Глава 24

Без Бернарда Елизавета чувствовала себя отвратительно. Как будто голой шла!

Казалось, все на нее смотрят, перешептываются, прикрыв лица веерами, прячут усмешки. Вероятно, так оно и было. И вроде уже не маленькая девочка, и опыта участия в публичных мероприятий ого-го сколько, а вот поди ж ты.

Бальная зала поражала своим убранством и блеском.

Огромные люстры восхищали каскадами огней, белоснежный мраморный пол был чист, будто первый снежок, воздушные тюли колыхались от ветерка, наполненного ароматам роз и еще чего-то очень вкусного. Пьянящего.

Впору бы восторженно ахать, но Елизавете хотелось забиться под одно из атласных кресел, а лучше – исчезнуть совсем.

Тонкая вуаль роскоши прятала мерзость.

Полные похоти взгляды, фривольные разговоры, сплетни и замученные работой слуги.

Все были в улыбающихся фарфоровых масках, у каждого второго – кандалы. Судьба Низших оборотней оказалась незавидна и часто очень печальна.

Нет стаи – и любой аристократ может заявить на тебя права.

Тупой закон! И брачная клятва не лучше…

Елизавета испуганно оглянулась. Ублюдок муж мерещился ей в каждом проходящем мимо. Он стоял за колоннами, скалился под карнавальной маской, которую носила почти четверть гостей, шептал гнусности чужими губами… А когда Елизавета натолкнулась на Высшего…

Ох, воплотившегося дракона сложно было бы не узнать! На скулах сногсшибательного светловолосого красавца сверкала чешуя.

– Ваше Высокородие, – икнула, приседая в глубоком реверансе.

Троих Высших она успела изучить по именам и даже немного родословной.

Светловолосого звали Кайлан де Мирро, его зверь мог похвастать серебряной чешуей и глубоко-синим гребнем. Где-то рядом бродили два рыжих – родные братья Натаниэль и Габриэль фон Родрек. Повезло семейству… И ей тоже. Не удостоив юную герцогиню взгляда, Высший прошествовал мимо.

А ему вслед неслись восторженные женские вздохи. Прекрасно! Пресыщенность Высших – самая лучшая защита. И Елизавета заторопилась в противоположную сторону – у одной из колонн мелькнуло знакомое темно-серое платье.

Заметив ее, де Валентайн нахмурилась.

От былого добродушия не осталось и следа. Скверно!

– Герцогиня, – проскрежетала негромко. – Я думала, вы пропустите бал… Ведь есть дела поважнее.

Кровь хлынула к лицу, но Елизавета расправила плечи. Может, она и не образец святости, да только ее муженек – тот еще обмудок.

– И я бы с удовольствием посвятила бы им свое время, герцогиня. Потому что мне не стыдно показать свою привязанность. Тем, кто оказался рядом в трудную минуту и готов ценой своей жизни спасать от насильника и садиста.

Герцогиня вытянулась, принимая боевую стойку.

– Ваш муж – это ваш выбор! Кляты нужно соблюдать!

– Разумеется, герцогиня. Но иногда люди могут раскрываться с совершенно неожиданной стороны…

Женщина отвела взгляд. О да, Елизавета понимала ее боль. И рассчитывала через нее добиться снисходительности и для себя!

– …Как я могу спокойно смотреть, когда земли моих предков нагло разоряют? Когда безвинные девушки дрожат от страха, стоит герцогу переступить порог? Владыка дал мне разум не просто так, а для защиты! Для спасения тех, кто мне дорог.

Лилиана тяжело вздохнула.

– Присядем? – кивнула на кресла, стоявшие неподалеку.

Елизавета поторопилась исполнить. Покровительство де Валентайн – это то, что сейчас кране необходимо.

– Я наслышана о… несдержанности вашего супруга, Элизабетта…

Имя резануло слух, но пока надо молчать. И делать понимающее лицо.

– …Пожалуй, именно это дает мне возможность несколько, хм, пересмотреть свои убеждения.

– Из-за него погибла одна из моих служанок, – голос дрожал от отвращения. – Девушка не выдержала позора и бросилась с крыши.

Де Валентайн помрачнела.

– Бедная душа! Я помолюсь за нее.

Как будто это может помочь! Но Елизавета благодарно кивнула:

– Спасибо, герцогиня.

– И все же мое мнение остается неизменным! Вы должны были показать пример благородства!

Елизавета глубоко вздохнула. Пора! Или все, или ничего.

– Да, моя духовная крепость оказалась не такой стойкой – вы правы. Но мне противно дышать с ним одним воздухом, не говоря уже о большем .

Герцогиня вновь поджала губы и, распахнув веер, прикрыла лицо.

– А придется не только дышать, но и танцевать. Крепитесь, юная леди. Я пришлю к вам в помощь служанку… – и, повысив голос, воскликнула: – Вот и сам фон Латтимер! Герцог, какими судьбами?

Вдоль позвоночника протянул озноб, а ноги стали ватными.

Но, собрав волю в кулак, Елизавета обернулась, встречаясь взглядом с застывшим в двух шагах Айкинаром фон Латтимером.

Падать в обморок? Не дождется!

– Да, супруг мой, – выплюнула ядовито. – Вас тут никто не ждал…

***

Айкинар

Это не его жена.

За то недолгое время, что он отсутствовал, запах фон Латтимер изменился до неузнаваемости. И пусть у него не было такого же хорошего чутья, как у Низших, и зверь пока не пробудился, но легкий флер гнили, вечно тянувшийся за девкой, исчез!

А этого не может быть.

Или она нашла себе хорошего артефактора? Но их услуги стоят непомерно дорого… Хотя для такой красавицы наверняка сделали бы скидки.

Взгляд жадно скользил по крутым изгибам, отмечая каждую выпуклость и впадинку.

Прыщавая жаба исчезла! А ее место заняла красотка с такими аппетитными формами, что он готов был исполнить супружеский долг хоть сейчас – на виду у всех.

Айкинар хищно оскалился.

– Как грубо, дорогая женушка! А я ведь так торопился обратно… почитать вам сказки.

Девчонку передернуло от омерзения, и зверь радостно взревел. Сопротивляться будет! О, это будет сладко – обломать пташке нежные крылья. Это он любил.

В паху моментально потяжелело.

А фон Латтимер будто социально подлила масла в огонь:

– Ваши сказки на редкость скучны!

Пха! Хорошая попытка, но этим его не проймешь.

Залу наполнил тонкий перезвон колокольчиков, и Айкинар протянул руку.

– Время танцев, любимая. Я ужасно соскучился по вашему обществу и намерен в ближайшее время не отходить от вас ни на шаг. Даже ночью.

Девчонку передернуло от отвращения. А Айкинар поздравил себя с первой маленькой победой. Ничего-ничего, время теперь есть. И он обязательно докопается до сути, что же случилось с придурковатой крошкой Эль.

***

Однажды, когда Елизавета только начинала работать в индустрии красоты, к ней на шугаринг пришла женщина. С виду вроде бы приличная, но когда дамочка сняла штаны… Ту вонь Елизавета будет помнить до конца жизни. И собственное отвращение тоже. Как получилось сохранить нейтральное выражение лица – до сих пор представить сложно. Но самое главное – не вопиющие нарушение гигиены, ведь неприятные ароматы могут быть по разным причинам, – а осознанное удовольствие клиентки.

Женщина знала, что доставляет дискомфорт другим. И откровенно этим наслаждалась.

Она не помылась специально и, Елизавета была уверена, неделю не меняла белье. Клиентка без стеснения демонстрировала засохшие выделения, а Елизавета изо всех сил пыталась держать себя в руках, чтобы устроить скандал с последующим опустошением желудка.

Так вот, те ощущения и рядом не стояли с тем, что она испытывала сейчас.

И видит Владыка, лучше нырнуть на дно переполненного деревенского толчка, чем хоть секунду терпеть прикосновение ублюдка.

Но ей приходилось это делать. А еще – пытаться танцевать.

– Вы слишком напряжены, герцогиня, – хмыкнула чешуйчатая тварь. – Уже третий раз сбиваетесь с шага… Ошиблись в повороте. Что-то произошло?

Да, произошло! Исполнилась мечта о замужестве, только супруг оказался долбанным садистом и насильником! Такому место за решеткой, а лучше – в земле! Но никак не в этой зале. И тем более – не в супружеской постели.

Елизавета стиснула зубы.

– Вам кажется, герцог. Ахш-ш-ш… – зашипела, когда железные пальцы стиснули талию до боли.

– Мне кажется, я не люблю вранье, – и отпустил.

Елизавета мысленно выругалась.

Наивно было полагать, что ублюдок не обратит внимания на случившиеся метаморфозы. Герцог не настолько туп. А еще очень силен. Паника выпустила когти, запуская по телу нервную дрожь.

Высшему не составит труда скрутить ее и отыметь, как захочется. И проклятая магия не будет считать это насилием, ведь чешуйчатая сволочь – ее муж!

– Мне повторить вопрос, герцогиня? – уже не скрывая злости рявкнул козел.

– Повторите свою поездку к границам! М-м-м, – застонала от боли.

Но на этом их разговор закончился.

Герцог продолжал бесится, жал ее талию и руку до синяков, шипел гнусности, но Елизавета молчала.

А когда музыка стихла, рванулась прочь от садиста, наплевав на приличия.

Ублюдок не держал.

Взглянув так, что кровь застыла в жилах, оскалился в мерзкой улыбке.

– Жду вас в покоях, герцогиня. И только попробуйте не прийти…

Круто развернувшись, Елизавета бросилась прочь. А де Валентайн куда-то исчезла. Снова Елизавета осталась одна!

На глаза просились злые слезы.

Прятавшись за колонну, она решила, что не уйдет отсюда до конца бала.

Пусть садист бесится – плевать. Ей и так ничего хорошего не светит, а распускать руки ублюдку не позволит клятва.

Колокольчик зазвенел снова, приглашая пары на второй танец. После третьего выйдет императрица, и вот тогда веселье начнет набирать обороты. Можно будет затеряться среди гостей и…

– Не желаете ли напитка, госпожа? – проурчал над ухом родной голос.

Охнув, Елизавета обернулась – перед ней стоял Бернард! И вместо привычного жилета и штанов был одет в костюм слуги.

– Ты… ты…

Янтарные глаза сверкнули в прорезях маски.

– Тихо, госпожа, прошу. И улыбнитесь – нам ни к чему лишнее внимание… Возьмите второй фужер справа. Несколько глотков – и женские дни не заставят себя ждать.

Месячные?! О… Ого! Это же выход! Как она сама не додумалась? Хотя, вообще-то, Мишка упоминал, что время для зачатия прошло, когда Елизавета обеспокоилась вопросом контрацепции.

– Бернард, – прошептала растроганно. – Ты самый лучший!

И, схватив бокал, опрокинула залпом.

– Хорошего вечера, госпожа, – поклонился оборотень и, одарив ее тягучим взглядом, исчез.

А Елизавета поспешила к выходу.

Но уже на полпути у нее резко скрутило живот.