Глава 37
* * *
Оливия Чантервиль
Вернулись мы домой спустя три с половиной дня.
Едва мы оказались в своём мире, в моём доме, Перри с порога воскликнул в своей излюбленной нервной манере:
— Ведьма! Что ты сотворила с моим Джоном?!
— Перри, ничего Оливия с ним не сделала, — засмеялась моя драконица. — Всё ведь просто — это любовь.
На Перри было жалко смотреть. Он глядел на меня так, будто я исчадие Ада.
Странный он иногда. Хотя, почему, иногда?
Свадьба прошла великолепно. Подарки, которые мы вручили с Джоном, понравились абсолютно всем.
Малыши визжали от радости, получив игрушки в виде человеческих кукол, различные механизмы — игрушки местного транспорта, даже были конструкторы, книги с яркими иллюстрациями.
Взрослые кентавры не были обделены вниманием — магическим артефактам, а также моим волшебным молодильным яблочкам, живой воде и прочему были больше всего обрадованы.
Нас тоже снова одарили — меня вновь осыпали украшениями, тканями, а Джону вручили воинское оружие — копьё и парные мечи. Оружие было инкрустировано драгоценными камнями и имело магическую составляющую.
Гарри тоже остался не без подарка — ему нанесли на череп руническую вязь, которая означала, что он посвящён в воины. Рисунки долго не сотрутся, и мой фамильяр был горд и рад, что его приняли в круг истинных кентаврийских воинов.
Следующие дни после этого события были самыми спокойными. Джон вместе с драконом и детьми отправился в столицу — доложить о мире кентавров, а также определить детей на обучение.
Я не делала ничего особенного. Много читала — как бы там ни было, но познать мне ещё предстояло очень много. Креслом пока не пользовалась. Не было в этом веской нужды. Ещё я отдыхала. Ела, когда хотела, спала, если глаза сами собой закрывались, даже днём. Иногда гуляла с Леоном и своими фамильярами.
А потом ко мне начали приходить жители городка.
Молва обо мне быстро распространялась. Люди каким-то чудом прознали, что в честь меня король устраивает бал. Что у меня появились какие-то крутые заслуги перед короной, и что я изменилась — помогаю не только живым, но и мёртвым. А также, что я дарю людям удачу.
Не поверите, но началось настоящее паломничество. Просили о помощи и все просьбы были разными. Кто-то молил помочь им избавиться от полосы невезения. Кому-то требовалось прощение от умершего родственника. В таком случае на помощь этим людям приходил Леон. Я ведь ведьма, а не некромаг.
Кому-то я помогала живой водой, молодильными яблоками. Но помогала в таких вещах, когда действительно видела проблему. Ведь были и те, кто обманом желал заполучить заветную водичку и яблочко, ради выгоды.
Я таких людей не сразу, но постепенно начинала чувствовать.
Постепенно обо мне начали говорить в хорошем ключе. Больше не было шепотков по типу: «Это же сама Чантервиль! Что она здесь забыла? Своим присутствием только беду накличет!»
Теперь обо мне говорили так: «Это же наша Оливия Чантервиль! Та, что приносит удачу и помогает в любой беде! Попросите, пусть к нам зайдёт, чайку с нами попьёт».
И за мою помощь люди платили. В магическом мире так заведено — если нет платы, то и помощь не подействует. Магия — это энергия. А энергия должна двигаться, должен происходить обмен. Я не устанавливала цену, люди сами оценивали мои услуги — у кого было хорошо в материальном плане, платили золотом или драгоценными украшениями; кто-то продуктами собственного хозяйства; были и те, кто ничего мне дать и просила их выполнить несложную работу — цветочки полить или же помочь с покупками.
Я чувствовала себя на своём месте — нужной, значимой и любимой.
Да, меня любили мои фамильяры — Гарри и Эмили. Леон любил меня как лучшего друга. Домовые и печной дух вечерами ластились, выпрашивая ласку. Домик мерно вздыхал, радуясь, что всё хорошо. Дети были мне несказанно благодарны за возможность жить по-настоящему.
Джон…
В ту волшебную ночь, он прошептал, что любит меня… Давно любит и невозможно долго меня ждал…
Эти слова были настолько тихи, что можно было подумать, что я их придумала, но нет… Я знаю, что мне не послышалось.
И сердечко моё трепетало от приятного волнения, когда я мыслями возвращалась к той ночи.
Гарри с Эмили украдкой улыбались, глядя на меня мечтающую.
Шли дни, время бала приближалось, а от Тёрнера не было никаких вестей.
И когда я уже вовсю начала переживать и накручивать себя, он таки явился.
И с порога, когда я увидела кислого Перри и взволнованного Джона, поняла, что что-то не так.
— Тебя так долго не было, — проговорила вместо приветствия. Даже в объятия к нему не бросилась.
— Естественно, — проворчал дракон. — Он же занимался…
— Перри! — остановил его инквизитор и одарил фамильяра суровым взглядом.
— Молчу. Молчу.
Эмили пошевелила ушками, выражая тем самым крайнюю степень заинтересованности и любопытства.
— Мне кажется, милорд, или вы хотите что-то сказать нашей Ливи? — задумчиво поинтересовался Гарри.
— Что происходит? — нахмурилась я и сложила руки на груди.
Тёрнер вздохнул, посмотрел на всех моих домочадцев и сказал:
— Я так понимаю, просить вас удалиться, чтобы оставить меня с Оливией один на один бессмысленно?
— Правильно понимаете, — кивнула Эмили, косясь с подозрением на хмурого Перри.
— Хорошо, — проговорил Джон и сделал шаг ко мне на встречу.
— Оливия, я как истинный джентльмен и человек чести, прошу оказать мне преогромную радость стать моей женой.
Захлопала глазами, не сразу осознавая произнесённые инквизитором слова.
— Женой? — переспросила я. Одновременно со мной это слово проговорили Гарри, Эмили и домовые.
— Только не говорите, что вы все в раз оглохли, — проворчал Перри. — Женой, женой он предлагает стать этой ведьме! Чего молчишь, проклятая? Околдовала моего Джона, путами своими очаровала и повязала, свободы лишила, он теперь о тебе только говорит и думает, жизни мне не даёт…
Под причитания Перри, до меня, наконец, дошёл смысл слов Джона.
Господи! Он меня замуж зовёт! А чего так скоро-то? У нас всего-то одна лишь ночь была!
— Что скажешь? — спросил Тёрнер. Взял мою левую руку в свою, галантно поцеловал и вложил в мою ладонь браслет. — Это фамильный брачный артефакт… Если ты согласна, то надень его…
— Э-э-э… — протянула, озадаченно. Ну нельзя же так с порога сразу девушку-то шокировать.
Повертела в руках красивый браслет — на вид он выглядел массивным, а на деле был лёгким. Весь резной, словно не из металла создан, а из кружева сплетён. Браслет был выполнен из розового золота, никакой инкрустации — только витиеватые узоры, которые, как я уже знала, имели своё значение. А вот какое — это нужно спросить у самого Джона.
— Слушай, если ты сейчас скажешь «Нет!» и разобьёшь сердце моего Джона во второй раз, то клянусь своими крыльями, я откушу тебе голову, ведьма! — рявкнул во всю силу лёгких дракон.
— Перри! — грозно прорычал Джон. — Немедленно извинись!
— И не подумаю! — проговорил дракон обиженно.
А я услышала для себя кое-что важное.
— Второй раз? — посмотрела мужчине в глаза и увидела в них сожаление.
— Прости за Перри. Он порой говорит, не думая.
И до меня дошло.
— Ты её любил… — выдохнула поражённо. — Оливию, что была здесь до меня… Ты её любил, верно?
— Нет, — тряхнул он головой. — Я думал, что любил. На самом деле я испытывал чувства к тебе, Оливия. К тебе, что стоит сейчас здесь и сейчас передо мной. Я придумал образ и примерял его к ней, но она была совсем другой. Другая женщина, что любила того, кто был выбран ей самой судьбой. А мне нужна была ты… Я ждал тебя и всё это время любил… Только тебя.
Если думаете, что я отношусь к тому типу женщин, которые любят выносить мужчинам мозги, то сильно ошибётесь. Я не такая.
Но и не простушка, которой можно навешать красивых слов на уши и она растает, словно эскимо на солнце.
— Мне жаль, что твоё сердце было разбито, Джон, — заговорила я после минутного молчания и обдумывания ситуации. — Но я не могу вот с ходу сказать тебе «Да»…
Джон поджал губы, а его глаза в мгновение ока словно потухли.
А Перри и вовсе сник.
— Я так и знал… — прошептал дракон.
—.. или «Нет»… — добавила я. — Но больше склоняюсь к «Да». Но у меня есть кое-какое условие.
— Ведьма она в любом мире ведьма, — не унимался Перри.
— Какое условие, Оливия? — воодушевился Джон.
— Мне нужен, как и любой порядочной женщине конфетно-букетный период, — заявила безапелляционно и начала перечислять: — Подарки, прогулки под луной, поцелуи украдкой, романтические ужины, оды моей красоте…
— Лучше пусть скажет «Нет», — опять вставил своё слово дракон.
— А ты думаешь, мне этого всего не понадобится? — хмыкнула Эмили. — Я, между прочим, тоже люблю цветы, стихи и подарки.
— Да-а-а? А какие цветы тебе нравятся?
— Я тебя услышал, дорогая… — улыбнулся Джон. — Тогда, невеста?
Засмеялась в ответ и кивнула.
— Невеста, невеста.
И без сомнений надела браслет.
Едва он оказался на моей руке, как тут же сомкнулся на запястье так плотно, что даже комар носа не подточит. Но неприятных ощущений не возникло.
Джон, тем временем, взял другой браслет — мужской и тоже надел на руку. Артефакт сомкнулся и на его запястье.
— Теперь ты официально моя женщина. Моя невеста, Оливия. Любимая…
Смущённо улыбнулась. Непривычно было слышать из уст такого грозного мужчины подобные нежности. Но я не осталась в долгу и также смущённо произнесла:
— Любимый…
Джону явно тоже понравилось, как звучит это слово в моём исполнении.
— Между прочим, ты мне с первой встречи понравился.
— Правда? — удивился Тёрнер.
— До тех самых пор, пока не открыл рот и не заявил, что я нарушила закон. В тот самый момент всё очарование сошло на нет.
— Прости меня…
— Давно простила…
Наши губы соприкоснулись и под сладость поцелуя, прозвучал ворчливый голос Перри:
— Мне нужно успокоительное! Лисс, срочно дай мне сердечные капли! И что-нибудь от давления!
— Может сразу тебе голову оторвать? — не остался в долгу Гарри. — Лучше пойдёмте. Этим двоим нужно побыть наедине.
* * *
Оливия Чантервиль
Королевский бал, какой он? — спросите вы.
Отвечу. Королевский бал — это яркое, вычурное, пышное, душное и лицемерное событие.
Не любила я на Земле вечеринки, не люблю их и здесь.
Празднества по типу, как у кентавров в расчёт не берутся. Дружелюбные мероприятия, открытые и настоящие — это отдушина.
А здесь — настоящий серпентарий. Бррр…
— Всё-таки, это была плохая идея, — сказала Джону уже в который раз. — Можно было по-тихому представить меня королю и не устраивать весь этот балаган.
— Увы, моя дорогая, но отныне, ты — светская личность и фигура весьма значимая.
Вздохнула и кивнула.
— Да всё я понимаю… Кстати, ты сказал, что Тару тоже сегодня представишь. Но где она?
— Её приведут немного позже, когда все соберутся и тебя представят королевской семье, как Хозяйку Волшебного места Чантервиль, а также как мою невесту. Сразу после этого, выйдет и предстанет перед королём Тара.
Передёрнула плечами.
— У меня какое-то дурное предчувствие, — поделилась с женихом. — Может, не говорить пока, что мы обручены?
— Ты передумала? — тут же спросил Тёрнер, сжимая мою ладонь, затянутую в белую перчатку.
— Нет, я не передумала, — успокоила мужчину. — Просто представляю, какой поднимется шум. Представление королю пожирательницы будет не таким ярким, как тот факт, что я — твоя невеста. Ещё эта Марелли-Охренелли…
Эту мадам я увидела в вестибюле, когда мы прибыли во дворец и только-только вышли из портала.
К моему удивлению, Охренелли не была обезображена моим проклятием.
Странно, странно.
Высокая, жгуче черноволосая, с белым, словно фарфоровым лицом и алыми губами, будто сочный плод. Амалия была прекрасна в своём ярком платье цвета крови, отделанном чёрными кружевами. Моё мнение — чересчур кричащий наряд, сильно открывающий пышную грудь, словно она предлагала свои прелести каждому встречному-поперечному.
Сразу вспомнила кентавриек. Несмотря на свою наготу, они выглядели не пошло, а вот эта дама, вроде бы одетая, а выглядит развратно и вульгарно.
Нас она не заметила, слава богу. Охренелли строила глазки какому-то молодому хлыщу, который капал слюной на её округлости в декольте.
Мерзость.
Я же для бала была одета со строгим шиком. Этакая леди до мозга костей. Но при этом, я не могла изменить самой себе и обойти хоть небольшую эпатажность в наряде стороной.
Я была похожа на волшебную птичку. Так меня охарактеризовал Джон.
Цвет платья был чудесный — золотой, но не одно сплошное золото.
Несколько юбок из тонкого, словно паутинка белых кружев пенились, образуя волшебный колокол. Лиф платья напоминал греческий силуэт из шёлковой ткани нежного сливочного цвета.
Скромно всё и чинно. Но вот накидка была настоящим шедевром — золотые перья складывались один к одному. Широкий шлейф струился за мной, будто королевская мантия. Моя золотая накидка блестела и сверкала в свете люстр.
Жар-птица. Вот каким был мой образ на этом балу.
Волосы уложила просто — собрала и закрепила заколкой с драгоценными камнями и одной большой жемчужиной по центру, позволив локонам свободно спускаться до талии.
Джон был одет согласно моим цветам — белое с золотом. Он выглядел как настоящий принц!
Шикарный, благородный и… уиииии! Весь мой!
Мы прогуливались по залу. Королевской семьи ещё не было.
Звучала музыка в огромном зале, сияли тысячи свечей на люстрах. На пуфиках смиренно сидели пожилые дамы, попивая шипучие напитки из хрустальных бокалов.
Кружились редкие молодые пары.
Шумели маленькие фонтаны.
Кавалеры чинно отвешивали молодым девицам поклоны, а те томные бросали взгляды, пряча пылающие щёки за веерами.
Шелест юбок, вееров, музыка, звон бокалов, смех, веселье, разговоры…
В какой-то момент и меня захватило это сказочное настроение. На мгновение погрузилась я в атмосферу праздника и роскоши.
Джон Тёрнер перебрасывался парой фраз с гостями, представлял меня пока только как леди Чантервиль, шепча на ухо мне, кого раньше знала прошлая Оливия.
Женщины завистливо глядели на моё платье и интересовались, кто же сотворил сие чудо.
Дизайн — моих рук дело. Ткани — кентаврийские. А шил это платье — портной моего жениха.
Но вслух я говорила, что секрет.
Всё было хорошо. Меня даже отпустили страхи.
Когда Джон принёс мне тонкий высокий бокал с золотым шипящим напитком, и я пригубила холодную влагу, как вдруг раздался знакомый противный голос:
— Кого я вижу! Джон Тёрнер в паре с Оливией Чантервиль!
— Амалия, — ровным тоном произнёс Джон, кивнув ей в приветствии как того требуют правила приличия.
А мне захотелось прыснуть ей шампанским в лицо вместо приветствия.
— И вам добрый вечер, — сказала равнодушно.
Вечер переставал быть томным.
— Странные дела творятся нынче, — заговорила Амалия, заступив нам дорогу и не позволив удалиться подальше от этой гадюки.
— О чём вы, леди? — поинтересовался Тёрнер.
— Бал в честь леди Чантервиль? — зло рассмеялась она. — Сначала я не поверила слухам, но когда получила приглашение, то была невообразимо удивлена! Джон! Как такое возможно? Эта женщина — наглая, глупая, бесперспективная, да ещё и преступница!
— Амалия, ещё одно слово и я буду вынужден прямо здесь сделать свою работу — вынести тебе обвинение в оскорблении истинной леди и Хозяйки дома Чантервиль.
— Да мне плевать, кто она, Джон! — прорычала Охренелли. — Знаешь, что она сделала в тот день в ресторане?
Эта змея перевела на меня взгляд своих карих глаз, в которых плескался океан ненависти и злобы.
— Думаешь, я, Амалия Марелли, обладательница редчайшего дара, не смогу снять ведьмино проклятие?
— Проклятие? — переспросил Джон и посмотрел на меня.
Возвела очи горе и сказала:
— Это было пожелание, а не проклятие. Откуда мне было знать, что слова мои обретут силу. Видимо, вы меня тогда здорово рассердили.
— Вот видишь, Джон. Она созналась, — оскалилась Охренелли.
— Не попадайся нам на пути, Амалия, — жёстко и резко произнёс инквизитор. — Не буди мой хаос.
— Ты мне угрожаешь? — рассмеялась ему в лицо Охренелли. — Джон! Да мне благоволит сама королева! Я могу делать всё, что захочу!
— Я думала, на бал пригласили только истинных леди, а не их жалкое подобие, — не удержалась я от острой шпильки в адрес гадюки.
Амалия чуть своим ядом не подавилась, но ответить не успела, глашатай объявил о королевской чете.
Музыка стихла, как и все разговоры. Остался лишь шелест платьев и дыхания.
— Его Величество Король Рональд Эрдарский Первый!
— Её Величество Королева Габриэлла Эрадарская!
— Его Высочество Принц Уильям Эрдарский!
После объявления о прибытии короля, все склонились в низком поклоне. Я последовала примеру остальных.
Король выглядел, как истинный правитель. Это был не тщедушный мужчинка, а статный, сильный и высокий истинный мужчина, который ведает о своей власти и силе. Волевое лицо, живые и умные глаза. От него исходил какой-то нереальный магнетизм и энергия власти и силы.
Вот уж действительно сразу видно, что перед тобой король.
Королева была под стать — красива, молода и царственна. Но несмотря на свою красоту в не было той энергетики, которую излучал король Роберт.
А вот их сын, принц Уильям выглядел немного странно — вроде бы здоровый ребёнок на вид, но я отсюда ощутила, что с ним что-то не то.
Нахмурилась и решила поделиться своими ощущениями с Джоном после бала. Не нужно говорить о монаршей семье при таком количестве народа.
— Где наша гостья? — без лишних слов тут же перешёл к делу король.
Первые слова монарха означали, что можно подняться и смотреть уже не в пол, а прямо.
Джон взял меня за руку и повёл через расступающуюся перед нами толпу прямо к тронному помосту.
Мы остановились в нескольких шагах от короля и королевы и поклонились.
Король подал знак глашатаю и тот во всю силу лёгких объявил:
— Его Величество Король Рональд Эрдарский Первый открывает бал в честь своей гостьи леди Оливии Чантервиль, которая стала Хозяйкой пересечения миров! Благодаря ей, наше королевство вступило в дипломатический контакт с миром кентавров и миром пожирателей! Куратором леди Чантервиль назначаю инквизитора Джона Тёрнера. Отныне, леди Оливия Чантервиль получает жалование равное тысяче золотых в месяц, при обнаружении и исследовании новых миров жалование увеличиваю до трёх тысяч золотых! Заявляю, что леди Чантервиль отныне и до моей отмены находится под покровительством короны и получает награду в виде Ордена Золотой Звезды!
Я опешила от этих заявлений. А Джон — хитрый лис! Меня даже не предупредил, что будет такое!
Ко мне подошёл слуга в синей ливрее и белых перчатках. В руках он держал синий бархатный футляр.
Щёлк и я увидела, что на белом шёлке лежит самый настоящий орден.
Слуга Его Величества поднёс футляр Тёрнеру и тот с довольной улыбкой достал его и пристегнул его мне к лифу платья.
— Вот почему, ты посоветовал мне выбрать золотой цвет, — прошептала поражённо.
Джон улыбнулся, гордо глядя мне в глаза и поцеловал мою руку, когда закончил с орденом.
Слуга удалился, и король снова дал знак глашатаю.
— Леди Чантервиль и верный подданный королевства инквизитор Джон Тёрнер объявляют о своей помолвке!
После этого заявления я спиной ощутила обжигающие завистливые взгляды, по толпе пронёсся вздох удивления и разочарования.
Ещё бы, как я выяснила, Джон был завидным женихом. А тут, бац, и я прибрала его к рукам.
Охренелли поди захлебнулась своим ядом и сейчас в муках корчи, медленно подыхает где-то в сторонке.
— Ещё одна гостья сегодняшнего вечера! Она находится под защитой короны! Представительница расы пожирателей! Дочь Вождя — юная Ахаранматара!
Маленькая Тара гордой и царственной походкой вышла откуда-то из-за портьер, сопровождаемая с двух сторон вооружённой охраной.
Девочке явно нравилось это мероприятие, потому как её лицо прямо светилось от удовольствия. Всё внимание приковано к ней. Мощный выброс эмоций, для пожирательницы сегодняшний бал — это изысканный и разнообразный пир.
Когда Тара предстала пред королевской четой и поклонилась им, придворные, откровенно говоря, были разочарованы. Они ожидали увидеть кого-то необычного, не похожего на людей, а вышла маленькая девочка с красными глазами.
По толпе прошлись шепотки, которые не остались не услышанными.
— Она же обычный человек.
— И чего в ней особенного?
— Ха! Пожирательница. Звучит грозно, а на вид — простой ребёнок.
Тара медленно обернулась к людям, сузила свои алые глаза. Она поймала мой взгляд, и я ей подмигнула. Давай, малышка, пора встряхнуть этих заносчивых снобов.
Тара широко улыбнулась и проговорила, обращаясь к королю:
— Ваша милость, могу я показать этим невеждам своё истинное обличие, дабы она не смели думать о моей расе, как безобидной и обыкновенной.
— Хм. Любопытно. Позволяю, юное создание, — разрешил ей величественно король.
Тара снова обернулась к придворным и…
Даааа, даже я, привыкшая уже к её жуткой второй биоформе, вздрагиваю, увидев её снова.
Что уж говорить о несчастных придворных?
Мне было весело наблюдать, как завизжали молоденькие девушки и юноши. Мужчины повыхватывали из ножен мечи, пожилые дамы грохнулись в обморок.
Тара невозмутимо приняла обычный человеческий облик и подошла к нам.
— То-то же, — сказала она довольная произведённым эффектом.
— Вот это да! — радовался принц, во все глаза, чуть ли не с обожанием глядя на юную Тару.
Только королеву откачивали от обморока. Её фрейлины подсовывали её величеству под нос нюхательные соли.
Король подозвал нас к себе ближе.
— Джон, это поразительно! — воскликнул монарх.
— Рад стараться, — ответил ему Джон.
— Это конечно, всё здорово, Джон, но ты решил поставленную перед тобой задачу?
— Ваше Величество, я решаю… — произнёс Тёрнер.
— Нет, Джон, мне нужен результат как можно скорее, — безапелляционно заявил король. — Время утекает, мой сын растёт. Я не могу больше ждать… Решай скорее, если тебе дорога твоя голова. Даю срок неделю. Но сегодня, веселитесь. Это ваш праздник, очаровательная леди Чантервиль.
— Благодарю, — проговорила задумчиво.
Он лениво махнул нам рукой, чтобы мы удалились.
— О чём это он, Джон? — начала пытать своего жениха. — Король говорил с тобой так, словно если ты что-то не сделаешь, ты лишишься головы!
— Так и есть, — улыбнулся мне инквизитор. — Но задача, которую он передо мной поставил, увы, не выполнима. Но ты не расстраивайся. Я всё улажу.
— Как ты можешь быть таким спокойным и улыбаться? Немедленно говори, чего он там требует! Что-то с его сыном, да? Джон, не молчи…
— Тогда нам лучше выйти на балкон и скрыться за пологом тишины.
Я нашла взглядом Тару и показала ей знаками, что мы будем на балконе. Она кивнула мне и продолжила дальше беседовать с принцем под зорким взором вооружённой охраны.
Укрывшись пологом тишины, Джон мне рассказал о проблеме королевской четы. О том, как королева в угоду себе принимала запрещённый нериум. Как по её вине мальчик теперь обладает силой, равной практически нулю.30f6fc
— Король желает, чтобы ты вернул принцу магию?! — опешила я.
— Именно.
— Обалдеть! Значит, кашу заварила Габриэлла, а головы не сносить тебе?! — я была возмущена до глубины души. — Отвратительная история!
Но у меня было решение этой проблемы.
— Но тебе повезло, Джон. Твоя невеста — настоящая ведьма. И у меня есть средство, которое поможет принцу.
Джон свёл к переносице брови и серьёзно посмотрел на меня и мою улыбку.
— Оливия, о чём ты говоришь?
— В моём саду есть яблоневый сад. И одна яблоня своими плодами может исполнить любое желание, но лишь один раз и только в том случае, если желание не несёт вреда.
— Поразительно, — усмехнулся Джон. — Средство помощи всё это время находилось у меня под носом.
— Угу, — рассмеялась я. — Завтра же можем сорвать яблоко и отнести его королю. Пусть загадает желание о возвращении сыну магической силы и схрумкает волшебный плод.
— Так просто? — удивился Тёрнер.
— Не всегда в магии всё сложно, Джон, — пожала плечами. — Ну что, может быть, пригласишь меня на танец?
— С удовольствием, моя удивительная ведьма из другого мира.
* * *
Мы не видели, с какой ненавистью на нас смотрит Амалия Марелли и как она режет свою ладонь тонким острым клинком.
Кап!
Первая капля крови упала на паркетный пол.
Кап!
Кап!
Никто не обратил внимания, как капли крови задрожали и слились в одно целое.
Амалия Марелли, заключив однажды сделку с хаосом, решилась, наконец, нанести удар по этим чересчур зарвавшимся людишкам. Она обещала главнокомандующему армией тварями хаоса помочь избавиться от наследника престола. И свою миссию выполняла безукоризненно. Никто не смел, и думать на неё. Она была приближена к королеве и мечтала, что когда-нибудь займёт это место. Хаос обещал ей лакомый кусочек в виде этого королевства. Она будет править им и будет самой жестокой королевой во всей истории мира!
Но планы немного изменились. Пусть всё свершится прямо сейчас. Ненависть к Оливии Чантервиль и предательство Тёрнера, который посмел отвергнуть её — сжигали её изнутри. Амалия хотела увидеть их смерть. Это случится сегодня.
— Твой триумф закончен, глупая Чантервиль, — прошептала Амалия, становясь проводником из мира хаоса в свой мир.
Чтобы стать проводником, ей пришлось пожертвовать всей семьёй. Но она не знала жалости и не испытывала мук совести. У неё была цель, и сегодня она её достигнет.