Глава 23

Елизавета могла поклясться, что Аврора Первая Великолепная все поняла.

И тупой бы понял, застукав разлохмаченную герцогиню фактически в неглиже. Да, Елизавета успела запрыгнуть в платье. На голое тело, конечно, но это мелочи. И шнуровку Бернард затянул. Но кто спрячет измятую постель? И разорванную ночнушку, валявшуюся рядом на богатой розовой шкуре. Ужасный цвет! И ситуация тоже ужасная.

Последующая сцена чем-то напомнила Елизавете «Ревизора». Звенящая тишина, застывшие с открытыми ртами фрейлины, окаменевшая императрица, а за спиной полуголый оборотень.

Елизавета даже не могла припомнить, когда в последний раз испытывала настолько всеобъемлющее желание провалиться под землю. Наверное, только однажды – признавшись маме, что хочет замуж. Ох, какую воспитательную отповедь на тему «все мужики – козлы» ей закатили… А теперь, похоже, придется выслушивать насчет «все бабы – шлюхи».

Но императрица не оправдала ее смурных чаяний.

– Вон, – махнула фрейлинам и те исчезли, – ты тоже, – холодно бросила Бернарду.

Поколебавшись, оборотень бесшумно выскользнул из-за ее спины и отправился в смежную комнату:

– Я буду рядом, госпожа, – пообещал напоследок.

– Оу, как мило, – хихикнула императрица, едва дверь закрылась. – Ваш невольник испытывает чувства …

Елизавета покраснела.

– Прошу простить меня, Ваше Величество, я…

Но императрица раздраженно отмахнулась.

– Ах, не стоит. Мне нет дела до чужих шалостей. А вот до новостей о божественных чудесах – очень даже…

И, пройдя к плетеным креслам, императрица грациозно опустилась на одно из них, приглашая последовать ее примеру. Елизавета, конечно, подчинилась. А куда деваться? Вот только в платье на голое тело – жуть как неудобно. И ощущение такое… обнаженно-стыдное. Но императрицу это вряд ли волновало.

– … Признаться, ваш рассказ не вызвал доверия, – продолжила как ни в чем не бывало. – Гораздо больше меня заинтересовали ваши внезапные метаморфозы, – глянула так, что Елизавета облилась холодным потом. – Я помню совсем другую фон Латтимер: дурнушку с отвратительной кожей…

О как! Значит, изменения в мозгах юной герцогини императрицу не интересуют? Чудесно!

– …Но моя дорогая фрейлина герцогиня де Валентайн продемонстрировала на собственном примере, что толика правды в ваших словах есть…

Елизавета в который раз мысленно возблагодарила герцогиню. Воистину, первое впечатление бывает обманчиво. Злобная мегера в начале, Лилиана в итоге оказалась полезной союзницей.

– …Ее кожа приобрела более здоровый вид, – закончила императрица.

И выжидающе замолкла.

Елизавета растерянно затеребила рукав платья. Правильно ли она поняла намек? Рискнуть или нет? А, была не была!

– Благодарю, Ваше Величество… Но смею заметить, что ваша кожа поражает молодость и гладкостью.

В серых глазах императрицы мелькнула тень.

Ни слова не говоря, женщина сняла сережки. А Елизавета только и смогла что порадоваться своей выдержке, ведь за долгое время работы успела повидать всякого.

На руках и лице женщины проступили розоватые шелушащиеся пятна.

Псориаз.

– Как видите, моя кожа не всегда гладкая, – величественно усмехнулась императрица.

А взгляд такой – ух! До самого нутра пробирает.

– Артефакт диво как хорош, – тихо возразила Елизавета. – Надеюсь, он снимает и зуд тоже.

Женщина слегка вздернула брови.

– Стало быть, вы наслышаны о подобных… неприятностях.

Еще как! И серные ванны тут очень даже кстати. Если с умом, конечно.

– Наслышана, Ваше Величество.

– И можете помочь.

– Всей душой этого хочу и буду стараться, Ваше Величество. А пока могу предложить вам несколько мазей, что привезла с собой.

Ах, как хорошо, что матушка Синиш захватила много образцов!

– Чудесно, – Императрица встала и вдела серьги обратно в уши.

Пятна тут же исчезли.

– Если результат меня удовлетворит – вы сможете заслужить мою благосклонность, герцогиня…

Елизавета дыхание затаила. Вот оно! Ее шанс избавиться от ненавистного супруга!

– …А если нет – поверьте, вы пожалеете, что смели явиться во дворец. Тем более в компании Низшего…

Скривилась недовольно.

Черт! Черт! Черт!

Но Елизавета поднялась и присела в глубоком реверансе.

– Как прикажете, Ваше Величество.

Наградив ее нечитабельным взглядом, императрица удалилась.

А Елизавета без сил упала в кресло. Теперь главное, чтобы муженек не вздумал вернуться. А еще надо послать Томасу и Луи весточку. Пусть начинают готовить замок к прибытию самой важной гостьи.

***

Айкинар

Столица сверкала огнями.

Величественная, яркая, похожая на огромную золотую монету, она манила своей роскошью и распущенностью.

Айкинар обожал этот город. Здесь можно было повеселится как следует. На балу или в трущобах, где нет места ни закону, ни жалости.

Иногда он устраивал охоту за чернью. Инкогнито, разумеется – слухи ни к чему. Особенно ему нравилось загонять молоденьких девушек… Но сейчас приятные воспоминания не грели сердца.

– Пришпорь лошадей! – гаркнул на возницу.

Мужичонка испуганно сгорбился и взмахнул хлыстом.

А Айкинар откинулся на подушки.

Этот сукин сын – молодой император – не пожелал исполнять просьбу немедленно. Пришлось потратить несколько дней, выполняя его нелепые поручения. Айкинар бесился, но сделать ничего не мог. А мальчишка наверняка уже отплясывает на балу. Он-то летел в столицу на драконе, а не трясся в скрипучей таратайке.

От раздраженного рыка возница сгорбился сильнее, а лошади припустили во весь опор.

Ящер внутри бесился, требовал крови, и сегодня Айкинар ее получит.

Женушка решила развлечься на балу! О, у него есть уши и глаза при дворце. Немного, но все же… А еще поговаривали, будто юная герцогиня развлекается со своим рабом.

Айкинар зло скрипнул зубами.

Нужно было стребовать с идиотки клятву верности! Девка бы согласилась – она была влюблена, как кошка!

Но вдруг начала дурить…

Неужели это из-за удара головой? Он слышал о подобных историях. Что люди меняли свои привычки, характер и манеру поведения. У мерзопакостных Низших вообще была легенда о переселении душ, но Айкинар считал это бредом.

И все же сомнения прочно поселились в сердце. Злили его, как мелкие хлебные крошки на простынях. Не давали спать.

Айкинар торопился увидеть чудо своими глазами. Ах, как некстати пришелся этот дурацкий поход к границам! Лучше бы он и вовсе не покидал замок.

Карета затормозила около третьих замковых ворот.

– Приехали, господин, – дрожащим голосом сообщил возница. – Оплата…

– Обойдешься!

Айкинар спрыгнул на брусчатку.

Неудачи преследовали по пятам, и на половине пути его личный жеребец пал. Пожалуй, не стоило так сильно бить лошадь… Не рассчитал силу. А впрочем, плевать!

И, накинув плащ, Айкинар направился ко входу.

Ему нужно будет успеть переодеться. У каждого высшего во дворце имелись апартаменты и гардероб. Те, кто мог расправить крылья, владели великолепными покоями со множеством комнат и слуг. А такие, как он… Айкинар сдавленно выругался.

Ничего!

Придет и его время. Может, даже получится окрутить императрицу. Дряхлеющая сучка всегда питала слабость к Высшим.

При муже изменять боялась, а когда старый маразматик издох – вот тогда шлюховатое Величество принялась скакать из койки в койку.

Айкинар, правда, брезговал. Высокородная стервь болела шелушанкой. Артефакты, конечно, создавали иллюзию гладкой кожи, но Айкинар знал, как на самом деле выглядит императрица, и не горел желанием делить постель с пятнистой жабой, поэтому и держался в стороне.

Слуги, попадавшиеся ему на пути, низко кланялись и спешили убраться прочь.

Айкинар всегда выбирал обходные лестницы, чтобы не встречаться с Высшими, имеющими возможность оборота. Мерзко видеть их богатую свиту и сияющие побрякушки. К счастью, заносчивых выродков было всего трое, и они наверняка уже в главной зале – облизывают пятнистую императрицу. И ему надо бы поспешить…

Но когда Айкинар проходил сквозь очередную анфиладу, слуха коснулся до отвращения знакомый голос.

– Госпожа… вы… не стоит…

Шум бала перебивал звук, но слух дракона лучше людского, пусть и хуже, чем у Низших.

Айкинар мгновенно очутился у колонны. И стоило бросить один лишь взгляд вниз, на располагавшуюся под балконами залу, как дракон взревел, требуя плюнуть на все приготовления и нестись вниз.

Около Низшего стояла фон Латтимер! И выглядела его жена как богиня, не меньше…

***

На середине фразы Бернард вдруг заткнулся. Прекратил шипеть ей про «развратный наряд», «взывающую прическу» и что она слишком хороша для «кучки богатеньких лицемеров», а схватил под руку и отволок к колоннам, подпиравшим верхнюю галерею.

– Госпожа, – сверкнул огненными глазами, – фон Латтимер во дворце. И очень близко.

Елизавета чуть не села там, где стояла.

Тяжело привалившись к колонне, облизнула резко пересохшие губы.

– Он должен быть в отъезде… У границ!

Но Бернард лишь покачал головой. А вид такой… жуткий. Решительный.

– Я сверну ему шею, – прорычал едва слышно.

Сновавшие мимо фрейлены и аристократы косились на их пару с явным интересом, но конкретно в этот момент Елизавете было плевать на возможные слухи.

От паники под коленками ослабло, а в глазах стояла мутная пелена.

– Бернард, – прошептала, тяжело опираясь на грудь оборотня. – Поклянись, что… что не будешь глупить.

– Госпожа, вы не в праве требовать клятвы.

– Тогда это приказ! Не трогай этого… эту мерзость. Я сама разберусь.

И, выпутавшись из крепких, но нежных объятий, Елизавета поспешила к главной зале.

Где-то там, среди ослепительного блеска и фальши, должна находится герцогиня де Валентайн.

Которая весь день ее игнорировала…

И Елизавета даже знала почему. Лилиана была ярой блюстительницей нравов, а после фееричной встречи императрицы с помятой фон Латтимер, по дворцу наверняка зашелестели сплетни.

Елизавета была уверена, что сможет объясниться, но все равно не торопилась, чтобы это не выглядело как оправдание. Вместо этого она тщательного готовилась к балу, репетируя танцы и выбирая наряды, конечно. Средневековый шоппинг почти не отличался от современного, только вместо такси – кареты, ну и платья дольше примерять.

Елизавете пришлось сдать еще несколько фамильных драгоценностей, но оно того стоило. Вот только Бернард не оценил усилий. А если точнее – жутко приревновал. Платье с открытыми плечами – какой кошмар! Еще и фигуру подчеркивает – ну это вообще распутство! Елизавете было и смешно, и лестно одновременно.

А еще так хорошо… Чувства мужчины будто подпитывали ее собственные.

Она не могла припомнить, чтобы хоть один из бывших смотрел на нее с таким восхищением и страстью. А еще готов был отдать свою жизнь, только бы защитить от ненавистного мужа.

Тяжело вздохнув, Елизавета коснулась мужского предплечья. Пробежалась пальчиками по крутому бугру бицепса и плеча, а потом накрыла ладошками заросшие мягкой бородой щеки. Бернард никогда не допускал, чтобы растительность на лице выглядела неаккуратно. И вообще очень тщательно следил за опрятностью.

– Мне ужасно страшно, – призналась тихо. – Но отступать нельзя. Иначе станет еще хуже.

Бернард скрипнул зубами.

– Тебе не придется отступать. Просто дай мне разобраться с ящером.

– Ценой собственной жизни? Ты ему ничего не сможешь сделать!

– Что-нибудь придумаю!

О-о-о! Это не медведь, а баран! Но выяснять отношения при всех Елизавета не решилась.

– Сначала мне нужно поговорить с герцогиней, – дернулась в сторону, и оборотень неохотно отступил.

– Все будет хорошо, – шепнул напоследок и наградил таким взглядом, что дыхание сбилось.

Елизавета нервно улыбнулась, а потом, подхватила юбки, пошла к огромным арочными дверям. Сквозь них мог бы пройти дракон… И наверняка проходил не раз. Но праздничное убранство нервировало сильнее, чем если бы она находилась в склепе.

Где-то среди пестрой мишуры платьев и лживых любезностей прячется герцогиня де Валентайн. И Елизавете очень нужно найти ее до первого танца.

***

Бернард

– Куда прешь, блоховозка?

– Глаза разуй!

– Ну и тварь…

Низших не приветствовали во дворце. Аристократы смотрели с презрением, а слуги… Чуть ли не у трети на запястьях сверкали кандалы.

Унизительный закон о рабстве распространялся только на Низших. Однажды его отец и альфы еще нескольких стай мечтали это изменить. Они даже нашли аристократов, готовых оказать поддержку и если не уговорами, то силой заставить императора пересмотреть демонов приказ: любой Низший оборотень без стаи – добыча. Но благородные порывы обернулись поражением.

Покойный фон Латтимер был одним из тех, кто участвовал в ловле непокорных. И в итоге сумел выйти на их след.

А потом…

– Ваше Величество, – склонил голову.

Рефлексы сработали быстрее мозгов. Бернард замер на почтительном расстоянии от белокурого юноши, одетого в обычный серый камзол без регалий.

Юный монарх удостоил его внимательного взгляда. Но вместо того, чтобы пройти мимо, остановился.

– Торопишься в библиотеку? – заметил с усмешкой.

Похоже, Его Величеству было скучно. Но Бернард не считал себя совсем уж идиотом. И отлично знал, что за небольшой промежуток времени молодой император успел сделать для страны гораздо больше, чем его мать, предпочитавшая балы и любовников.

– Вы проницательны, Ваше Величество. Мне действительно нужна библиотека. Возможно, книги помогут моему спасению.

Император чуть склонил голову:

– Вот как… Желаешь избавиться от кандалов?

Медведь тихонечко заурчал. Но в его рыке не было угрозы. Именно сейчас молодой император не представлял опасности и, собравшись с духом, Бернард решил рискнуть.

– Нет, Ваше Величество. Но я бы трижды принес клятву раба, если бы это помогло освободить другого человека.

Император щелкнул пальцами, и стража, стоявшая за его спиной, развернулась и пошла прочь.

– Слышать это от последнего из рода Бурых? Интере-е-есно… А как же Стая? Твои люди прячутся по лесам, опасаясь угодить в сети работорговцев… Ждут Альфу.

Жестокий удар! Но Бернард вынес его, не дрогнув.

– Со временем у Стаи появится новый вожак. А свое рабство я могу не пережить.

– Ну-ну…

Император потер еще гладкий от бороды подбородок и хитро прищурился.

– Кто же та драгоценность, что дороже всего на свете?

Нет, перед ним не мальчишка, а хитрый лис! Без сомнения, страна только выиграет, если юный монарх решит сместить матушку.

– Герцогиня фон Латтимер, Ваше Величество.

– Стало быть, за хозяйку радеешь?

– Всей душой.

Император цокнул.

– Мечтаешь занять место супруга? – шепнул вкрадчиво.

– Мечтаю, чтобы супруга не существовало вовсе, – ответил так же тихо.

Юноша снова хмыкнул. И вдруг кивнул в сторону библиотеки.

– Пойдем вместе, я что-то тоже захотел почитать.