Глава 3

Внезапное появление старого знакомого, заставило нас полностью пересмотреть планы. Вместо того чтобы спокойно заниматься подготовкой лагеря и разведкой, мы оказались втянутыми в срочную спасательную операцию. Хорошо, что найти пострадавших людей получилось довольно легко. Достаточно было просто двигаться по следам Тихого, который в полубреду петлял по тайге будто заяц. Сложности возникли с доставкой истощенных аномалией людей к месту нашей стоянки. Подготовить снегоходы я не успел, вот и пришлось оперативно сколачивать волокуши и уже с их помощью перетаскивать пострадавших.

Вообще, бывшим бандитам словно ворожили норны. Чудо, что они заметили дирижабль, потом, обессиленные скитаниями по Заброшенным землям в начавшейся вьюге, сумели добраться до древних руин, не замерзли и не подверглись нападению тварей аномалии ночью. Удивительно, что парню удалось не заблудиться и выйти точно к лагерю. Ну а присутствие в нашей команде лекаря уровня молодого Юнга воспринималось буквально как божественное вмешательство. Еще чуть-чуть и девушку было бы не спасти. Да и парни держались только на упрямстве и звериной жажде жизни. В их организмах уже начали развиваться необратимые изменения. Если бы не юный баронет, весь отряд в течение нескольких дней ушел бы на свидание с Хель. Карл поставил ребят на ноги за пару недель.

Но как изменилась бригада гопников за то, в общем-то, непродолжительное время, что мы не виделись! Вместо мелкой банды к нам вышел закаленный и сплоченный совместными боями отряд воинов. Не было в глазах парней, запомнившейся мне по прошлой нашей встрече, беспардонной наглости, свойственной блатным. Она сменилась уверенностью в себе и готовностью умереть, вцепившись зубами в горло врагу. Ну а Мирину, ту самую опухшую от пьянства синявку, которую гонял по квартире Стас, стало вовсе не узнать.

Девушка оказалась довольно симпатичной, смышлёной и, плюс ко всему, скрытым лидером их маленького отряда. Такая иерархия, видимо, сложилась еще со времен хулиганистого детства старых друзей. Тихий командовал бандой, а Мирина ненавязчиво крутила Тихим. И не думаю, что парни об этом не догадывались. Более того, я уверен, они точно знали, кто настоящий руководитель их криминального бизнеса. Но ребят все устраивало. У девушки через брата имелись выходы на городских авторитетов и скупщиков краденого. А самое главное у нее были мозги, которыми она умело пользовалась.

Придя в себя, бывшие бандиты неожиданно гармонично влились в наш своеобразный коллектив. Белый с Яром, несмотря на сословную пропасть, довольно быстро нашли общий язык с моими нукерами. Я все чаще стал замечать, что кто-то из степняков тренирует парней, гоняя их с холодным оружием, луками и арбалетами. Тихий, вдруг, прикипел к профессору с племянником, помогая ученым в их исследованиях. Он хвостом ходил за Юнгами, таская научное оборудование, и буквально заглядывал в рот Ларсу Густавовичу. При этом с Карлом у Станислава сложились почти приятельские отношения.

Баронет вообще не зацикливался на своем аристократическом статусе, общаясь абсолютно ровно со всеми членами нашего отряда. А если учесть, что молодой Юнг всегда пылал неистощимым оптимизмом и с застенчивой улыбкой был готов помочь любому, кому его помощь требовалась, наш лекарь стал всеобщим любимцем. Герда старалась положить ему самые лучшие и вкусные кусочки, маленькие проказницы вились вокруг него в ожидании интересных историй, каких начитанный лекарь знал великое множество. А воины относились к Карлу как к немного непутевому, но все равно любимому младшему брату.

Мирину с Возглей аномалия потрепала сильнее и всех, и они пока еще приходили в себя, едва ползая по лагерю. И, тем не менее, пытались быть полезными, вместе с мелкими, помогая Герде по хозяйству. А мы с Сольвейг занимались артефакторикой.

Я не стал откладывать обучение девочки в долгий ящик — мне срочно нужна была помощница, которая возьмет на себя рутинную работу. Ученица неизменно внимательно слушала и запоминала, что я ей говорю, и беспрекословно выполняла любые мои задания. Меня, вообще, порой пугал фанатичный огонь, горящий в глазах ребенка, когда я разговаривал с ней. Но что с этим делать не представлял. А делать что-то надо — фанатизм в отношениях учителя и ученика вреден. Адепт, в первую очередь, должен думать и понимать, что он делает, а не слепо верить своему наставнику. Вот с этим как раз у Сольвейг были проблемы. Надо будет поговорить с профессором, у него педагогического опыта побольше, чем у меня, может и посоветует что полезное. Зато, имея хороший глазомер и твердую руку, девочка оказалась незаменима при нанесении схем на заготовки для артефактов. Чем довольно существенно упростила мне работу над созданием антианомальной защиты.

Но все это было обычной текучкой. Важной, но не главной. Пора выходить к людям. Необходимо понимать, что сейчас происходит в городе и его окрестностях. Тихий со своими ребятами, конечно, рассказали мне все, что знали. Но обстановка на захваченных территориях меняется стремительно, а отряд ушел из Кочек около месяца назад. Плюс мне позарез надо найти выходы на Ворона и его людей. Я, конечно, запасся продуктами, амуницией и вещами первой необходимости, но не рассчитывал на быстрое пополнение своего отряда шестью неучтенными единицами. Значит, придется выискивать каналы снабжения. Тут-то мне и нужны связи старого ушкуйника, который, как я понял, не отсиживается в лесах, а действует, портя кровь оккупантам.

Станислав еще до того, как на него вышли спецслужбы эллинов, начал искать подходы к главе вольных и кое-чего добился. Правда, воспользоваться своими контактами не успел. Теперь это предстоит сделать мне. И вот ранним солнечным утром я, Тихий и Ардак с Шулуном на снегоходах отправились в сторону обжитых мест. Нам надо было проверить одну из наводок, полученных Стасом от своих информаторов.

* * *

Еще совсем недавно таверна «У Рады», расположенная на Старом тракте, манила своим уютом и вкусной едой вольных охотников и местных жителей.Приютившаяся в тихом месте на границе лесного массива и гряды, уходящих вдаль, на запад, холмов, поросших густым кустарником, она всегда считалась местом для своих, своеобразным закрытым клубом. Сюда редко забредали посторонние, а если когда и появлялся случайный человек, ему были не очень-то рады. Таких старались поскорее обслужить и спровадить.

Таверна являлась настоящим оазисом спокойствия, где время, проведенное за кружечкой свежайшего и вкуснейшего пива, текло неспешно, словно река. Оттого и тянулись сюда свободолюбивые кряжистые и основательные, как столетние дубы, крестьяне с окрестных деревень, немногословные и суровые вольные охотники — бродяги Заброшенных земель, буйные и задиристые авантюристы-ушкуйники, не боящиеся ни Богов, ни демонов. Что удивительно, драк здесь практически не было. За этим строго следили сами посетители. Мест, где можно получить порцию адреналина и показать свою молодецкую удаль у этих людей хватало. Сюда они приходили отдохнуть.

Переступив порог заведения тетушки Рады — старой вдовы Любомира — уважаемого по всему Пограничью вольного охотника, лет сорок назад сгинувшего в аномалии, суровые воины словно попадали в другой мир. Обстановка внутри была наполнена домашним уютом и теплом: массивные, сколоченные деревенским плотником дубовые столы и такие же стулья, чистые клетчатые скатерти, у окон бархатные кресла и между ними тумбочки, на которых аккуратными стопками сложены цветные журналы из Эребского союза фривольного содержания. На стенах развешаны магографии местных знаменитостей и вырезки из старых газет, рассказывающие о значимых событиях, когда-то произошедших в Пограничье. Рядом с баром притаился музыкальный аппарат. На расположенной в дальнем углу маленькой сцене сияет лаком гордость тетушки Рады — старенькое, но при этом ухоженное и отлично настроенное пианино, невесть как попавшее в эти дикие места из Вюртембергского герцогства. Ароматы свежей выпечки и домашней кухни щекотали ноздри, нагоняя аппетит.

За барной стойкой всегда стояли или улыбчивая миловидная Фрейя — дочка хозяйки заведения или ее муж Руслан — мрачный усач с неприветливым взглядом. Когда-то, еще в юности, Руслан со своим отрядом попал под миграцию крысюков. Их ватаге удалось вырваться, но ног парень лишился. Спасибо друзьям — вытащили. Калеке могли бы помочь маги-лекари, но откуда у простого охотника такие деньги? Порой на мужчину накатывало, что было бы лучше остаться там, чем жить приживалкой у жены и тещи. Но никогда Руслан не срывал свое дурное настроение на близких или посетителях заведения. Зато редкие бузотеры или безумцы, решившие не так посмотреть на их красавицу-дочку Беляну, служившую тут же подавальщицей, могли легко познакомиться с твердыми и тяжелыми, как камень, кулаками бывшего ватажника. И не помехой ему были деревянные ноги, с ними он научился управляться вполне сносно.

Все изменилось с приходом эллинов. Крестьяне, как улитки, расползлись и попрятались по своим домам. Поток авантюристов практически иссяк. Вернее они были, но это уже были имперцы, чувствующие себя здесь, как хозяева. Вольные ватаги распались или ушли под начало старого Ворона, который возглавил всех недовольных новой властью. Только их слишком мало и они слишком слабо вооружены, чтобы прогнать со своей земли захватчиков. Но подпортить кровь оккупантам им удавалось весьма серьезно. Правда, последнее время сопротивление сильно поприжали.

По всему Пограничью расползлись отряды наемников-карателей: эллины, эребы, ассирийцы, степняки, даже черные, как ночь, и кровожадные, как шакалы аномалии, воительницы с Алькебулана. Но самыми жестокими и озверелыми оказались гвардейцы родов-ренегатов. Эти не жалели никого ­– ни женщин, ни детей, ни стариков, мстя жителям Приграничья за презрение и ненависть по отношению к предателям. Отряды головорезов вынудили Ворона прекратить активную деятельность. Ватаги ушкуйников отошли на север и временно затихли.

В Кочках тоже было не все гладко. Последних подпольщиков, оставшихся после повальных арестов и ­называющих себя мстителями, едва не схватили. Но отряду удалось уйти, правда, эллины хвастались, что загнали бандитов в Заброшенные земли и там уничтожили. В подтверждение своих слов они притащили в Кочки и повесили на Центральной площади изрубленные и утыканные арбалетными болтами тела трех парней. Горожане узнали их — Полма, Третьяк и Мытарь. Мелкие бандиты из бригады Тихого, до оккупации возглавлявшего привокзальную шантрапу. Эллины, надругавшись над трупами, имели целью запугать местное население, а добились совершенно противоположного результата. Бывшие уличные гопники одномоментно стали народными героями. А город затаился в тихой ненависти.

Сегодня в трактире было, как, впрочем, постоянно в последнее время, тихо. Посетителей всего четверо, да и те не из завсегдатаев. Двое знатных воинов-степняков, расположившихся за столиком в уголке у самого входа, о чем-то тихо переговаривались на своем языке. Болезненного вида бледный парень, со следами залеченных ожогов или обморожения на лице, пил кофе у окна и со скучающим видом листал старые журналы. Да за пианино расположился молодой человек с мягкой открытой улыбкой и взглядом убийцы, от которого по спине, повидавшего жизнь Руслана, пробежали ледяные мурашки. Инструмент под ловкими пальцами паренька то рыдал, обволакивая душу беспробудной тоской, то разухабисто пел так, что даже безногий бармен испытывал неистребимое желание пуститься в пляс, то тихо грустил, пробуждая где-то глубоко внутри чувство, от которого хотелось плакать и улыбаться одновременно.

Эти четверо явились три дня назад. Бледный о чем-то пошептался с Радомирой и та, тут же собравшись, спешно умчалась куда-то на стареньком семейном грузовичке, оставив трактир на дочь с зятем. Перед отъездом хозяйка наказала дочке с внучкой разместить гостей со всеми удобствами и кормить в любое время до отвала, за счет заведения. А зятю тихонько шепнула приглядывать за постояльцами. Руслан бы и так не оставил их без внимания. Эти четверо были опасны. Даже не так — они были смертельно опасны! И бывший ватажник, как бы ни печально это было осознавать, понимал, что он им не противник. Даже в лучшие свои годы, когда он еще не был калекой, вряд ли справился бы хоть с одним из них. Разве что с этим бледным, со смутно знакомым лицом, как будто Руслан его где-то видел, но как ни старался, никак не мог припомнить где.

Бывший охотник тяжело вздохнул, и в который раз стал натирать тряпочкой и без того идеально чистые пивные кружки. Внезапно, сидящий у окна бледный вскочил:

— Эллины!

Руки музыканта слегка дрогнули, потеряв темп, и тут же вернулись к прежней виртуозной игре. Юноша кивнул бледному, чтобы тот сел обратно и покачал головой степнякам, приказывая не суетиться. Вот тоже загадка — почему нойоны степи подчиняются какому-то молокососу из Княжества? А то, что юноша был из Княжества не вызывало никаких сомнений. Слишком хорошо и чисто он говорил по-словенски, словно аристократ. А может и правда из благородных? Кто-то из родов-предателей? Нет! Это вряд ли! Радомира с этими дел иметь не будет ни за какие деньги, блага и угрозы. Но и представителю родов, оставшихся верным Великому Князю, тут тоже делать нечего. Чистая публика и в хорошие времена в трактир не заглядывала, предпочитая более изысканные заведения.

На улице послышался шум, хохот вперемешку с матами на нескольких языках и, спустя пару минут, в трактир ввалился десяток воинов. Они по-хозяйски оглядели зал, скривились при виде степняков, изучающе посмотрели на бледного и лишь слегка мазнули взглядом по продолжавшему играть юноше. Их командир, довольно высокий рыхлый мужчина с неприятным одутловатым красным лицом алкоголика, уставившись на Руслана, ухмыльнулся и громко приказал на словенском, сильно коверкая слова:

— Эй, раб, тащи жратву, всю, что у тебя есть и вина побольше! Сегодня здесь гуляют «Лигурийские волки», — наемники радостно заулюлюкали, — И молись своим варварским Богам, чтобы нам все понравилось. Иначе мы спалим эту дыру к демонам и тебя вместе с ней. Ну, пошевеливайся! — и, не глядя как исполняется его распоряжение, он прошел в зал и, развалившись, уселся в самом центре. Его подчиненные тут же кинулись сдвигать столы поближе к начальству.

Руслан, стиснув зубы, кивнул, подчиняясь приказу. Стуча деревянными протезами по полу, мужчина вразвалочку поковылял на кухню. Главное сейчас отправить отсюда подальше жену с дочкой. Место давно подготовлено, специально для такого случая. Мужчина слышал о «Лигурийских волках» –сильный отряд наемников, уже прославившийся по всему Пограничью своей звериной жестокостью. О себе бывший ватажник не думал. Если норны так решили, значит, пора ему присоединиться к воинам, пирующим в Чертогах Одина. И эти эребские отбросы узнают, на что способен настоящий Вольный охотник, а не эти трусливые крысы, попрятавшиеся по домам под юбками своих дебелых женушек. Он сам давно бы ушел к Ворону. Но кому нужен безногий калека⁈

Пока Руслан подавал еду и вино, с улицы в зал вошли еще семь воинов.

— Что с бандитами? — с порога спросил командир отряда у старшего из вошедших — долговязого, жилистого воина с неприятным хищным лицом.

— Закрыли в свинарнике. Франческо с Щербатым присмотрят за ними, — тихо ответил тот, садясь рядом с красномордым, остальные воины тоже принялись рассаживаться на свободные места, — Эй, серв! — крикнул долговязый Руслану, — На улице остались мои люди, отнеси им еды и пива. Да побыстрей! Это кто такие? — он мотнул головой в сторону кочевников и присоединившегося к ним за столом бледного.

— Какие-то дикари из степи со своим рабом, — легкомысленно махнул рукой предводитель отряда.

— Не нравятся мне они, — его заместитель изучающе оглядел троицу и наткнулся на вызывающе-злобный взгляд старшего кочевника. Связываться со степняками наемнику не хотелось. Парни хоть и выглядят молодо, но явно родовитые аристократы и сильные воины. Получить себе и отряду кровников из Великой степи — обречь «Волков» на уничтожение. Рано или поздно дикари доберутся до каждого из убийц своих родичей.

— Брось, Лютый, тебе все не нравятся, — хохотнул красномордый, — Лучше поешь. В этой тухлой дыре на удивление неплохо кормят. И вино нормальное, не наше Кьянти, конечно, но вполне себе достойно. Не та кислятина, которой нас поил ольвийский асикрит[i].

Хоть и говорили они на смеси эллинского и какого-то незнакомого диалекта, Руслан их неплохо понимал. Трактир был не основным источником дохода их маленькой семьи. Они давно и успешно занимались контрабандой трофеев из аномалии, что неизбежно вело к контактам с имперцами. Оттуда и знание эллинского, как и еще нескольких языков. Нутро обожгло обидой и ненавистью. Заведение, в которое они с тещей, женой и дочкой вкладывали душу, назвали тухлой дырой. Бывший охотник готов был вцепиться в глотку командиру наемников и его заместителю. Но приходилось себя сдерживать. По крайней мере, до тех пор, пока женщины не окажутся в безопасности.

— Что ты хотел от имперца? — пожал плечами долговязый и накинулся на еду и вино. Помещение наполнилось громким гомоном, смехом и чавканьем. Наемники веселились, все чаще задиристо поглядывая в сторону степняков и бледного, сидящих за своим столом с непроницаемыми лицами. Воины уже изрядно выпили и потихоньку расползлись по залу. Кто-то пересел за отдельный стол, ведя задушевные разговоры, кто-то отправился во двор, кто-то слушал, как играет юноша. Руслан в тревоге кусал губы. Надо проверить ушли ли Фрейя с Беляной. Но вырваться от буйных посетителей никак не получалось.

— Эй, музыкант, демоны тебя разорви, — рявкнул одни из наемников, изрядно захмелев, — Что ты тянешь кота за яйца⁈ Играй что-нибудь веселое, мы с братьями хотим танцевать!

Парень, словно не услышав грубого окрика, продолжил играть. Его пальцы скользили по клавишам, извлекая из старого пианино мелодию, полную печали и грусти. В зале постепенно воцарилась напряженная тишина. Солдаты удачи замерли, с нетерпеливым вожделением ожидая развития скандала. Наемник громко выругался и запустил бутылкой в голову парня. Руслан так и не понял, то ли юноша увернулся, то ли воин просто промахнулся, но битое стекло посыпалось на сцену, а на стене расплылось рубиновое пятно, напоминающее кровь:

— Ты что, оглох⁈ Играй веселее, я сказал!

Выходка товарища вызвала бурный восторг псов войны. Послышались одобрительные выкрики, и в пианиста полетела пустая посуда, только чудом не задевшая юношу. И как апофеоз разнузданного веселья открылась дверь и в зал от мощного толчка влетели Фрейя с Беляной.

— Гляньте братья, какие цыпочки от нас сбежать хотели! — крикнул ввалившийся следом с глумливой улыбкой на лице мужчина. Оглушительное радостное улюлюканье разгоряченных вином солдат удачи стало ему ответом.

Женщина, яростно пылая глазами, пыталась прикрыть собой дочь. Но один из особо нетерпеливых наемников буквально вырвал из объятий матери девушку, тут же облапав ей грудь. Руслан схватил лежащий под стойкой разделочный нож и кинулся на помощь своим любимым девочкам. И тут же рухнул от подлого удара долговязого ногой по протезам. Падая, бывший ватажник успел махнуть тесаком, пропоров заместителю командира «Волков» штанину и порезав ему ляжку. Но тут же получил тяжелый удар сапогом в голову, от которого отлетел обратно к стойке. Глаза залила кровь, хлынувшая из рассеченного жесткой подошвой армейского ботинка лба, а сознание поплыло. От того мужчина не сразу заметил как в глазнице лапавшего Беляну наемника словно по волшебству материализовался нож, а находящиеся рядом со столиком кочевников воины заваливались на пол с перерезанными горлами.

— Ардак, Шулун, на вас женщины! — скомандовал музыкант степнякам, — Уводите и займитесь караульными! Тихий, уходи с ними и не отсвечивай!

Удивительно, но кочевники с «бледным» беспрекословно подчинились. Гибкие и стремительные, словно горный ручей, они выхватили из возникшей толчеи Фрейю с Беляной и исчезли, оставив своего юного командира одного против толпы разъяренных карателей. Только вот на лице парня, вместо испуга, расцвела жуткая улыбка, больше напоминающая оскал черного волка из Заброшенных земель.

— А теперь побеседуем с вами, господа, — спокойно, будто он находится на светском приеме, произнес молодой человек. И стол, за которым сидели наемники, разлетелся на куски. Зал наполнился воем израненных щепками людей. А в руках мага уже были небольшие, непонятно откуда появившиеся арбалеты.

— Аааааа! — тоненько заверещал красномордый, скрючившись на полу и зажав рукой пробитое плечо. Его долговязый заместитель лежал рядом с ним равнодушно глядя на своего начальника пустым, мертвым взглядом.

А вооруженный, словно по волшебству, сменившими арбалеты ножами демон войны, в которого превратился безобидный музыкант, закружился в смертельном танце среди уже не помышлявших о сопротивлении, мечущихся в панике, обезумевших от страха людей.