Глава 12

Прошло три месяца…

— Госпожа Хозяйка!.. Госпожа Хозяйка!

Я обернулась на крик, предварительно закрыв открытые было в дом двери. Весенний ветер был очень обманчив, держать открытыми двери означало зазря выстудить дом, а мне этого делать не хотелось.

По улице, размахивая над головой чем-то белым и оскальзываясь на раскисшей весенней грязи, ко мне бежала простоволосая Олянка — старшая внучка Христины. Я замерла на пороге, не замечая, как коварный весенний ветерок треплет мою юбку и норовит пробраться под ту помесь дубленки и фуфайки, что служила мне верхней одеждой. Олянка была лучшей среди пяти девушек-мастериц, что всю зиму плели тончайшее кружево, в надежде с первым кораблем отправить свои изделия на Большую Землю и там продать. Ни я, ни девушки, ни старая Сива, что учила их плести кружева, еще не знали, насколько жизнеспособна наша идея. И может ли она принести острову доход. Но тем не менее, все женщины деревни принимали в этом посильное участие: кто-то прял тонкие нитки, годящиеся для изготовления кружева, кто-то из отбеливал, кто-то сматывал сначала в клубки, а уже потом на коклюшки, а кто-то и вовсе был на подхвате, следя за тем, чтобы у мастериц был свет, вода и еда.

Мое вмешательство в процесс было минимальным. Я ничего не понимала в кружевоплетении, кроме того, что это обалденно красиво. Случайно заметив у Сивы в избе замусоленную узорчатую ленту, я просто зависла над ней. Мне всегда нравилось кружево, сплетенное или связанное руками, не фабричное. Сама я такого делать не умела, но могла часами разглядывать чужие работы, восторгаясь и изучая узор.

Задыхающаяся от бега и от счастья Олянка влетела на подворье, ловко используя мой покосившийся еще больше за зиму плетень, чтобы удержать равновесие и не упасть в грязь:

— Получилось, госпожа!.. Все получилось!.. Гляньте!.. Какая красота!

Когда до порога моего дома Оляне оставалось несколько буквально сантиметров, девушка все-таки не удержала равновесия и бухнулась на колени прямо передо мной, протягивая мне что-то белое и блаженно улыбаясь:

— У нас все получилось! Прямо, как вы нарисовали!

Я невольно улыбнулась, заразившись весельем девушки:

— Вы у меня молодцы!

Взяв предлагаемое, я растянула полотно на пальцах и принялась изучать филигранную паутинку, сильно напоминающую знаменитое на весь мир вологодское кружево. Тогда, в избе старой Сивы, мы долго разговаривали с мастерицей. Я пыталась рисовать по памяти то, что видела в своем мире. Неожиданно оказалось, что я, не умея и не зная, как все это воспроизводится, довольно точно запомнила узоры и через некоторое время Сива, сопровождаемая своей внучкой, которую она наперекор невестке начала учить своему мастерству, принесла мне первую, чуть кривоватую салфетку, сплетенную из плохоньких ниток на смешных палочках, которые в моем мире назывались коклюшки. Тут их величали «плетунцы».

— Это ведь уже можно продать, правда, госпожа Хозяйка? — с надеждой уставилась на меня все еще стоящая на коленях Олянка. — Жирава подтвердила, что это, — Олянка робко коснулась растянутого у меня на пальцах кружева, — гораздо красивее, чем то, что носила на своей одежде жена городского управителя на Большой Земле.

Жирава, которая до замужества работала горничной у жены градоуправителя на Большой Земле, была нашим главным консультантом. Я понимала, что и Жирава ничего особо роскошного в этом мире не видела. Но она видела хотя бы что-то, у нее был куцый, но опыт соприкосновения с местной модой. Я же в свой единственный визит на Большую Землю, кроме бандитов и лавки Гриона с продуктами, не видела ничего.

— Уверена, если не ставить слишком высокую цену, то все улетит без остатка. — Я ухватила слегка опешившую девушку за руку и потянула вверх: — Вставай, Оляна, хватит уже на коленях стоять передо мной! А что касается кружева, то оно восхитительно! И у него есть только один недостаток: нитки, из которых оно сплетено, не слишком хорошего качества. То ли наши мастерицы не знают какой-то секрет, то ли сырье для ниток неподходящего качества. Но со всем этим я буду разбираться, когда попаду на Большую Землю.

Угасшая было улыбка Олянки засияла вновь. Девушка проворно вскочила на ноги:

— Ну так на часть вырученных денег можно купить хороших ниток, верно, госпожа Хозяйка? И мы тогда сможем зарабатывать дома, как наши мужики на Большой Земле?

Я сдержанно улыбнулась:

— По поводу размера заработков говорить еще рано. И не только для девушек! — быстро добавила я, видя, что Оляна уже открыла рот возразить. — Только после первого визита на ярмарку Большой Земли я смогу понять, чего стоят наши товары и рассчитать чистую прибыль. Сейчас я тебе могу только пообещать, что приложу все усилия, чтобы продать ваши кружева и найти новых покупателей для того, что вы сплетете в будущем!

Мигом успокоившаяся Олянка с обожанием уставилась на меня:

— Спасибо!!! Ну… я пойду?

— Беги. — не улыбнуться в ответ на чистую и искреннюю улыбку моей кружевницы оказалось просто невозможным. — В любом случае все будет хорошо!

Глядя вслед убегающей в обнимку со своим сокровищем Олянке, я думала о том, что все-таки хорошо, что Сива взялась учить молодых девчонок кружевному делу. Надеюсь, в этом мире ручное кружево ценится так же, как и в моем. Я не обольщалась и не надеялась стать монополистом в этой области. Наверняка, где-то есть те, кто плетут лучше и из более дорогого и качественного материала. Нужно будет взять кого покрепче из парней в качестве охраны и походить по ярмарке, изучить этот момент. Нам очень важно найти именно свое место. Если тут нет кружева средней стоимости, доступного большинству, а есть дорогущее для избранных, то нам туда соваться не след. И врагов наживем, и толком не заработаем. Лучше тогда продолжать изготавливать изделия из недорого сырья. Так больше шансов получить заветные серебрушки. В общем, будем решать на ходу. А пока рано себе забивать этим голову. Все равно на ярмарку я попаду самое раннее через месяц. Раньше не пустят короткие весенние бури и необходимость обработать земельные наделы. Надеяться, что по осени удастся закупить все необходимые продукты глупо. Да и не стоит приучать селян к другой крайности: то они надеялись на магию Хранительниц, а теперь будут надеяться, что я продам серебряную побрякушку и все им куплю? А вот фигушки! Пусть лучше считают, что у меня в загашнике осталась еще одна серьга, и больше ничего нет. Что наш валютный запас нужно беречь на «черный день». Вот пусть кружев наплетут, попробуем их продать. А есть еще рыбка копченая и немного икорки. Авось, что-то, да и получится из наших начинаний!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍С рыбой вообще получилось интересно. Я понятия не имела ни как ее правильно солить перед копчением, ни как коптить. Знала лишь какая рыба может быть на вкус, когда она горячего или холодного копчения. Но к тому моменту, когда начали сооружать первую коптильню, селяне уже глядели на меня влюбленными глазами и беспрекословно согласились на эксперимент.

Сколько рыбы мы перепортили, пока нашли оптимальный вариант засолки, страшно вспомнить. А сколько неправильно закоптили? Бррр… Однажды Колояр, сильно хромающий на правую ногу вследствие падения в трюм во время шторма, и добровольно ставший моим главным коптильщиком, то ли проспал, то ли слишком много наложил щепы, на которой мы коптили рыбу. Итог был печален: из коптильни мы достали не рыбные тушки, а горькие, как полынь, закопченные чушки, от которых нос воротили даже деревенские свиньи.

Для экспериментов мы всегда брали одну-две рыбки. Не больше. Больше мне совесть не позволяла. Все-таки перепортили мы много рыбы. Однажды даже получилась абсолютно сырая внутри рыба в твердом, как панцирь черепахи, футляре из запеченной кожи. Пришлось сдирать с рыбьих тушек это безобразие, а на остатках мяса и костях я сварила уху.

Постепенно все наладилось. Мы с Колояром нашли оптимальное количество соли для засолки перед копчением. Научились подсушивать рыбу перед тем, как коптить, и проветривать тушки после копчения. Теперь половину каждого улова Колояр коптил на всю деревню. А недавно, наверное, в последних пару уловах, в рыбе начала попадаться икра. Меня чуть удар не хватил, когда я увидела, что Колояр собирается выбросить ее вместе с кишками, когда я случайно забрела к нему домой во время приготовления обеда. Так появилась еще одна возможная статья дохода. Я лично оббежала всю деревню и предупредила, чтоб не смели выбрасывать икру. К счастью, с этим продуктом экспериментировать было не нужно. В своем мире мне как-то пришлось уже солить икру в домашних условиях. И я точно знала, что делать и как. На данный момент у меня в подполе стояло примерно с пару литров этого деликатеса. Но я рассчитывала, что до первой ярмарки удастся насолить еще.

Дождавшись, пока Олянка скроется с глаз, я вошла в дом и первым делом ополоснула руки после работы у дома. А потом выудила из печи припасенную на ужин кашу. Она мне уже изрядно надоела, но особой альтернативы каше не было. Только похлебка. И это расстраивало меня неимоверно. А еще портило настроение то, что я уже три месяца не видела Адриана. С той самой вылазки в обиталище Кайлы синеглазый больше не давал о себе знать.

Настроение, поднятое было Олянкой, рухнуло куда-то в недра планеты. И я, сдобрив кашу молоком, тупо размазывала ее ложкой по глиняной миске, подперев голову свободной рукой. Аппетит пропал напрочь. Впрочем, как и всегда, когда я вспоминала синеглазого. Я тогда так и не поняла, что, собственно, произошло. Про нашу гипотетическую свадьбу я даже и не заикнулась. Да и Адриан вроде бы вел себя, как всегда. Но потом ушел и будто в воду канул…

…увидев убегающего Окула, я, не успев даже задуматься, взвизгнула:

 — Держите его!

К моему крику присоединился Курьян:

 — Держи его, хлопцы! Он нашу госпожу чуть не угробил!

Призыва Курьяна, к сожалению, оказалось достаточно для того, чтобы все, а не только молодые парни, побросали вязанки камыша и инструмент, и бросились следом за Окулом. У меня екнуло сердце.

Мы с Адрианом тоже побежали следом за селянами. Синеглазый меня даже несколько опередил, что, впрочем, совершенно не удивительно. Мне бежать мешали юбки и неудобная обувь.

На берег я выскочила как раз в тот момент, когда Окул, пытаясь удрать от односельчан и отбиваясь от рук самых шустрых, неожиданно то ли поскользнулся на влажных камнях, то ли просто потерял равновесие. Как в замедленной съемке, его тело полетело куда-то вниз, в море. А неизвестно откуда набежавшая огромная волна подхватила его, качнула, будто взвешивая, и с неожиданной яростью швырнула о прибрежные скалы.

Я охнула от ужаса, инстинктивно прижав руки ко рту. Рядом что-то пробормотал Адриан, сделав странный жест рукой. Но его волшебство запоздало. То, что он сотворил, вырвало тело незадачливого мужика из моря, протащило по воздуху и опустило на берег. Курьян бросился к Окулу, но даже ощупывать его не стал, покачав головой и с сожалением глядя на меня.

Мы с Адрианом подошли поближе. И тогда мне стало понятно поведение моего провожатого. Окул лежал на границе, где прибрежный песок переходил в пожухшую, побитую непогодой траву, которую дергал сердитый ветер. По песку медленно змеились ручейки стекающей с тела в море воды. А Окул, изогнув под немыслимым углом шею, в слепом изумлении таращился в хмурое небо.

Наверное, с минуту единственными звуками вокруг были свист ветра у скал да угрюмый рокот волн у берега. Селяне понуро и как-то виновато повесили головы. А я не могла прийти в себя, хватая ртом холодный морской воздух. Это была вторая смерть на острове с момента моего попадания сюда. И если Шира умерла от возраста, прожив долгую, пусть и не счастливую жизнь, то Окул был достаточно молод. Его жизнь оборвала нелепая случайность.

Первым пришел в себя Адриан. А может быть, он и не терял присутствия духа. Просто дал мне время прийти себя, а потом, склонившись к самому моему уху и шевельнув выбившиеся из косы волоски теплым дыханием, шепнул:

 — Диана, совсем скоро начнет темнеть. Оставаться здесь и дальше попросту глупо. Распорядись, чтобы деревенские забирали камыш и похоронили по-человечески этого бедолагу. Чтобы он там не натворил в прошлом, он только что все искупил, отдав жизнь.

Слова Адриана, как ни странно, помогли мне взять себя в руки. Прикусив губу, я нашла взглядом Игнатия и кивком подозвала к себе. Когда старик приблизился, виновато комкая в руках старую шапку и опустив плечи, я вздохнула:

 — Игнатий, у тебя тут самый большой авторитет. Командуй: надо переносить камыш в деревню, надо забрать тело Окула и похоронить. Не по-людски это будет, если бросим его тут.

Получив конкретные указания, старик словно ожил. Напялив на голову потрепанную шапку, не обращая внимания на то, что ветер взлохматил его седые волосы и они теперь торчат как солома в разные стороны, Игнатий мелко-мелко закивал:

 — Все будет сделано, матушка-Хозяйка! Камыш добытый весь вынесем, Окула заберем. Бабы его подготовят к погребению! — Игнатий осторожно покосился на Адриана: — Так я это… пойду?..

Я согласно кивнула, отпуская его. Небо на западе и вправду начало темнеть. То ли ночь приближалась, то ли еще одна буря. В любом случае, следовало поторопиться.

Дождавшись, пока Игнатий отойдет к деревенским, Адриан крепко ухватил меня за руку:

 — А мы сейчас с тобой пойдем осмотрим логово ведьмы. Откладывать на потом такое не стоит.

Я попробовала робко возразить:

 — А ничего, что уже ночь близко и скоро стемнеет?

Адриан хищно и белозубо мне усмехнулся:

 — Ты сомневаешься в моей возможности осветить нам дорогу или защитить прекрасную даму?

От такой постановки вопроса я невольно смутилась и качнула отрицательно головой. Адриан хмыкнул и потянул меня в сторону перегородивших пляж скал:

 — Не бойся, я рядом. И потом провожу домой.

Во второй раз забираться в узкий проход было ничуть не легче. И это несмотря на то, что я по дороге сюда подробно все объяснила Адриану и синеглазый первым забрался на камни и первым пошел в проход. Мне все равно было страшно.

В пещере без потолка, где на нас с Курьяном напала ведьма, с момента нашего визита ничего не изменилось: все так же лениво плескалась внизу вода, все так же камни угрюмо ждали, что же мы предпримем. Единственное, что изменилось, это стало ощутимо темней. Сказывалось приближение ночи.

Постояв у прохода и будто бы принюхиваясь, Адриан через несколько секунд молча и уверенно повернулся к морю спиной и пошел в сторону предполагаемой пещеры. Я поплелась следом. Не то, чтобы я горела желанием найти очередные приключения. Но, во-первых, отец Адриана мне велел осмотреть логово ведьмы, а уже я приплела сюда синеглазого. А во-вторых, я банально боялась оставаться одна.

Курьян оказался прав. Проход обнаружился быстро. Пещера была на самом деле и даже я в скудном свете угасающего дня видела, что пользовались ею часто. Тропинка была не просто протоптана, она была отшлифована так, что местами возникала опасность поскользнуться на камнях и скатиться в воду.

Идущий впереди Адриан создал несколько плавающих в воздухе светящихся шаров. Парочка из них тут же зависли у меня над головой, облегчая мне путь. А когда мы вошли в саму пещеру, то синеглазый добавил еще огоньков. Вокруг сразу же стало светло, как солнечным днем на поляне.

Я застыла на месте. Никогда ранее не бывала в таких местах. Все мои знания о пещерах ограничивались увиденным в художественных фильмах. Что, естественно, не делало информацию достоверной. Сложно сказать, что я ожидала увидеть, наверное, какое-то нагромождение камней, узкие мрачные проходы и кучу темных закутков. На деле же, если бы меня сюда привели с завязанными глазами, я бы скорее решила, что очутилась в чьем-то подвале. Гладкий, лишенный мусора и камней, пол отдаленно напоминал мостовую: ровный, если закрыть глаза на бугристость. Светлые, бежево-серые стены будто отшлифованы, а потом выбелены. И только низкий и неровный потолок, весь в зазубринах и острых углах, напоминал о том, что это помещение не выстроено руками человека.

Пока я озиралась по сторонам, ошеломленная увиденным, Адриан в компании одного из светящихся шаров деловито изучал стены и углы пещеры. Опомнившись, я слегка покраснела: сама просила помощи, а в итоге стою столбом, а всю работу за меня делает синеглазый. Нужно было срочно исправляться.

Неуверенно шагнув к противоположной стене, я задумалась: а что, собственно, надо искать? Хотя, тут так пусто, что будет чудо, если мы найдем хоть что-то. Скорее всего, предположение с якорем-предметом неверно, его просто не существует. Я насупилась, представив как буду блеять перед синеглазым, пытаясь объяснить, что это не я так решила, что женитьба на мне — это насущная необходимость.

Вот сколько всего было сказано в моем мире про необходимость внимательно и сосредоточенно выполнять любое дело, если за него взялся! Вот что мне стоило сначала осмотреть до конца пещеру, а потом уже думать о проблемах? Ничего. Но я все равно брела вдоль стены, слегка касаясь кончиками пальцев холодного гладкого камня, и пыталась решить, что и как буду говорить Адриану после того, как мы ничего не найдем. Вопреки взятым на себя обязательствам, я так увлеклась своими мыслями, что ничего вокруг не замечала. И в итоге, став на что-то очень уж скользкое, потеряла равновесие, больно свалилась на спину и полетела в стену ногами вперед.

Сердце ухнуло куда-то даже не в пятки, а в недра земли. Я сдавленно пискнула, крик от испуга застрял в горле. А в следующий миг то, что было монолитной и почти гладкой стеной, вдруг растаяло передо мной клочьями ночного тумана.

Едва я только пересекла какую-то невидимую черту, на которой, наверное, и находилась иллюзия стены, скольжение прекратилось. Но перед этим я успела ощутимо проехаться ногами по камням и удариться о не замеченную мною преграду бедром.

Где-то позади меня Адриан изумленно позвал:

 — Диана?!. Ты где? Что случилось?

Кое-как перевернувшись на бок и проклиная собственную дурость, я огляделась и хмыкнула: вокруг меня были сплошные стены. На этот раз именно такие, которые соответствовали моему пониманию пещеры: неровные, усеянные острыми осколками и впадинами, кое-где влажно поблескивающими и… хорошо видными. К счастью, огонек, созданный Адрианом, прилетел сюда вслед за мной. Так что я хотя бы видела, куда можно ставить ноги и опираться руками.

Кряхтя, как старая бабка, я встала на четвереньки, а потом осторожно выпрямилась и прислушалась к своим ощущениям. Ушибленное бедро побаливало, но не критично, саднили задние поверхности лодыжек и левая ладонь. Все-таки ободрала об камни! Я вздохнула. Будет мне на будущее наука, чтоб не зевала по сторонам в подозрительных местах.

 — Диана?!

На этот раз в голосе синеглазого уже звучала неподдельная тревога.

 — Адриан, я тут! Одна стена — это что-то вроде завесы, я поскользнулась и пролетела сквозь нее, как сквозь дым!

Я даже юбку не успела отряхнуть толком, а одна из стен дрогнула и поплыла, как некачественное изображение краской, на которое плеснули растворитель. И ко мне шагнул синеглазый:

 — Диана, ну слава богу! — в его голосе звучало нешуточное облегчение. — Я тебя убью собственными руками когда-нибудь! Чтоб не влипала в неприятности! А то я поседею из-за твоих выходок раньше времени!

Я вскинулась, услышав слова Адриана. Но возмутиться произволом у меня не получилось. Синеглазый с видимым облегчением сгреб меня в охапку и прижал к своей груди:

 — Дурочка… У меня сердце чуть не остановилось, когда я понял, что в пещере тебя нет! Ты смерти моей хочешь?

Слова хоть и являлись грубыми по своей сути, были сказаны с такой непередаваемой интонацией, с таким теплом и беспокойством, что я невольно замерла, прижавшись к мужской груди и прислушиваясь к сильным ударам чужого сердца. В руках Адриана мне было тепло, уютно и надежно, я ощущала себя в безопасности, защищенной. И в какой-то момент поняла, что могу так стоять целую вечность. А может, это будет и неплохо, если мне придется стать его женой?

Додумать эту мысль у меня не вышло. Успокоившийся Адриан аккуратно отстранил меня от себя и озабоченно оглядел:

 — Сильно поранилась? Кости целы?

Я хмыкнула и вздохнула. Прозаические вопросы синеглазого напрочь убили все мое романтическое настроение:

 — Ушиблась немного и кожу содрала о камни. Не смертельно. К вечеру про большинство своих боевых ран забуду. Разве что ушиб еще поболит несколько дней.

 — Где ушиблась? — синие глаза ощупывали меня будто сканером.

Пришлось показать свое несчастное бедро:

 — Здесь.

Стоило только мне убрать руку, как на то место, которого мгновение назад касались мои пальцы, легла ладонь Адриана и синеглазый едва слышно шепнул:

 — Я не очень хорош в лекарском деле, но боль все же снять могу.

В тоже мгновение, как я ощутила руку синеглазого на своем бедре, мне стало вдруг невероятно жарко. Будто от руки Адриана по крови распространялся жидкий огонь. Было ли то реакцией на прикосновение или так проявлялся целительский дар синеглазого, я не знала. И спросить не посмела.

Адриан так пристально, так загадочно на меня смотрел, удерживая ладонь на ушибленном месте, что мне даже в какой-то момент показалось, что он меня сейчас поцелует. Я даже непроизвольно облизнула вдруг пересохшую нижнюю губку.

Синие глаза напротив потемнели, как штормовое море. Но этот… этот гадский дракон как ни в чем ни бывало отнял ладонь и улыбнулся:

 — Вот так. Теперь ты сможешь сама до дому дойти, без посторонней помощи.

Адриан отодвинулся от меня и принялся как ни в чем ни бывало осматривать вновь открывшуюся пещеру. А на меня накатило такое жуткое разочарование, что я с трудом удержалась, чтобы не топнуть капризно ногой. Пришлось напомнить себе, что поцелуй я как бы и не заработала. А буду и дальше прицельно швыряться огрызками, то рискую и вовсе получить адекватный ответ. Аргумент был весомым и действенным. И помог мне взять себя в руки. Вот только разочарование от этого меньше не стало. И чтобы его заглушить, я тоже начала осматривать подземелье, в котором оказалась из-за собственной невнимательности.

Первое, что бросилось в глаза: это лодка в ближнем ко входу углу пещеры. Адриан уже склонился над ее бортом. Подойдя поближе, я с удивлением увидела выражение брезгливости и крайнего отвращения на его породистом лице:

 — Вот теперь я точно уверен, что за жемчуг погибший мужик подпитывал Кайлу своей жизненной силой.

Интересно, как это Окул подпитывал ведьму? Я тоже заглянула внутрь лодки, ничего не понимая. Лодка как лодка: похожа на пустую ореховую скорлупу. Даже доски в качестве лавки нету. Зато на дне валяется что-то наподобие полусгнившего тюфяка. Странное место для постели… Постели? Меня словно ошпарило кипятком внезапно нахлынувшее озарение. Тюфяк, брезгливость на лице Адриана и его предположения вдруг увязались в одну стройную логическую цепочку, и я ошарашенно хватанула воздух ртом. Окул с ведьмой?.. Тут?  Щекам стало невероятно горячо.

Вообще, вместе с омолодившимся телом я получила в довесок так же кучу проблем с такими же омолодившимися гормонами, которые через раз устраивали мне такую революцию, что я, взрослая в принципе тетка, не знала, как себя вести и как справиться с проблемой. И самым большим затруднением для меня были реакции молодого тела на синеглазого.

Адриан гадливо, кончиками пальцев принялся ворошить тюфяк:

 — Отвратительно… Но, думаю, что нам это на руку. Мужик этот, как его там, погиб. А другие, уверен, поостерегутся связываться с ведьмой. А значит, Кайла уже не сможет вернуть былую силу даже если мы не отыщем яко…

Синеглазый вдруг оборвал себя на полуслове, замер на месте с приподнятой рукой и ошарашенно моргнул. Я напряглась:

 — Что такое, Адриан?

Мужчина молчал, словно я и не к нему обращалась. Тогда я осторожно его обогнула, чтобы было лучше видно и заглянула в лодку опять. Вот только увидеть ничего не успела.

С диким рыком Адриан вдруг отшвырнул в сторону комковатый грязный тюфяк и схватил что-то, тускло блеснувшее в полутьме пещеры. Я испуганно отшатнулась:

 — Адриан!

На синеглазого было страшно смотреть: черты породистого лица заострились и приобрели какое-то хищное выражение, губы искривились, обнажая, как мне показалось, увеличившиеся клыки, а глаза вспыхнули мрачным огнем.

Целую долгую минуту Адриан стоял вот так, скалясь куда-то в пустоту и что-то сжимая в руках. Я не то, что шевелиться, боялась даже глубоко вздохнуть, чтоб не привлечь к себе внимание. Почему-то казалось, что вот этот, незнакомый мне Адриан, способен не просто причинить боль, он способен даже убить, защищая то, что сжимает в руках.

Постепенно синеглазого попустило. Черты лица разгладились, клыки спрятались, глаза стали выглядеть привычно. Найдя меня взглядом, Адриан с некоторым удивлением меня оглядел:

 — Диана? Что такое? Что с тобой? Кого ты так испугалась?

Синеглазый настороженно огляделся. А я с облегчением перевела дух и осторожно ответила:

 — Тебя.

 — Меня?!

 Он так удивился, что я изумленно хлопнула глазами. Что он нашел на дне лодки? Кольцо всевластия? Мне только неадекватного дракона тут и не хватает! Тоже мне еще, Фродо нашелся!

 — Адриан, — я сделала крохотный шажочек назад, показывая, что я не собираюсь нападать и отбирать то, что синеглазый сжимал в руках, — скажи мне, пожалуйста, просто скажи! Не надо показывать или давать. Что ты там нашел, на дне лодки? — Адриан нахмурился. Я поспешила добавить: — После того, как ты схватил свою находку, ты изменился до неузнаваемости и сильно меня напугал. Мне показалось, что ты сейчас нападешь на меня и разорвешь в клочки.

В синих глазах мелькнуло недоверие. Адриан разжал сцепленные в замок руки и подозрительно на них покосился. А потом протяжно вздохнул:

 — Прости. Не хотел пугать. Просто… Слишком уж неожиданной оказалась находка. По-видимому, отец прав, Кайлу тут держит якорь. — Он поднял руку и показал мне кольцо, а вернее, ободок из металла, тускло поблескивающий в свете магических огоньков. — Я как-то не ожидал найти в логове ведьмы свой брачный браслет, который вообще-то должен храниться в моей сокровищнице дома. А не на острове. — Он снова сжал свою находку в руке. Но на этот раз в одной. А второй, свободной, вначале сильно сжал себе переносицу и вздохнул. А потом протянул ладонь мне: — Пойдем отсюда, тут больше делать нечего. Что хотели — мы нашли.

Адриан молча за руку вывел меня из логова ведьмы. А потом также молча довел до порога моего дома. И, ни слова не сказав на прощанье, повернулся и будто растаял в сгустившейся тьме…

С трудом отмахнувшись от тяжелых воспоминаний, я все-таки зачерпнула ложкой уже порядком остывшей каши. Что толку гадать, куда делся Адриан и когда появится? Когда появится — тогда и спрошу. Если смелости хватит.

С грохотом отворившаяся входная дверь явила мне на пороге перепуганного Курьяна и заставила от неожиданности уронить ложку на стол, забрызгав столешницу кашей и молоком. Я недовольно покосилась на визитера. Но Курьян не проникся. Тяжело дыша и выпучив глаза, он выпалил:

— Хозяйка, к острову движется чужой корабль! Виган велел быстро вас предупредить! Корабль не купеческий!

В первую секунду я чуть не ляпнула: «Какой-такой корабль? А я тут при чем?» Но, к счастью, вовремя прикусила язык. Селяне уже давно бегали ко мне со всеми своими проблемами. Иногда даже доходило до абсурда. Пару недель назад мне пришлось мирить между собой двух соседок: одна из них, Верея, собрала сливки и хотела отнести их другой своей соседке, муж которой помогал Верее летом, в то время, когда ее собственный супруг работал на Большой земле. Верею кто-то отвлек, она поставила горшочек со сливками на стол и вышла. А в кухню во время ее отсутствия пробрался соседский кот и… перевернул горшок. Часть сливок просто сожрал, часть стекла со стола на пол. И Верея выставила претензии владелице кота.

Казалось бы: абсурдная ситуация. При чем тут я к тому, что чей-то кот сожрал чьи-то сливки? Я же не царь Соломон! В моем мире у кого только и что только не воровали коты. Но… Молочные продукты на острове были на вес золота, коров в деревне было мало почему-то. И я только планировала это упущение исправить. Но кот-то вообще на острове был один. Его хозяйка, Малка, получила животное в дар от тогда еще жениха.

Бабы друг другу прямо передо мной чуть волосья не повыдирали. И как бы мне ни было смешно и неприятно, пришлось что-то решать. Гаркнув на молодок, я задумалась: а что, собственно, делать? Кто тут понес урон? В общем, после того, как я велела владелице драгоценного кота выплатить стоимость горшка сливок той, до кого их так и не донесли, вся деревня начала на меня смотреть с обожанием. А я с ужасом ждала, что ко мне на разбирательство притащат козла или свинью. И жалела, что не обошлась со спорщицами строже. Пусть бы в дальнейшем такие споры разбирали сами, между собой.

— Курьян, — позвала я, натягивая свою бессменную куртку-фуфайку, — а что за корабль? Что тебе известно?

Парень, по-прежнему мнущийся на пороге, теперь уже у закрытой двери, с готовностью выдал:

— Не знаю, госпожа Хозяйка! Мы с мужиками на пристани работали, там кое-что подновить нужно, когда кто-то из младших пацанят заметил на горизонте корабль. Я вообще не помню такого, чтоб к Драконьему перевалу приближались какие-то корабли. А тут вскоре стало понятно, что он не просто пройдет мимо в виду острова, а целенаправленно идет прямо к нам. Ну, как это стало понятно, так Виган меня за вами и послал. А что корабль не купеческий, так это Виган сказал, он давно в море ходит, чай, разбирается.

Я молча кивнула, показывая, что услышала. И, повязав голову теплым платком, позвала:

— Пошли, глянем, кто там к нам пожаловал. И зачем.

Больше всего меня волновал вопрос безопасности. Если корабль не купеческий, значит он быстроходный. Военный? Пиратский? Споро переставляя ноги по весенней распутице и цепляясь за руку Курьяна, чтобы не упасть, я последними словами ругала себя, что до сих пор не расспросила Адриана и мужиков, что может нас ожидать. А теперь вот синеглазый исчез в неведомых далях, а к нам кто-то пожаловал…

***

По раскисшей дороге идти то еще удовольствие. У меня ноги поминутно расползались в разные стороны, как у коровы, стоящей на коньках. Мы с Курьяном довольно долго шли через всю деревню на другой конец острова по весенней распутице, но к моменту моего прихода корабль-пришелец еще не причалил и нам еще пришлось ждать немало времени, пока лодка с мужиками-добровольцами проведет нежданного гостя наиболее безопасным путем.

К самой пристани корабль подойти не смог. Как мне пояснил стоящий рядом Виган, он был намного больше тех кораблей, которыми пользовались селяне. По сути, во владении острова были большие лодки под парусами. А тут…

— Это же клипер! —  с легкой завистью и некоторой тревогой выдохнул Виган, когда судно подошло поближе к береговой линии и стали видны не только паруса и абрисы самого корабля, но и мельтешащие по палубе фигурки людей.

— И чем нам это грозит? — спросила я, вырывая Вигана из его мыслей.

Моряк слегка вздрогнул, покосился на меня и наморщил лоб:

— Клиперы — очень дорогие корабли. Купцы ими никогда не пользуются. Как правило, на таких кораблях перемещаются аристократы. — Виган смущенно и забавно поднял домиком мохнатые брови: — Простите, госпожа Хозяйка, но я мало что знаю про эти корабли. Даже так близко вижу впервые!

Я невольно нахмурилась. У острова проблемы? Что можно ожидать от этого, негаданно свалившегося нам на голову гостя? Из истории своего прежнего мира я знала, что визит аристократа куда-либо, как правило, означал проблемы для местного населения. Если только там гостя не встречал собрат-аристократ.

Остро пожалев, что синеглазый куда-то сгинул, я решительно распорядилась:

— Виган, село нужно предупредить. От аристократов можно ожидать всего, чего угодно. И не всегда хорошего. Будьте все начеку.

Раз нет Адриана, придется справляться как-то самим. Но этого я, конечно же, вслух не сказала.

Еще раз я помянула синеглазого незлым тихим словом, когда наблюдала, как со шлюпки, приплывшей с корабля, на мостки с брезгливо-надменным выражением лица выбирается белокурый разряженный франт в ботфортах с отворотами. Франт дул щеки, оглядываясь по сторонам, и придерживал рукой широкополую шляпу, украшенную странными перьями, чтобы ту не унесло ветром в море. Определить на расстоянии его возраст у меня не получалось. Но в целом мужчина напоминал мне придворного короля-солнце из виденных мною в прошлой жизни исторических фильмов.

По позвоночнику вниз скользнула холодная капелька. Кажется, у нас у всех большие проблемы. Аристократы времен Людовика четырнадцатого отличались не только надменностью, но и грубостью, порожденной их положением и вседозволенностью.

То, что я не ошиблась в своих прогнозах, стало понятно, едва только франт добрался до нас. Приблизившись к мне и окружавшим меня мужикам, франт брезгливо нас оглядел и бросил в пустоту, ни на кого не глядя:

— Маркиз де Шо. Кто тут у вас главный? Моему клиперу необходимо пополнить запасы воды и продовольствия.

Мужики, все как один, посмотрели на меня. Я внутренне застонала. Молодцы, что тут сказать. Мало того, что у меня вид неприглядный, так еще и женщина. Аристократ меня вообще за человека считать не будет, и попробуй ему что докажи. Так и вышло.

В пустых и равнодушных глазах маркиза на миг мелькнуло удивление при виде меня. А потом он глумливо протянул:

— Баба за главную? Ну-ну… — Я молча ждала продолжения. И аристократишка не разочаровал: — Ну?! Чего вылупилась? — заорал он на меня, некрасиво багровея гладко выбритыми щеками. — Не слышала, что ли? Нужна вода и еда! И побыстрее, я опаздываю на аудиенцию к Его Величеству с важными новостями!

Понимая, что если сейчас я дам слабину, то отвоевать своих селян уже не смогу никогда, я смело встретила взбешенный взгляд маркиза:

— Пресной воды, хвала дракону, на острове достаточно. Можете набрать в колодце, Курьян покажет в каком.  — Я оглянулась мельком на парня, и он кивком дал понять, что сделает. — А с продуктами у нас самих не очень хорошо. Весна, что поделать. Но немного крупы и копченой рыбы продать можем.

— Продать?! — Кирпично-красные щеки маркиза стали фиолетовыми от злости. Я даже испугалась, что его хватит удар. — Королевскому посланнику все должно быть выдано по первому требованию!

Я покачала головой:

— Селяне продукты покупали за кровно заработанные серебрушки. Так с чего они должны отдавать просто так заработанное тому, у кого этих серебрушек куры не клюют?

Маркиз опешил от такой отповеди и хватанул воздух широко открытым ртом, будто выброшенная на берег рыба. Краем глаза я заметила, как попятились назад к лодке матросы, приплывшие с аристократом. В голове мелькнуло: «Сейчас этот индюк надутый на меня кинется!» Увы, я не ошиблась.

Неуловимым движением руки выхватив что-то из-за отворота правого сапога, маркиз шагнул вперед и замахнулся на меня:

— Ах ты грязная тварь! Я тебя научу, как нужно разговаривать с королевским посланником!

В воздухе угрожающе свистнула плетка. Но не успела я как-то на это отреагировать, как маркиз вдруг поскользнулся на чем-то, нелепо взмахнул в воздухе руками и, сверкнув подошвой ботфорт, сел перед нами на задницу.

Повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь свистом ветра, шумом волн и криками голодных чаек. То, что маркиз поскользнулся, само по себе было странным: вокруг был лишь песок, грязь начиналась примерно через десяток метров от пляжа. Но я, честно говоря, уже перестала удивляться таким мелким странностям и чудесам. Только мрачно подумала, что еще б и огрызком в лоб для полноты счастья аристократишке бы не помешало. Для профилактики спеси, так сказать.

Огрызка для маркиза не нашлось. Зато одна из шныряющих в небе в поиске добычи чаек вдруг как-то нехотя повернула к берегу и подлетела к нашей группе. Зависла над маркизом, смешно склонив на бок белоснежную голову с черным клювом, будто изучая ошеломленного аристократа. А потом развернулась ко мне хвостом и…

Птицы так не делают, я в этом уверена. Так что мне оставалось только гадать, кто заставил прожорливую птичку поднатужиться и выдать целый залп из трех смычных «птичьих меток».