Глава 10

Нехватку личного состава имперцы компенсировали грамотно налаженной системой обороны. Высокие, длинные сколоченные из досок бараки с огромными воротами по торцам, через которые внутрь вели железнодорожные пути, были в несколько рядов огорожены переплетенной между собой колючей проволокой с развешанными на ней стеклянными и металлическими предметами. Пробраться через эту путаницу не подняв на уши все село просто невозможно. Дополнительно, все пространство вокруг освещали прожектора.

На въезде к пакгаузам установлен шлагбаум и пост из двух человек. Периметр обходит двойной патруль. Дойдя до поста, они остаются греться у костра, горящего в металлической бочке, а двое постовых идут на обход. Так командиры эллинов решили проблему с обморожениями. Люди просто не успевали поморозиться, периодически отогреваясь у огня.

В общем, подобраться незаметно к объекту совершенно не реально. С помощью менталистики четверых настороженных воинов я не нейтрализую, разве что отвлеку их внимание. Да и то, если мне поможет Мирина. Девочкой надо заняться. Такой редкий дар упускать нельзя. А значит, как закончится эта операция, буду разговаривать с ней. Думаю, от возможности войти в род и стать еще одной моей ученицей она не откажется.

Разве что Тихий будет против, парень себе на уме, несмотря на мою прошлую обработку. Да и спала она уже за прошедшее время. Так что ребята сейчас со мной лишь потому, что им это выгодно, да и деваться некуда. Но кто знает, какие у них планы? Доверия к ним пока нет. Сегодняшняя вылазка частично должна показать их настрой. Ну а там видно будет, что с ними делать. Захотят остаться — пусть присягают роду, нет — придется с ними расставаться. Кормить и обучать чужих людей — напрасная трата ресурсов.

— Значит, так. Стас, Мирина, этих, ­– я кивнул на как раз сошедшихся у поста караульных, — Надо отвлечь. Дайте мне хотя бы секунд тридцать. Сможете?

— Легко! — а девочку-то от адреналина колбасит. Вон как глазенки блестят. А я думал, ее со страху потряхивает. Нехорошо это. В таком состоянии может дел натворить. Но и переигрывать поздно. Да и Стас притормозит ее, если что. Они, практически, с детства работают вместе, друг друга знают, как облупленных.

— Сделаем, ярл.

Ярл? Вот как? Похоже, Тихий свой выбор сделал и переживаю я зря. Отлично, коли так. Эти двое мне нужны — перспективная парочка. Остальная часть банды, как бы цинично это не звучало — всего лишь мясо. Простые воины, дальше им не шагнуть.

Стас с Мириной ушли. Теперь надо заняться ученицей. Девочке, несмотря на ранний и чересчур богатый жизненный опыт, предстоит первый бой, вот и нервничает. А нам — магам, это делать противопоказано, особенно молодым. Можно очень сильно навредить себе и окружающим. Сольвейг об этом знает и, даже, старается держать себя в руках. Но получается не очень. Ничего, научится еще, какие ее годы. А пока надо занять ученицу делом:

— Сольвейг, видишь тот фонарь. Попробуй погасить его своим даром, — я почувствовал ее неумелые манипуляции с энергией, улыбнувшись, положил руку на плечо, — Не волнуйся. Время есть. Вспомни, чему я тебя учил, — она с благодарностью посмотрела на меня и, закусив нижнюю губу, перевела взгляд на фонарь.

Спустя несколько секунд светильник замерцал сильней и погас. Ученица с торжеством в глазах повернулась ко мне.

— Молодец. Видишь, перестала волноваться и все получилось. Помнишь, мы с тобой говорили о взаимосвязи магического сопротивления и концентрации мага. Сейчас ты получила наглядный пример такой связи.

— Как научиться, если не получается не волноваться? — поникнув прошептала девочка.

— Ты уже учишься, ­– ободряюще улыбнулся я, — Медитации, дыхательная гимнастика, физические нагрузки, анализ сделанного за день. Все это нацелено на то, чтобы повысить твой контроль. Но и это лишь незначительное часть — костыли, которые помогают тебе двигаться вперед. Главное же, — я сделал паузу, наблюдая, как ученица с нетерпением ловит каждое моё слово, — Просто набраться опыта.

На лице девочки отразилась целая гамма эмоций: растерянность, разочарование, непонимание и детская обида:

— Но как, если я не могу не волноваться? — спросила она, не скрывая своего замешательства.

— Ценой невероятных усилий, иногда — совершая ошибки, а порой — и рискуя всем, что у тебя есть, ­– я сделал паузу, давая ученице возможность осмыслить мои слова, — Понимаешь, Сольвейг, волнение — естественное состояние для любого мага, особенно для новичка. Важно не пытаться подавить его полностью, а научиться контролировать, направлять в нужное русло. Не надо воспринимать тревогу, беспокойство, раздражение, страх, как врага. Возможно, таким образом, твой внутренний голос, интуиция предупреждают тебя об опасности, говорят, что происходит что-то не то. И здесь главное — не давать чувствам парализовать твою волю, проанализировать ситуацию, определить причину беспокойства и принять необходимые меры. Но об этом мы еще поговорим. А сейчас пора разобраться с имперскими воришками, решившими прихватить наши с тобой богатства, — пошутил я, — Видишь, полные склады нахватали?

Девочка доверчиво улыбнулась. В это время со стороны железнодорожных путей послышался визгливый скандальный женский голос:

— Опять нажрался, скотина! Пьянь подзаборная! Сволочь! И дружки твои такие же!

Из темноты на свет вывались парочка, в которой даже я с трудом признал Мирину со Стасом. Тихий в какой-то затрапезной телогрейке и рваной шапке, пошатываясь, едва не падая лицом в землю, ничего не видя перед собой, на заплетающихся ногах зашагал к посту. Следом со злым красным лицом и растрепанными волосами, охаживая по бокам непутевого кавалера здоровенным дрыном, спешила Мирина.

На шум сбежались делающие обход караульные. Весь квартет вояк, похохатывая и перешучиваясь, принялся наблюдать разыгрываемую перед ними комедию.

— Не тронь друзей, паскуда! — повел плечами Стас и небрежно отмахнулся от подруги, попав ей по лицу.

— Ах ты, тварь! — взвизгнула Мирина и бросилась на парня, вцепившись ему в волосы. Они рухнули в снег и покатились к шлагбауму. Конфликт перерастал в пьяную драку. Ребята умеют работать тонко, сказывается криминальный опыт. Главное, чтобы на шум не сбежался весь контуберний с деканом во главе. Хотя нет, не успеют. Катающаяся в снегу парочка неожиданно для наблюдателей расцепилась и два имперца, захрипев, рухнули, пробитые болтами.

— Сиди здесь, — скомандовал я Сольвейг и бросился вперед. Мгновение и еще один воин скребет руками и ногами по снегу в предсмертной агонии. Это уже я постарался. Четвертого добил уже магией. Убедившись, что караульные мертвы, махнул рукой ученице. Девочка тут же подскочила к нам. — Держишься у меня за спиной, вперёд не высовывайся. Мирина, Стас, молодцы! — похвалил я артистов, — Оставайтесь здесь, если кто появится, дайте сигнал и уходите, в бой не лезьте.

Тихий кивнул. Мирина, молча, с полубезумной улыбкой глядя на трупы, прижалась к плечу парня. Странная она. Хотя, кто рядом со мной не такой? Все мы тут немного сумасшедшие.

Казармой контубернию служила деревянная пристройка к складу. К счастью, устроенный нами концерт и бой не всполошили вояк. Крепко спят. Самым оптимальным вариантом было бы подпереть дверь да поджечь строение. Но ведь тогда загорятся и пакгаузы, а там столько всего нужного. Мы с Сольвейг, конечно, справимся с пожаром. Только вот, зарево всполошит раньше времени гвардейцев. Да и основная битва еще впереди, силы тратить не хочется, мало ли как сложится ситуация дальше. Значит, придется действовать по-другому.

Я приложил ладони к шершавым доскам строения, за которыми чувствовалось биение жизни. Эх, жаль я не лекарь, насколько было бы сейчас проще. Карла бы сюда. Хотя, вряд ли он смог бы помочь. На Мидгарде все медики посвящены Богам и Богиням жизни, а те не одобряют, когда их адепты используют свой дар для убийства. Ничего, справимся своими силами. Тем более давно не тот немощный мальчик, который попал сюда полтора года назад.

— Держи, арбалет, — едва слышно прошептал я и передал ученице заряженное оружие, — На тебе окна. Если кто полезет — стреляй.

Девочка спокойно, словно я предложил ей помыть посуду или прибрать в комнате, кивнула. В Сольвейг я не сомневался. Крови она совсем не боится. Нажать на спуск рука не дрогнет.

Стараясь не шуметь, подпер, взятой с поленницы жердью, дверь. Время пришло. Я закрыл глаза, погружаясь в саму сущность этого мира, растворяясь в ней. Сейчас я каждой частичкой организма чувствовал пульсацию беснующихся вокруг меня энергий — плетущую свои кружева магию, расползающееся от обогревателя в казарме тепло, биение сердец, движение крови в венах врагов. К сожалению, я не умею работать с жизнью. Пожалуй, единственная магия абсолютно недоступная мне. Зато я умею другое. Умел… Сейчас проверим, сохранились ли у меня старые навыки.

В моем сознании возникла картина воздушной смеси, наполняющей помещение. Каждая молекула — словно крошечная сфера, вибрирующая на своей частоте. Я сосредоточился на молекулах кислорода, отмечая их уникальный ритм и пульсацию. Медленно, словно ювелир, ограняющий драгоценный камень, я начал выделять кислород из воздушной смеси.

Невидимая сфера, действующая как фильтр, повисла по центру казармы. Других газы свободно проходили сквозь ее стенки, тогда как кислород отталкивался от заданных мной границ. Не спеша, чтобы не сбить концентрацию, я стал расширять сферу, выталкивая такой необходимый для существования жизни газ, из поля ее действия. И вот купол полностью накрыл помещение, в котором спали эллины. Воздух внутри превратился в непригодную для дыхания удушающую смесь. Люди начали задыхаться. Я чувствовал, как уходит жизнь из человеческих тел. Слышал, что кто-то разбил оконное стекло, желая впустить в помещение воздух. Бесполезно. Сфера не пустит, нужный им кислород. Двери задрожали под ударами, пытающихся выбраться из смертельной западни воинов. Но вскоре все звуки затихли. Последним погас слабый магический источник декана.

Все! Я вынырнул из состояния запредельной концентрации. Провел языком по пересохшим губам и почувствовал сладковатый вкус крови, вытекшей из носа. Это не магическое истощение, просто организму эмоционально тяжело выдерживать состояние, в котором я только что побывал.

Зачерпнул пригоршню снега и умылся. Стало легче. Поискал взглядом ученицу. Сольвейг смотрела на меня широко открытыми глазами полными восхищения и обожания.

— Учитель, вы их всех убили? — восторженно прошептала она. Я кинул взгляд на разбитое окно, в котором, высунув наружу руки и повиснув на подоконнике, застрял труп с посиневшим, перекошенным лицом и арбалетным болтом, попавшим прямо в кадык. Как я и предполагал, рука у ребенка не дрогнула.

— Пойдем. Надо проверить, как дела у Радомиры и Ардака, — отвечать на ее вопрос не хотелось. Да убил. Просто задушил, как кутят, не дав ни единого шанса на сопротивление. Мне не было их жалко. Они воины. Они пришли на эту землю убивать и умерли сами. Но все равно на душе было погано. Особенно от этого восхищенного взгляда ученицы. И ведь я сам ее сюда привел. Именно для того, чтобы дать ей возможность научиться, убивая, защищать себя и своих близких. Демоны забери мир, где двенадцатилетнюю девочку, только что спокойно пристрелившую человека, восхищает убийство безоружных людей!

Почему везде, во всех мирах приходится убивать⁈ Почему если я не делаю этого, убивают меня⁈ Даже на довольно гуманном и цивилизованном Туклине, стоило показать мягкость, я тут же получил пулю. Согласен, там я занимался не совсем законными делами и осознавал риски. Но ведь когда я был простым музыкантом, происходило все то же самое. Правда, там мне удалось умереть своей смертью. Но то моя личная заслуга, а не отсутствие желания моих врагов, кстати, в основном таких же музыкантов, как и я.

Неужели нельзя по-другому? Меня ждет такая интересная аномалия, скрывающая в себе столько тайн и возможностей, а я вынужден заниматься какой-то кровавой ерундой!

По пути к центральной площади вырезали еще один патруль. Гвардейцы почувствовали, что в селе твориться что-то неладное, но разобраться, что к чему не успели, нарвавшись на злого меня. Я и сам не заметил, как превратил троих человек в прах, использовав «подарок» Хель.

— Живы? — мы подошли к склонившейся над красивой зрелой женщиной Радомире.

— Живы, — проскрипела она, — К лекарю их надо.

— Бери грузовик, парней и вези их к Карлу.

— А вы? — она с затаенной надеждой и несвойственной ей благодарностью в глазах посмотрела на меня.

— А мы у греков позаимствуем транспорт.

— Греков?

— Пиндосов, — криво усмехнулся я.

— Странный ты человек, ярл. Словно не отсюда, — она мазнула по моему оставшемуся равнодушным лицу острым взглядом и криво усмехнулась, — Спаси тебя Боги, Рагнар, за родственников.

— На Богов надейся, а сам не плошай. Поторопитесь, у них, — я кивнул на лежащих без сознания людей, — Каждая минута на счету.

— Палак, гони сюда машину, — скомандовала старуха. Нукер взглянул на меня и, получив подтверждение приказа, со всех ног кинулся к околице.

— От Ардака вести были?

— Нет. Но и шума не слышно.

— Это хорошо. Ладно, вы тут сами, а мы пойдем. Пора заканчивать, пока никто не спохватился, что мы тут хозяйничаем. Да и на станцию в любой момент может состав прийти.

— Не придет, — Радомира посмотрела в сторону пакгаузов, — Эллины поезда только днем гоняют.

— Откуда знаешь?

— Да уж знаю, — усмехнулась она и добавила, — Я же свой товар не на ослах возила.

­­– Понял. Хулдан, до прибытия в лагерь командует Радомира, — распорядился я.

Кочевник молча кивнул и продолжил перевязывать снятого с креста совсем молодого парня. Хотел отправить с ними Сольвейг, но передумал. Раз уж взялся делать из нее настоящую дворянку, надо доводить задуманное до конца. И не стоит говорить, что дворяне это не кровь и дерьмо, а балы и развлечения. Воинское сословие, забывшее о своем основном предназначении, обречено на вырождение и последующее вымирание, причем не совсем мирное.

— Ярл! — окликнула меня старуха, — Пусть твои нукеры ребят увезут? С тобой останусь.

Я с удивлением обернулся:

— Зачем?

Радомира пожала плечами:

— Правильно так будет.

— Ерундой не занимайся, — скривился я и нарвался на упрямый взгляд из-под косматых седых бровей. Как есть Баба-Яга! — Хочешь — оставайся, — махнул на нее рукой. Мне даже лучше. Старая, в отличие от меня, в Пограничье личность известная и авторитетная. А мне еще с чердынцами разговаривать, после того как с эллинами закончим.

Только отошел от Центральной площади навстречу выскочил Возгля:

— Ярл! — запыхавшись, выпалил он, — Эллины что-то почуяли. В казармах суета. Посылали разведку. Мы перехватили. Ардак-багатур, велел тебя найти.

Что ж, этого следовало ожидать. Хоть времени прошло не так уж много, но, сколько мы патрулей вырезали? Три, четыре? И пост на площади. Наверное, в определенное время они должны были отмечаться. Да и с имперцами, несмотря на разногласия у командования связь должна быть. А тут везде тишина. И разведка пропала. Прикинуть, что к чему сможет даже ребенок. А в гвардию кого попало не набирают, там вояки опытные должны быть.

А значит, в Кочках о нашем нападении уже знают. Пока информация пройдет вверх по инстанциям, пока там примут решение, поднимут по тревоге людей, выдвинутся сюда. Ну, и ехать еще часа четыре. До рассвета время есть. Не много, на самом деле.

На первый взгляд, бывшая школа казалась совершенно необитаемой. Тишина, темные окна, только ветер хлопает оторванным листом железа на козырьке крыльца. Но это лишь на первый взгляд. А если приглядеться, можно увидеть пятна крови и следы волочения на заметенном поземкой дворе. То тут, то там за стеклами мелькнет тусклый отблеск фонаря или белое пятно вглядывающегося в темноту лица.

— Уже повоевали? — присел я рядом с Ардаком, перематывающим руку Яру.

— Да, господин, — он попытался вскочить, но я его остановил, положив руку на плечо, — Они заподозрили что-то. Послали воинов посмотреть. Десяток. Хороших. Пришлось убить. Яра ранили, — он отвесил подзатыльник поникшему парню, — Моригүй аад, эмээл бү бэлдэ[1]. Великим багатуром себя возомнил.

— Сколько их там? — я кивнул на школу, — Десяток?

— Десятка три, — спокойно сообщил степняк.

— Уверен?

Ардак лишь пожал плечам. Сомневаться в его словах причин не было. Просто так нукер воздух сотрясать бы не стал. Демоны! Откуда столько⁈ Наврать кентарх не мог. Значит, рода сюда подкинули людей после ухода имперцев. Не думаю, что это по нашу душу. Скорее, тут какие-то внутренние терки. Но расхлебывать нам. Знал бы, что в селе полсотни бойцов ни за что не полез бы.

Хотя, ради того, чтобы заполучить Радомиру с ее людьми, рискнуть все-таки стоило. Теперь же осталось решить, как выкурить эллинов из здания. Идти на приступ хорошо укрепленных позиций занятых превосходящими количественно и качественно силами — самоубийство.

— Готовьтесь, — скомандовал я своим людям, — Сольвейг, бегом к Радомире, уходите из села.

— Нет, учитель, — упрямо вскинула голову девочка, и, натолкнувшись на мой яростный взгляд, протараторила мои же слова, сказанные совсем недавно, — Ценой невероятных усилий, иногда — совершая ошибки, а порой — и рискуя всем, что у тебя есть.

— Вперед не лезь. Твое дело смотреть и учиться. Тихий, Мирина, приглядите за ней.

— Да, учитель, — сколько радости у ребенка от того, что сейчас придется рисковать жизнью.

— Хорошо, ярл, — отозвался Стас.

Ну, что же, ждать, смысла нет — время работает на противника. Нукеры с учениками заняли позиции, взяв под прицел окна. А я, используя магию, попробовал поджечь нижние венцы школы. Каково же было мое удивление, когда мои попытки встретил нешуточное сопротивление. Причем на энергетическом уровне. Я крепко выругался. Помимо трех десятков гвардейцев в казармах засел довольно сильный маг! Демоны! Наше счастье, что враг не знает, сколько нас здесь на самом деле. А может просто уйти, воспользовавшись их замешательством? Нет, не получится. Почувствовав меня, противник запаниковал.

— Господин, — раздался хриплый шепот Ардака, — Эллины выдвигаются.

— Вижу, — я прищурился, вглядываясь в темноту. Действительно, две ловкие фигуры, выскочили в распахнувшиеся окна и тут же откатились, укрывшись за дровяником. За ними, густо посыпала основная группа. Послышались щелчки арбалетных выстрелов, и трое гвардейцев, завывая, закрутились на земле. Правда, один, буквально тут же затих. В ответ над нами пролетел ворох болтов и, что самое поганое, я услышал стрекот магострелов. — Никому не высовываться! — скомандовал я, ставя защиту, под которую еще попали Сольвейг и Стас с Мириной.

И тут эллины пошли в атаку. Ночная тишина взорвалась лязгом металла, криками, звоном тетивы. Все смешалось в кровавой круговерти боя. Я разрядил арбалет в несущегося с яростным криком к подраненному Яру гвардейца. Два рослых и подвижных, как ртуть воина в ответ выстрелили в меня из самострелов. Поняв, что пробить защитный полог не получится, смельчаки выхватили короткие мечи, тут же окутавшиеся всполохами энергии, и бросились в нашу сторону.

Толкнул им навстречу вымораживающую воздух волну энергии. Звук, похожий на взрыв хлопушки, слегка оглушили меня. Тьму фейерверком осветил сноп искр, вырвавшихся из груди одного из эллинов, и он, нелепо взмахнув руками, рухнул на землю, словно подкошенный. Ясно — рванул защитный амулет. Второй замешкался, но тут же подскочил ко мне, пытаясь достать, мерцающей алым светом, сталью. Я ушел от удара, одновременно с силой пнув его ногой в грудь. Гвардеец, отлетев на пару метров, врезался спиной в ствол березы. Крякнув, он тут же вскочил, развернулся, чтобы продолжить бой, но его настиг болт, выпущенный Мириной.

Я сосредоточенно работал, уничтожая врагов огнем и льдом, не давая противнику прийти в себя и использовать численное преимущество. Вот только против магии мои заклинания не действовали. Мой оппонент был очень силен. Кого, демоны разбери, принесло в эту дыру на наши головы⁈

Обведя взглядом школьный двор, ставший полем боя, я пытался понять, откуда бьет маг. Неприятель действовал хитро, прячась за спинами гвардейцев. Те, в свою очередь, теснили моих нукеров с учениками. Парни дрались отчаянно, но силы были слишком не равны. Врагов почти втрое больше, и они лучше вооружены. Пока спасали мои защитные амулеты, ожидаемо показавшие себя выше всяких похвал и то, что вражеский маг в первую очередь атаковал меня.

Так дело не пойдёт, надо менять тактику!

— Стас, Мирина, ко мне! — крикнул я, уклоняясь от летящего в голову обломка кирпича, — Прикройте от стрелков!

Ребята, бросились ко мне. Сольвейг, как тень, следовала за ними.

— Стрелки — к казарме! Целься в мага! — раздался над полем боя молодой властный голос эллинского командира.

— Сольвейг! В укрытие! — рявкнул я, бросая в сторону эллинов воздушный кулак.

Девочка метнулась под прикрытие забора, но тут взвизгнула и упала на снег, зажимая руку. Амулету хана, не выдержал перегрузки. Хорошо, что не рванул, как у того гвардейца. Рядом с ней уже суетился Стас, доставая из сумки бинты.

Я бросил взгляд на поле боя. Мои парни, пользуясь суматохой, вызванной перегруппировкой гвардейцев лучников, отошли и укрылись за забором. Эллины, в свою очередь, вернулись под прикрытие школы. Во дворе остались только я и маг. Невысокий, худощавый парень лет двадцати пяти. Лицо аристократичное, в обрамлении черной бороды кажется особенно бледным. Взгляд темных глаз с яростью прожигает меня. Одет так же, как и гвардейцы, только богаче.

Мы стояли, замерев напротив друг друга, как в хреновом третьесортном боевике. Он начал действовать первым, пустив в мою сторону огненный шар.

Защитный полог выдержал удар. Но просел довольно сильно.

— Силен, гаденыш — прошипел я и резко метнулся в сторону мага, одновременно выпуская перед собой волну холода.

— А-а-а! — заорал маг, отпрыгивая вбок. Достать, я его не достал, но откатом от лопнувшего полога по источнику ему прилетело сильно. Он заметался, уходя от воздушного кулака, брошенного мной вслед за стужей. Но парень уже опомнился. Взмах рукой — и меня окатывает волной жара.

«Не пройдёт!» — усмехаюсь я про себя, уплотняя защиту.

Следующих несколько минут мы танцевали вокруг школьного двора, обмениваясь ударами. Мальчишка оказался сильным противником, опытным и изобретательным. Я даже поймал себя на мысли, что получаю от этого поединка удовольствие. Но все равно, чувствовалось, что парень уже на пределе. Его движения стали медленнее, заклинания — слабее, он все чаще ошибался.

«Пора заканчивать», — решил я и, собрав всю свою силу, ударил. В тот же миг, резкая боль пронзила левую руку. А молодец эллин. Дождался, когда я выложусь в атаке и шарахнул в ответ. Только меня слегка подпалило, а мое заклинание прорвало защиту и… взвилось в небо фонтаном искр, напоровшись на сильный амулет. Парень ошарашенно замер, пытаясь проморгаться. Не теряя времени, я бросился к нему. Он, еще не совсем понимая, что происходит, вскинул руки, пытаясь защититься. Удар ногой в солнечное сплетение — и маг скрючивается на снегу, судорожно хватая ртом воздух.

— Не убивай! — задыхаясь, прохрипел он. — Сдаюсь…

— Кто ты такой? — задал я вопрос, мучивший меня все это время.

— Федор Евпатор, — парень попытался встать, но слабость не позволила, и он опять завалился на снег, сверля меня ненавидящим взглядом. Вот как! Тезка значит! Да еще и из имперских аристократов. Но какого демона он делает здесь⁈ — Зачем? — тихо спросил он.

— Что «зачем»?

— Зачем ты напал на нас? Ты же знаешь, что рода не простят тебе этого.

Он серьезно? Пришел на чужую землю грабить и убивать и спрашивает, зачем на него напали?

— Вы незваными пришли на мою землю, — я пожал плечами. — Вот и всё.

— Это была ничья земля, — он презрительно скривился, — У Ингвара Новгородского не хватило сил и духу забрать ее. Значит она наша. По праву сильного.

— Ошибаешься, Евпатор, — я вернул ему презрительную усмешку, — Это моя земля. По праву сильного, — немного ментального воздействия и парень побледнел. Но собрав в кулак волю, он все-таки сумел подняться на ноги и встал передо мной, покачиваясь и пытаясь натянуть высокомерную улыбку на трясущиеся губы:

— И кто ты такой? Очередной варвар из «вольных охотников», возомнивший себя равным древним родам?

Я не успел ответить, как за спиной послышался скрипучий голос Радомиры:

— Рагнар Кровавый — ярл Пограничья и Заброшенных земель. И сдается мне, Федор Евпатор, младший сын главы рода, кровь ярла подревней вашей будет.