Глава 28

В сознание ее привел голос. Давно забытый и некогда такой любимый.

– Нет, она еще в коме. Да… Да! Имей совесть, хорошо? Я не ее муж, и вообще тут на птичьих правах…

Сердце сжалось в болезненном спазме.

Роман…

Он с кем-то ругался по телефону, нервно выхаживая из угла в угол – Елизавета слышала шаги.

– … Послушай, я уже жалею, что согласился. Куда тебя несет?.. Представь себе! Она вообще-то хороший человек…

Трубка разразилась визгом. Елизавета не могла толком разобрать – мешал писк аппаратуры, но собеседница, а это явно женщина, была очень недовольна.

– … Так, хватит. Я согласен, что прежде всего – наш сын. Ему надо помочь. Но только если получится! С криминалом связываться не собираюсь… Все… Все! Ладно… – и, помолчав, добавил: – я тебя тоже.

Елизавета слегка приоткрыла глаза.

Мозги работали ясно, в отличие от тела и эмоций.

Значит, не получилось. И все ее заигрывания со смертью имели вполне предсказуемый эффект. Думать не хотелось, как отреагирует Бернард… И все остальные тоже. Но она обязана была попытаться.

А внутри словно кусок льда – ни двинуться, ни заплакать.

И куда больнее осознавать, что она вернулась обратно в свой мир, чем понимать предательство Романа. Бывший так торопился со свадьбой не ради любви, а из меркантильных интересов – с ее бизнеса решил процент поиметь.

На лицо упала тень.

Мужчина подошел вплотную и осторожно дотронулся до плеча.

И это обыкновенное прикосновение сработало лучше удара электрошоком.

Елизавета дернулась, а аппаратура разоралась так, что уши заложило.

– Элис?!

Удивленный возглас Романа утонул в грохоте распахнувшейся двери.

– Мужчина, выйдете! – прозвучал чей-то голос.

Доктор… Ну кто же еще? А все-таки хорошо, что он выгнал Романа…

Ядовито-зеленые глаза заставили дернуться.

Нет, не доктор! Это же Хоттабыч! Только очень молодой!

Но закричать Елизавета не успела. Иголка вошла под кожу, и мир погрузился во мрак.

***

« Элис, пожалуйста, ответь… Я знаю, ты обижена. Но я могу все объяснить! »

Задолбал, честное слово… Его за дверь, а он в окно лезет.

Елизавета без жалости заблокировала очередной номер Романа.

С той ненавистной даты, когда она очнулась, обвешенная трубками и датчиками, прошла неделя.

В больнице ее навещала Сонечка, несколько коллег по работе и, как ни странно, соседка. Добрая женщина все-таки позаботилась о котах, хотя в этом мире времени прошло много – почти три месяца.

Даже рана на затылке успела зажить.

Елизавета аккуратно пощупала голову.

Ожидаемо, водитель скрылся с места ДТП, скорую вызвали прохожие, а доктор с зеленым глазами в этой больнице никогда не работал.

Вот такая история.

Елизавета с тоской посмотрела в окно. Новосибирск был завален снегом по самую макушку. Чудесная погода! А на душе осенняя слякоть. И еще страх.

Только бы Бернард успел свернуть шею герцогу!

Хотя он теперь полноценный оборотень, а Айкинар – всего лишь трусливая и подлая ящерица, не способная к обороту.

Елизавета растерянно усмехнулась.

Бернард… Тот самый бриллиант, который она так долго искала. Яркий, сияющий, колючий и такой… ее.

Теперь-то можно себе в этом признаться.

В палату заглянула молоденькая медсестричка.

– Елизавета Вячеславовна? За вами приехали!

Ох, вот и Соня… Хорошо. Щебет подруги немного отвлекал. Было не так больно дышать.

Поднявшись, Елизавета подхватила сумки. Милая девушка ей помогла – проводила до самого выхода из больницы.

Но едва Елизавета вышла на крыльцо, как тут же очень сильно пожалела о своей торопливости. Вместо Сони ее поджидал Роман.

– Элис! – бросился к ней, будто опасаясь, что она реально сбежит под защиту врачей.

Ну уж нет.

И если мужчина сам не понял, то она поставит точку в их недоотношениях.

Взбежав по ступенькам, Роман замер в шаге от нее, сжимая букет пионов. Ух, как расстарался… Елизавета равнодушно посмотрела на цветы, потом на дарителя.

– Это тебе, – протянул ей веник.

Что ж… Пионы точно не виноваты в том, что мужик – нагловатый идиот. Елизавета взяла букет.

Кажется, это придало Роману уверенности.

– Элис, я…

– Если ты сейчас начнешь говорить о любви или что-то в духе «ты все не так поняла», я врежу тебе по яйцам.

Бывший озадаченно поджал губы. А глаза-то забегали – обломали бедненькому планы!

– Я хотел…

– Ты хотел быстренько отвести меня в ЗАГС, а потом взвалить непосильное бремя распоряжения финансами на свои широкие плечи. Роман, хватит, – добавило устало. – Трать время на поиск другой дуры. Между нами все кончено.

К чести Романа, он не стал ломать комедию. А может, его пыл охладили два медбрата, направлявшиеся в этот корпус.

– Мой сын попал в очень непростую ситуацию. Знаю, это не повод, но… Прости, – произнес едва слышно.

Елизавета горько усмехнулась. Непростая ситуация, ага… Мальчику уже под тридцать годков, а все от маминой сиськи оторваться не может. Она немного знала этого, без сомнения, красивого, но ужасно бестолкового и ленивого парня. И не испытывала к нему жалости.

– Прощаю, – отозвалась легко. – Роман, я вообще ничего к тебе не испытываю. Совсем ничего.

Сердце болело совсем о другом человеке. Об оборотне… Но если о нем рассказать, ее точно упекут в психушку.

Роман зябко передернул плечами.

– А ты изменилась, – улыбнулся невесело. – Могу хотя бы подвести?

Ну… Если это успокоит его совесть, почему бы и нет?

Сонечка все равно задерживалась. Надо написать, чтобы не приезжала.

Елизавета кивнула и, проигнорировав галантно протянутую руку, спустилась к авто. Роман помог устроиться на переднем сиденье.

Как бы невзначай, коснулся ее руки, но, напоровшись на пристальный взгляд, тут же отступил.

– Прости.

– Еще одна попытка – и я максимально качественно усложню тебе жизнь. Раскрой уши, Роман – нам не по пути.

К счастью, этого хватило.

Больше Роман не лез, и дорога до дома прошла в блаженной тишине.

И только перед самым подъездом мужчина предпринял последнюю робкую попытку.

– Я действительно думаю, что любил тебя…

Елизавета только глаза закатила:

– Спасибо, что подвез. Но надеюсь, больше не встретимся.

И ушла. Потому что было настолько все равно – просто словами не передать. Когда-то она думала, что любила. Не только Романа – всех тех, с кем пыталась связать дальнейшую жизнь.

А оказалось – ни черта подобного.

Прошлые отношения она смогла пережить и двигаться дальше, а теперь… Нет. Не нужен ей никто кроме Бернарда.

Дома ее встретили два верных усатых друга. Коты громко мяукали и терлись о ноги.

А Елизавета чуть не плакала – точно так же во снах ласкался к ней медведь. Такой мягенький, пушистый… и красивый!

– Мальчики мои, – потрепала за ушком. – Простите…

И замолкла. Ведь извинялась не за свою отлучку, а за предстоящее расставание. Еще в машине решила – как бы ни было больно, но отдаст. Им нужна семья… Настоящая, большая.

Домофон разразился трелью.

Роман? Если это так, то вызовет полицию – утомил уже.

Но на этот раз судьба над ней сжалилась: притопывая ногами от холода, на крыльце топталась Сонечка.

Вот и хорошо… Елизавета не была уверена, что не сойдет с ума этим вечером.

***

– Елизавета Вячеславовна, может, пару процедур, а? Девчата с радостью организуют…

Глаза Аллочки тревожно блестели. Девушка растеряла прежнюю улыбчивость и, реагируя на настроение своей начальницы, как барометр на погоду, все больше хмурилась и дергалась.

Елизавета аккуратно сложила стопку бумаг в органайзер.

– Спасибо, дорогая, но позже. Передай девочкам, что сегодня закончим раньше.

Девушка пробормотала «как скажете» и исчезла.

А Елизавета задумчиво повертела в пальцах очки.

Ее заместитель вполне себе справлялся с делами фирмы, пока начальство пребывало в другом мире. То есть отключке.

Бизнес не развалился, и даже несколько новых клиентов прибавилось. Поэтому Елизавета и завещала основные активы Алле.

А остальное разделила между близкими людьми. Сонечке достанется небольшой накопительный счет без возможности подарить финансы уроду-муженьку. Соседке, присматривавшей за котами, – машина. А квартира уйдет волонтерам. Они помогают женщинам, которые оказались в трудной ситуации.

Елизавета хорошо проверила выбранный фонд – он действовал максимально прозрачно.

А близких родственников у нее не было. Сколько-то там троюродные… Однако нотариус объяснил, что они вряд ли сумеют оспорить последнюю волю – слишком давние и непрочные связи.

В общем, теперь она точно могла помирать со спокойной душой. Коты пристроены, фирма тоже… Но организм был не согласен. Елизавета чувствовала себя бодрой, если не считать душераздирающей тоски.

Не проходило ни дня, чтобы она не вспоминала о Бернарде.

И, возможно, впервые в жизни молилась всем богам, если они существуют, чтобы оборотень успел переломить хребет Айкинару. Потому что иначе… Ох, нет, лучше не думать. Стоило лишь представить, что ублюдок наложил лапу на ее замок и теперь кошмарит окрестные земли – и Елизавете становилось плохо.

Бессильная ярость выжигала изнутри, лишала покоя, аппетита и сна… А в сочетании с беспросветной тоской по Бернарду превращала жизнь в ад.

Невыносимо!

Елизавета вскочила на ноги и, подхватив сумку, ринулась прочь из душного кабинета.

Надо пройтись!

Попытаться начать снова жить, но где найти силы? Она не хотела… Без ее Медведя, без милого Олененка, строгой, но доброй Лилианы, заботливой Синиш, вечно спорящих Томаса и Луи все не то!

Ее жизнь осталась там – в замке. За короткое время он стал таким… родным. Будто она должна была родится в семье фон Латтимер, но не такой, как Элизабетта, а собой.

Колокольчик над головой тихонько звякнул.

Кафе…

Елизавета сама не заметила, как пришла в свое любимое заведение. Тут она когда-то познакомилась с Романом. Тут прошло их первое свидание и последний разговор перед тем, как ей довелось оказаться в другом теле.

Взгляд бездумно скользил по улице. Желание отыскать старика Хоттабыча никуда не исчезло, но… Вряд ли он сможет ей помочь. Тело Эдизабетты фон Латтимер наверняка покоится в семейном склепе, и возвращаться просто некуда.

– Что будете заказывать? – прогремел над головой звучный мужской голос.

Вздрогнув, Елизавета покосилась на официанта.

И чуть со стула не упала.

Перед ней стоял рослый красавчик с полностью белыми, будто седыми, волосами и зелеными глазами.

Такими, как у Хоттабыча… И у доктора, будившего ее в больнице!

– А-а-а… – язык отнялся, не давая произнести не звука.

Ступор сковал тело, Елизавета пальцем пошевелить не могла, а официант вдруг улыбнулся молодо и нахально. Как матушка Синиш… У нее ведь точно такая же улыбка!

Под сердцем болезненно кольнуло.

Елизавета хватанула ртом воздух, а парень жестом фокусника поставил перед ней чашку с… кофе?

– Наш фирменный напиток, – сверкнул неоновой зеленью глаз. – Чудо как хорош! Исполняет любые желания…

И подмигнул!

Оцепенение тут же прошло.

Не раздумывая, Елизавета схватила чашку и сделала щедрый глоток.

Который тут же превратился в твердый шар, вставший поперек горла. Воздух вдруг пропал.

Елизавета надсадно закашлялась, пытаясь выплюнуть помеху, но та разрасталась, сковывая горло жестким обручем удушья.

– Помогите! – заорали над ухом сразу несколько голосов. – Жен-щине плохо-о-о… Ско-ра-я-я-я…

Черная воронка темноты закружилась перед глазами, и Елизавета рухнула на пол, отмечая уже затухающим сознанием, что официант бесследно растворился за собравшейся толпой.