раевский выскочка. Я вообще не понимаю зачем ты даровал ему боярство.

— Ярик, а ты интересовался спасителем своих дочерей? — прищурил глаз Лобанов.

— Поговорил с Рогнедой и Зорькой. Дурочки влюбленные, — махнул рукой князь, — И матерей своей дурью заразили.

— А с Гуннаром?

— Не успел. Барон отпросился в имение, а оттуда сразу уехал на фронт. Да и зачем? Мне забот других нет, кроме как думать о каком-то простолюдине.

Ингвар с сыном одновременно ухмыльнулись и хмыкнули, а Лобанов покачал головой.

— Древняя кровь.

Бежецкий непонимающе вскинул бровь, а Белозеров кивнул каким-то своим мыслям.

— Не понимаешь, Ярик? — уже вовсю ухмылялся Ингвар, — Есть веские основания предполагать, что Раевский представитель древней крови. Из Имперской знати.

— Еще и эллин, — скривился Бежецкий.

— Росской, — посерьезнел Великий Князь. Ярослав напрягся:

— Вы уверены?

— Не абсолютно, — покачал головой Ингвар, но на девять десятых.

— Зачем тогда ему наше боярство? — удивленно посмотрел на друзей Бежецкий. Лобанов снова покачал головой, а Белозеров закатил глаза вверх. Ярик надежный друг, отличный воин, но прямой, как рельса, ну и, положа руку на сердце, не силен в интригах — туповат князь, если уж совсем откровенно говорить.

— Да чтобы вот такие как ты меньше лезли, — отрезал Великий Князь, — Возьмешь у Юры дело Раевского, почитаешь. Многое поймешь. А сейчас не о том речь. Евпаторы сильно много хотят. Породнится с Великими Князьями, закрепиться без боя в Пограничье, силами кочевников наказать предавших их Императора и Спартокидов. А что получим мы?

— Порты.

— Мало, — скривился Великий Князь, не дав наследнику договорить, — Никифор перекроет проливы, и мы останемся не у дел.

— Ты не дослушал отец. Ираклий готов перейти под власть Новгорода и выступить на нашей стороне. Всеми силами рода.

Сказанное не оставило равнодушными никого. Бежецкий удивленно присвистнул. Белозеров хмыкнул. Лобанов с Ингваром задумались. Предложение заманчивое. Им предлагали Таврию. Да, в перспективе за нее придется повоевать, но война уже идет. Вопрос в другом, хватит ли у них сил, побороться за такой роскошный приз?

— Что скажешь, Юра?

Лобанов задумчиво прикусил губу, побарабанив пальцами по лацкану пиджака:

— Не знаю. Заманчиво. Думать надо. Но Таврию упускать нельзя. Да и Евпаторы, это не Лакапины с Шаховскими и прочими Вальчицкими. Эти не предадут.

— Императора же предали, — скривился Ингвар.

— Это Император их предал, — тут же возразил Лобанов, — Впрочем, это не важно. Это политика, в ней и не такое бывает. Главное возможности момента и будущие перспективы, а с этим в предложении Евапаторов все более чем хорошо. Но вы забыли еще об одной проблеме.

— Какой?

— Раевскому что со всего этого? Зачем ему не нужный брак? И как мы его потом удержим? Он и сейчас вполне может начать действовать самостоятельно. А если к поддержке хана, заручится поддержкой Евпаторов. Мы получаем в его лице мощный центр влияния на ключевом направлении, при этом абсолютно не предсказуемый.

— Рей не полезет в политику, пока политика не полезет к нему, — вступился Олег за товарища.

— Ты молод, сын, — грустно улыбнулся Ингвар, — Власть развращает. А власти, сил и влияния у Федора будет с лихвой. И тут вопрос контроля выходит на первый план.

Олег задумался, его взгляд стал более сосредоточенным. Он понимал, что отец прав — Раевский стал слишком независимой фигурой, чтобы оставлять это без внимания. Даже у отца, несмотря на проверенную десятилетиями дружбу с Лобановым, Бежецким и Белозеровым есть на них рычаги влияния. И это не недоверие, а разумная предосторожность, вызванная грузом ответственности не только за себя и свой род, но и за все княжество. Но как обезопасить себя от непредсказуемых поступков Федора? В голове княжича мелькнула мысль, и он, слегка наклонившись вперед, произнес:

— Эллины правы. Брак — идеальное решение. Злата, как я понимаю, должна будет выйти за Евпатора? — уточнил он о планах отца на двоюродную сестру.

— Если мы придем к соглашению, — кивнул Великий Князь заинтересованно, с немалой долей гордости глядя на сына. Наконец-то наследник стал мыслить дальше мостика своего любимого «Сокола».

— Тогда надо использовать то, что мы уже обязаны Раевскому? Юрий Мстиславович, Федор спас Наталью, помог раскрыть имперскую сеть агентов влияния. Мы же можем сделать так, чтобы этот долг стал основой для более прочного союза? Например, через их брак. Но не как принуждение, а как естественное продолжение отношений.

Ингвар нахмурился, взмахом руки останавливая Лобанова:

— Что ты имеешь в виду?

— Мы можем создать ситуацию, в которой Раевский сам захочет укрепить связи с Княжеством. Например, если Наталья проявит к нему интерес, а её отец, поддержит дочь. Раевский уже доказал свою преданность, спасая её и помогая раскрыть заговор. Если он увидит, что этот брак не только укрепит его положение, но и даст ему поддержку влиятельного рода, он сам захочет его.

Юрий Лобанов, до этого момента молчавший, теперь сжал кулаки, его лицо выражало смесь гнева и растерянности.

— Вы предлагаете использовать мою дочь как инструмент для укрепления союза? — его голос дрожал от возмущения. — Наталья — не пешка в ваших играх!

Ингвар поднял руку, чтобы успокоить друга.

— Юра, я понимаю твои чувства. Но подумай — это не просто политический союз. Раевский — сильный воин, маг, и, как мы предполагаем, представитель древней крови. Этот брак не только укрепит нашу позицию, но и даст Наталье шанс стать основоположницей нового рода. И, что важно, это будет её выбор. Мы не станем принуждать её.

Лобанов молчал, его взгляд блуждал по комнате, словно он искал поддержки у стен. Наконец, он тяжело вздохнул и опустился в кресло.

— Вы правы, — прошептал он. — Но это нелегко. Наталья… она не заслуживает быть разменной монетой.

— Она не будет, — мягко сказал Ингвар. — Мы не станем принуждать её. Если она согласится, то это будет её выбор. Но мы должны предложить ей эту возможность.

Лобанов кивнул, хотя его лицо всё ещё выражало сомнение. Он знал, что Ингвар прав — Княжество нуждалось в сильных союзниках, и Раевский был одним из них. Но отдавать свою дочь… это было непросто.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Я поговорю с Натальей. Но только если она согласится.

Ингвар улыбнулся, чувствуя облегчение.

— Спасибо, Юра.

Лобанов скривился, словно съел лимон и схватив со стола рюмку залпом опрокинул в себя коньяк.

Затем Великий Князь повернулся к Олегу:

— Теперь, что касается Евпаторов. Мы не можем просто так принять их предложение. Они хотят слишком много, не предлагая ничего взамен. Мы поставим им условие — в первую очередь они должны помочь нам спасти Рогнеду Бежецкую, Дарью Белозерову и Аделину Адеркас. Только после этого мы можем начать обсуждать их условия.

Олег кивнул, понимая логику отца.

— Это разумно. Евпаторы имеют связи в Империи, их разведка может быть полезной. Если они действительно хотят союза, то должны доказать свою преданность. Но они требуют встречи с Раевским. Федор Евпатор его пленник. Да и Анастасия, — Олег скабрезно ухмыльнулся, — Очень желает увидеть жениха.

Ингвар задумался, барабаня пальцами по подлокотнику кресла. Наконец решение было принято:

— Пусть поговорят. Возьмешь их с собой. И Наталью…

— Но… — вскинулся Лобанов.

— Если она согласится, — перебил его Великий Князь, — Юра, поговори с дочерью. Олег, свяжись с Евпаторами и передай им наши условия. Освобождение девушек и группы «Ока» основа для начала переговоров. Ярослав, Никита, мы сделаем все возможное. Буду держать вас в курсе переговоров.

Друзья кивнули, понимая серьёзность момента. Они знали, что впереди их ждет еще не одно трудное решение, но и выбора у них нет, слишком большие дела они затеяли. И как бы тяжело не было это осознавать, жертвы на этом пути неизбежны. И брак по расчету не самое плохое, что может случиться. Среди аристократов, скорее, это обыденное явление. А Юрий возражал больше из упрямства. Были у князя другие планы на дочь. Но и вариант с Раевским не так уж плох, если разобраться. Только как сказать об этом Наталье?

С тяжелым сердцем Юрий Мстиславович покинул кабинет Великого Князя. С ним ушли и Ярослав с Никитой. Попрощались немногословно. Кивнули друг другу и разъехались по своим делам. Службу никто не отменял.

Оставшись наедине с сыном, Ингвар тяжело опустился в кресло. Лицо Великого Князя выражало усталость и озабоченность. Олег остался стоять у окна, наблюдая, как отец медленно выдыхает, словно сбрасывая с себя груз только что принятых решений.

— Отец, — начал Олег, — Ты уверен, что мы выбрали правильное решение? Раевский… он не из тех, кого можно легко контролировать. Даже если Наталья согласится, это не гарантирует его лояльность.

Ингвар, устало улыбнувшись, посмотрел на сына:

— Взрослеешь, сын. Ты прав. Раевский — человек, который не любит, когда им управляют. Но и мы не можем позволить себе оставить его без присмотра. Он слишком силён, слишком независим. И если он решит, что Княжество ему больше не нужно, кто знает, куда он направит свою силу?

Олег кивнул, соглашаясь с отцом. Он понимал, что Раевский — не просто союзник, но и потенциальная угроза. Его знания, магия, его связи с Пограничьем и степью делали его фигурой, которую нельзя игнорировать.

— Что ты предлагаешь, отец?

Ингвар задумался на мгновение и твердо взглянул на сына:

— Я хочу, чтобы ты присмотрел за ним, Олег. Не как враг, а как друг. Проверь, насколько он опасен или полезен для нас. Узнай его истинные намерения. Если он действительно предан Княжеству, то он станет нашим самым сильным союзником. Но если в его планах есть что-то, что может угрожать нам, мы должны знать об этом заранее. И принять меры. Ты меня понимаешь?

Олег кивнул, его лицо стало серьёзным.

— Я сделаю это, отец. Но как я могу быть уверен, что он мне доверится? Мы друзья, но Раевский скрытен.

Ингвар улыбнулся, но в его улыбке не было радости.

— Используй его слабости, сын. У каждого человека есть слабости. У Раевского это его люди, его друзья. Он предан тем, кого считает своими. Если ты покажешь, что готов защищать их так же, как и он, он начнёт тебе доверять. Но будь осторожен. Не дай ему понять, что ты за ним следишь. Он должен видеть в тебе друга, а не шпиона.

Олег кивнул. Ему предстояла тонкая игра, где каждое слово, каждый жест могли иметь значение.

— Я сделаю всё, что в моих силах, отец. Что, если я обнаружу, что он действительно опасен?

Ингвар вздохнул, его лицо стало мрачным.

— Тогда мы должны будем действовать быстро и решительно. Но пока у нас нет доказательств его нелояльности, мы должны дать ему шанс. Помни, Олег, Раевский — не враг. Он может стать нашим самым сильным союзником, если мы найдём способ удержать его рядом.

— Я понял, отец. И сделаю всё, что нужно.

— Я знаю, сын. Я знаю.

Олег поклонился и вышел из кабинета, оставив отца одного. Ингвар снова откинулся в кресле, его мысли были заняты будущим. Он знал, что игра, которую они затеяли, была безумно опасной. Каждая ошибка, каждый неверный шаг грозили большой войной. А раздробленное междоусобицей Княжество к ней было не готово. Но то, что предложили Евпаторы, давало надежду на нечто большее, чем просто крепкая власть. Фактически, если задуманное удастся, это будет первый уверенный шаг на пути возрождения Империи. И теперь все зависит от взявшегося неизвестно откуда и стремительно набравшего силу непонятного мальчишки.