Глава 3

Мое возвращение с сумками и саженцами видели по крайней мере пять человек. Из них три женщины. Из них — одна точно помогала собирать Ширу в последний путь. Но все молча проводили меня хмурыми взглядами. Ну и ладно.

Вообще, моя истерика на пляже принесла неожиданные плоды. Если не считать того, что на душе у меня стало значительно легче, то в плюсах — обнаружение моих вещей, нахождение целого леса камыша, или как здесь называют это растение, ну и ящерка… Я покосилась на свое запястье. Какая-никакая, а живая душа. Все же не так жутко и тоскливо будет одной в доме. К тому же, пока я топала к деревне, в голове выкристаллизовался примерный план действий по моему обустройству в новом мире и новой жизни.

Конечно, легко не будет. Но где наша не пропадала. Сначала разгребу дом и подворье, наведу порядок и заодно оценю состояние построек. Ну и отыщу продукты. Должны же быть у Ширы хоть какие-то запасы? Не святым же духом, то есть, магией, она питалась? А вот потом уже буду искать «добровольца», который посвятит меня в реалии местной жизни. Может, мне повезет и по домам ходить не придется. Может быть, кто-то решит полюбопытствовать, как поживает новая хранительница, или кому-то понадобятся мои услуги. Вот тут-то я горемыку и возьму в оборот. Я хищно оскалилась.

Войдя в дом, я с порога опять столкнулась с проблемой. Пока провожали Ширу в последний путь, потухли те странные осветительные шары, которые зажигала еще бывшая хозяйка дома. То ли из-за того, что прежней владелицы дома с ее магией тут уже не было, то ли по какой-то иной причине, но в доме было темно, как у негра в ж… гмм… седалище.

Возник вопрос: что делать? Ввиду отсутствия магии я их зажечь не могла. И выходило, что мне либо придется жить в горнице с ее тремя окнами, либо…  Либо можно было попробовать открыть занавешенное Широй окно и самой проверить, что там за омут такой, который может свести с ума.

Я решила рискнуть и попробовать начать с окна. И разбираться с проблемами по мере их поступления. Оставив сумки и саженцы у порога, я по памяти, на ощупь, побрела искать окно, чтобы его открыть.

То ли моя память значительно улучшилась по сравнению с тем, что было, то ли местный Всевышний меня хранил, но окно я нашла сразу и без проблем. Ни разу не споткнувшись. Нащупав ткань, которая его закрывала, я боязливо отогнула уголок. Мало ли? Но за грязным и пыльным стеклом был только заросший сухим бурьяном огород, покосившийся забор а-ля плетень и кривобокая постройка по типу сарая. Ничего странного, страшного или подозрительного я не заметила. И тем более, никаких омутов и водоворотов. Хмыкнув, я смелее отодвинула ткань, пуская в комнату серый свет пасмурного дня и насмешливо наблюдая за жирным пауком, торопливо удирающим от моего произвола, и грозя мне кулаками со всех шести лап. Это, конечно, не панацея, но на первое время сойдет. А потом что-то придумаю. Длинными зимними вечерами открытое окно не спасет.

Дневной свет, пусть и слабый, выставил мое новое жилище в самом неприглядном свете: все грязное, серо-черное. Ну просто логово, а не дом! Только упитанным паукам тут и жить. У меня снова навернулись на глаза слезы. Ну вот за что мне это все?! Чем я перед мирозданием провинилась?

На запястье закопошилась позабытая ящерка. Найденыш выпростал хвост и его кончиком принялся поглаживать меня по руке, подмигивая янтарным глазом: мол, не дрейфь! Прорвемся!

От неожиданности слезы сами собой высохли. Я хмыкнула:

— Ты уверена?

Янтарный глаз снова мигнул. Будто бы рептилия меня поняла и ответила. Чудеса! Хотя, после беспроводного освещения можно и в разумную ящерку поверить. В последнее даже легче. Животные и в моем мире часто бывают разумными.

Саженцы я оставила в темном предбаннике. Их нужно посадить в первую очередь. Вот сейчас разберусь с сумками, осмотрю дом, потом выйду во двор. Пристрою саженцы, прикину, что и где сажать весной, а потом… Наполеоновские планы. Потом будет суп с котом. Я вздохнула и водрузила сумки на скамью у окна. Не торопись, Диана, проблемы нужно решать по мере их поступления.

Первой потрошить я стала хозяйственную сумку в тайной надежде, что хвостатая приживалка оставила мне хотя бы хлеб. Есть хотелось неимоверно. Если вчера я слишком перенервничала, чтобы думать о еде, то сегодня желудок, получивший с утра только чашку холодной воды, басовито материл нерадивую хозяйку.

Вообще, с продуктами нужно было что-то решать. Но сначала я хотела провести инвентаризацию запасов в доме. Если они тут были. А потом уже думать что-то дальше. Хотя, что тут думать? Местных денег у меня нет. Содержимое моего кошелька, и в родном городе скудное, тут и вовсе скорее всего не имело никакой ценности. Иначе я сильно удивлюсь.

Впрочем, удивляться и так было чему. В хозяйственной сумке, помимо нетронутой никем колбасы, хлеба, десятка сырых яиц и пачки сливочного масла, обнаружилась еще немалых размеров кожаная косметичка, доверху набитая какими-то побрякушками!

Я так и села при виде этой находки. Хорошо хоть мимо лавки не промахнулась. Чьи это дурацкие шутки? Я сама сроду не носила никаких украшений кроме тоненького обручального колечка и маленьких золотых сережек с советским «рубином». А в найденной косметичке оказалось с десяток толстенных цепочек с крупными медальонами, несколько пар таких же весомых, «цыганских» серег, кольца, браслеты и что-то вроде брошек или булавок. И все это из серебра. Я не поленилась, проверила пробы.

Вывалив все это богатство на замызганный стол, я растерянно протянула:

— Ничего не понимаю… Такое ощущение, что какой-то карманник вытащил это вместо кошелька. А когда понял, что у него в руках, то кинул, куда придется, и попал в мою сумку. Но ведь так же не бывает?

За неимением другого собеседника, я разговаривала сама с собой, не ожидая ответа. Но ящерка на моей руке, про которую я успела благополучно забыть, вдруг сползла с моего запястья и отправилась обнюхивать найденное богатство как заправская собака. Я вторично потеряла дар речи. Кажется, моим девизом в этом мире станет: «Так не бывает!» А рептилия, потоптавшись по украшениям, одобрительно заурчала и принялась носом подгребать все добро мне под руку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Кое-как справившись с охватившим меня ступором, я потрясенно спросила:

— Что? Пригодится? Ты так считаешь?

Вот чтоб мне провалиться сквозь землю! Ящерка моргнула, глядя на меня янтарным глазом, а потом важно кивнула головой и замерла на месте. Я потрясенно разинула рот:

— А… Ага… Ну, раз ты так считаешь…

Взяв со стола косметичку, я в некотором ступоре принялась запихивать украшения обратно, попутно глядя на своего найденыша и пытаясь решить, как к этому относиться и кого я приволокла в дом. Допустим, украшения эти точно из моего прежнего мира. Не думаю, что тут на ювелирку ставят точно такие же, штампованные пробы. А раз это из моего мира, то за кражу меня не привлекут. И вопрос, как это ко мне попало, имеет чисто академический интерес. Даже если бы и хотела, вернуть я это хозяйке уже не смогу. А тут, может быть, смогу продать и купить тех же продуктов. Но вот другой вопрос очень даже актуален: что тут происходит? Как-то все очень уж подозрительно гладко идет. Любая проблема, возникающая передо мной, решается словно по мановению волшебной палочки крестной-феи. Так не пора ли мне ждать каких-то глобальных проблем?

Вот правду говорят: «Не поминай лихо, пока оно тихо»! Стоило мне только подумать про глобальные проблемы, как ящерка, все еще сидевшая передо мной на столе, яростно зашипела. И юркнула куда-то под стол.

На мгновение я оторопела. А потом ясно услыхала в тишине уверенные шаги. Ко мне кто-то пожаловал…

Я ожидала от визитера всего чего угодно: от вопроса на каком основании я занимаю этот дом, если у меня нет магии, до требования немедленно что-то этой самой магией сделать. Но получила нечто совсем уж невообразимое:

— Ах ты, дрянь приблудная! Мерзавка! — На пороге выросла смутно знакомая женщина с разъяренным лицом и метлою наперевес. — Я тебе покажу, как чужих мужей чаровать! Я тебе!..

Она взмахнула метлой, точно собиралась мести ею замызганный потолок. Или вправду собиралась меня этой метлой треснуть. Но я даже испугаться не успела. Пялилась на нее, как на козу о двух головах. А в этот момент метла задела висевший над входом оберег: некая помесь венка со свисающими с него побрякушками и сплетённой неумелым мастером корзины. Оберег сорвался с насиженного места и шлепнулся взбешенной бабе на голову. Побрякушки тренькнули. Тонкое донышко корзины, которое и держало в кучу все это безобразие, прорвалось. И оберег мельничным жерновом наделся бабе на шею. Она крякнула, выдала непечатное перченое словечко и так и села, где стояла, выронив метлу из рук.

Я понятия не имела, для чего эта странная конструкция висит над дверью и какие функции выполняет, но тем не менее, не удержалась и мрачно спросила:

— Жива? Счастьем привалившим не зашибло?

Тетка испуганно поправила мохнатый воротник, словно он ее и душил. Побрякушки обиженно звякнули. Мол, что тебе не нравится? Мы и так красиво лежим.  А баба боязливо поинтересовалась:

— А почему счастьем?

Я хмыкнула, запихивая забытую от неожиданности на столе косметичку с серебром в сумку:

— Да потому что в моем мире подобные обереги служат для привлечения счастья в дом и для отпугивания зла. На зло ты вроде не похожа… — Я мельком глянула на покрасневшую от смущения бабу и решительно вжикнула молнией, застегивая дамский баул: — Значит, счастье привалило! Вставай давай, долго будешь на пороге сидеть? Рассказывай, кто такая и зачем пожаловала. А то я от неожиданности не совсем поняла, при чем тут муж.

Мой, так вовремя деморализованный, противник, покряхтывая встал на ноги. Баба подняла оброненную метлу, повертела в руках и осторожно прислонила к стене у входа. Затем стащила с шеи возмущенно зазвеневший оберег и опасливо, бочком подобравшись к столу, за которым я сидела, положила его передо мной.

— Мурина я, Хозяйка. А мужик мой — Тит. Прилип, гад такой, к твоему плетню, и не отходит! — Тетка начала потихоньку опять заводиться. — Я ему: иди домой! Нужно хлев почистить и полку, намедни сорвавшуюся со стены, на место приладить! А он мне: не могу! Меня новая Хозяйка зачаровала! Я с места сдвинуться не могу!

Я опешила от услышанного. А у них тут и такая магия есть? Вот только этого мне и не хватает! Хмуро покосившись на собеседницу, я осторожно спросила:

— А с чего он взял, что я его зачаровала? Опыт имеется? Или просто видел такую магию, вот и примерил на себя?

Мурина досадливо махнула рукой:

— Да где б он ее увидел? У нас такого нетути. И Тита в юности русалка чаровала…

Знакомая песня. Я невежливо фыркнула и перебила:

— Понятно все! Ну пойдем!

— Куда? 

Селянка испуганно уставилась на меня. А мне вдруг стало смешно. Пришлось даже губу прикусить, чтобы не рассмеяться:

— Как куда? С мужика твоего чары снимать! Я его специально не чаровала, — быстро вставила, заметив, как потемнело у Мурины лицо, — но мало ли, может, нечаянно зацепила. Или с перепугу вложила больше сил, чем требовалось, а Тит был поблизости. Вот его отдачей и накрыло. Заодно, пошли покажешь, что там у тебя с крышей. Шира говорила, течет.

Стоило мне только вспомнить про крышу, как Мурина подобрела, засуетилась, подобострастно заглядывая мне в лицо:

— Ой, крыша течет в хлеву! Коровенку топит! Надобно починить! Пойдемте, Хозяйка, все, как есть покажу!

Смена формы обращения от меня не укрылась. И я с трудом проглотила хмык. Как крышу залатать, так на «вы» и Хозяйка. А как мужик на заборе у меня висит, так дрянь и мерзавка. Ну ладно. Сейчас я вам наремонтирую! Тем более, что и поесть опять не дали. А голодная хозяйка по определению доброй быть не может!

Дом Мурины был недалеко от моего: через пять домов. И пока мы шли, женщина без умолку трещала о том, что раньше жилось полегче. А в последние годы и рыбы почти нет, и на огородах мало что родит. На лето две трети мужиков и подростков уходят из деревни на Большую землю, чтобы заработать хоть какую-то копеечку и купить на зиму припасов. Семьи между собой договариваются, кто уходит на заработки, а кто тянет хозяйство в деревне, ибо по-другому не выжить. Что много уже перебралось на Большую землю жить. Тут остались те, кто не имеет возможности уехать в никуда: без денег, не имея жилья. Молодежь отпускать на большую землю боятся. Половина тех, кто уходит на заработки, назад не возвращаются. А она, Мурина, наоборот, ждет, когда подрастет старший сын и хочет отправить его на Большую землю, чтоб присмотрел себе там обеспеченную невесту и там женился.

Что я могу сказать? Куда больше горьких слов женщины меня впечатлило увиденное. Дома, кажется, ранее строили добротно, но они уже давно обветшали без должного присмотра. И выглядели не менее убого, чем одежда женщин, смотрящих с хмурым любопытством нам вслед. Почти все плетни покосились так или иначе. А уж пресловутый сарай для скотины, который и требовал собственно ремонта, и вовсе выглядел ожившим кошмарным сном. Перекошенная, кое-как прикрытая дверь. Пучки почерневшей соломы на крыше, между которыми выглядывали перекрученные балки потолка. Не сарай, а скелет сарая, обглоданный временем.

Я не сдержалась и выругалась.

— Мурина, почему сарай для скотины в таком состоянии? Почему вы ждали Ширу, вместо того чтобы перекрыть крышу соломой или камышом? Чем у тебя Тит занимается? Я помню, что он не ходит в море. Но какую-то же работу он выполняет?

Неожиданно Мурина втянула голову в плечи, ее глаза виновато забегали. И я невольно насторожилась:

— Что? Хочешь сказать, что он ничего не делает? — Я начала закипать. Ненавижу бездельников! — Целыми днями шляется в поисках русалок, чтоб разрушить их чары?

Женщина ошарашенно вытаращила глаза и отчаянно замотала головой:

— Бог с вами, Хозяйка! Какие русалки! Тит их боится больше, чем огня! А работу… ну он помогает по хозяйству Доре, она живет через дом от нас. Ее мужик в прошлом году бросил, не вернулся с заработков, вот она и мается теперь одна с двумя девками. А Тит…

Происходящее мне нравилось все меньше и меньше. Я решительно перебила Мурину:

— Пошли!

— Куда? — Женщина запнулась и испуганно вытаращила глаза.

— Посмотрим на дом Доры.

Наверное, Мурина уже и сама была не рада, что пришла ко мне. Но покорно поплелась показывать дом Доры. Ожидаемо, там тоже царило запустение, как и в хозяйстве Тита и Мурины. И все же было немножечко получше. Наверное, бросивший Дору с детьми муж все же был чуть-чуть лучшим хозяином. А когда беспросветность жизни добила, остался на Большой земле. Некрасиво и жестоко. Но понять его я могла.

Дору мы застали как раз в тот момент, когда она при помощи девочки лет десяти-двенадцати пыталась приладить доску на порог перед домом. Мурина осторожно поздоровалась:

— День добрый, Дора, тебе и твоим дочерям! Вот, новая Хозяйка захотела посмотреть, как ты живешь!

Женщина отставила в сторону топор и распрямилась, смахивая со лба выбившиеся из-под платка волосы:

— И вам день добрый, коли не шутите. А че тут смотреть? — Она широким жестом обвела рукой чистое подворье с прилепившимся сбоку от дома то ли хлевом, то ли сараем. — Пока все на месте. Но еще одна зима без мужика, и все начнет сыпаться. Придется тогда и мне бегать к тебе за помощью, Хозяйка.

Женщина говорила равнодушно и без эмоций. Как смертельно уставший от всего человек. И мне неожиданно стало ее жаль. Я еще помнила, как сама осталась с маленькой дочкой на руках без мужа и без поддержки родственников. Свекровь решила, что я не усмотрела за ее сыночком, вот он и ушел раньше времени. А следом за ней вся родня со стороны мужа «забыла» про мое существование и существование Машки. Мои родители старались мне, конечно, помочь. Но много ли смогут помочь люди, один из которых инвалид первой группы? Вот я и билась сама. Но я выжила. У меня оказалось больше возможностей для этого. А эта женщина уже смирилась с тем, что помощи ждать неоткуда, работы и денег нет и не будет.

Прочистив горло, я осторожно спросила:

— А что же Тит? Он вам помогает?

Дора посмотрела на меня, как на идиотку. А потом повернулась к Мурине:

— Прости, но врать не хочу. — А потом уже мне: — Да от Тита пользы еще меньше, чем от этой колоды! — Дора махнула рукой в сторону сарая. — На нее можно хоть присесть иногда! А Тит — тьфу! Одно название, а не мужик! Мы с девочками по весне ждали-ждали, пока он придет и с огородом поможет, а потом плюнули, взяли по заступу и пошли сами огород копать! Вот и вся его помощь! Точно так же и с подворьем: что ни попроси, то все завтраками кормит! Проще самой стать и сделать, чем его ждать!

Мурина побагровела. Я скрипнула зубами. Ну, Тит! Ну погоди у меня! И тут, как по заказу, за спиной раздалось:

— Дора, я у тебя покамест побуду. А то…

Я обернулась. Тит, а это был он, запнулся и побледнел:

— Ой!

На что способна разъяренная и, к тому же, голодная женщина? Правильный ответ: на все. Тит, прочитав у меня на лице свой приговор, отшатнулся от калитки, ведущей во двор Доры, с намерением бежать. Но не успел.

Самым немыслимым образом я умудрилась покрыть разделявшее нас расстояние одним прыжком и уже привычно вцепилась в нечесаную бороденку:

— Ты куда это, гад, намылился?

Вырвавшееся у меня из горла шипение перепугало никчемного мужичонку почти до икоты:

— А… а… домой, матушка Хозяйка! Там у меня это… полку надобно вернуть на место…

Если бы козлиная бороденка Тита была хоть немножечко длиннее, я бы охотно намотала ее на кулак и повозила мерзавца мордой по земле. Но пришлось ограничиться тем, что просто дернула за нее посильней:

— А что ж ты, скотина, про нее не вспоминал, когда обваливал мне плетень? А? А жене своей что про меня плел? Я тебя чаровала? И зачем мне это, спрашивается, нужно?  — Вот тут Тит из бледного сделался нежно-зеленым. — А почему хозяйство у тебя такое запущенное? А? — Каждое свое слово я сопровождала рывком за бороденку. Оторву, ну и ладно. Не велика потеря. — Почему хлев почти развалился? Почему крыша до сих пор не перекрыта? Ты хозяин или кто? Отвечай!

Наверное, если бы у мужика была такая возможность, он бы упал передо мной на колени:

— Смилуйся, матушка-Хозяйка! Так ведь Шира обещалась прийти-то магией помочь!

— Магией? А ты разве не видел, что Шира едва дышит? То есть, ты, здоровенный лоб, — тут я, конечно, приврала, Тит был тщедушным, — будешь по пляжам шляться в поисках русалок, а женщины за тебя будут работать? Пусть и магией?

Вот тут Тит так удивился, что вытаращил на меня глаза и перестал вырываться:

— Так чего там сложного? Руками поводила, и готово! Сараюшка уже не течет…

И вот тут мне вдруг стало до тошноты противно. Я не читала фэнтези и никогда его не любила, но даже я была в курсе, что магия — это некая энергия внутри организма. А отнюдь не «руками поводила, и готово». То есть тот, кто магией занимается, или как там правильно говорят, расходует ресурсы собственного организма. И это не комар начихал. Кто виноват в том, что Тит не считает прикладыванием усилий применение магии? Почему он не считает это работой? Почему на этом острове позабыли про физический труд? Спрашивать было глупо, все равно не ответят. Только меня посчитают идиоткой. Да и не все тут, судя по всему, забыли, что такое работать руками. Дора вон, не ждет милостей от мужиков. Но что-то тут не чисто однозначно. Из всего, что я узнала и увидела, у меня начало складывается впечатление, что хозяйки острова отбывали тут некую повинность. Как заключение в тюрьме, что ли. Вопрос, за что? Что такого произошло в прошлом, что исчезли драконы, пропал жемчуг, сгинул хранитель-мужик и его заменили женщины? Да еще и стали чуть ли не служанками жителей Драконьего перевала!

Шагнув вплотную к Титу, я прошипела ему прямо в перепуганное лицо:

— Значит так, сейчас топаешь домой, берешь инструмент и идешь на берег резать камыш. А потом этим же камышом перекрываешь крышу на сарае. Далее — приведи в порядок дверь, чтоб корова зимой не мерзла, прибей на место полку! И гляди мне! — Я со злостью дернула за козлиную бороденку. — Будешь отлынивать — поговорим по-другому! Я не забыла про твое «обезвреживание» русалок и жемчуг, который они тебе давали! Позже приду и проверю, как ты работаешь!

Выпустив из рук козлиную бороденку, я брезгливо отерла ладонь о длинную цветастую юбку, в которой так и щеголяла. И обернулась к притихшим женщинам:

— Вот так. Отныне, там, где можно что-то сделать руками, магии не будет! Где это видано: крышу от течи латать магическим способом?

Мурина молча открывала и закрывала рот. Думаю, она вообще не могла предположить, чем закончится ее визит в дом нахальной новой хозяйки. Вполне вероятно, что позднее односельчане сделают ее виноватой в том, что я отказалась им помогать магически. Но я ошиблась в своих предположениях.

Я уже повернулась, чтобы уходить, предвкушая, как я наконец доберусь до своей колбаски, когда у меня за спиной раздался сдержанный голос Доры:

— Руками — это хорошо. Но где взять камыш для перекрытия крыши?

Бутерброд, в воображении маячивший у меня перед носом, сделал ручкой приветик и растаял в туманных далях. Как бы информируя мне о том, что ходить тебе, Динка, голодной еще очень долго. Скрипнув зубами и напомнив себе, что Дора передо мной ни в чем не виновата, я обернулась:

— Как это где? Я сама, своими глазами сегодня видела целый лес этого материала на берегу. Правее от того места, откуда в море отправляли лодку с телом Ширы.

В глазах Доры мелькнуло что-то очень странное. Она медленно и с сочувствием покачала головой:

— Нет там ничего. Только песок и узкая полоска пляжа аж до самых скал.

Наверное, если бы это сказал Тит или его жена, я бы не выдержала и вскипела. Но Дора мне была в целом симпатична, поэтому я сцепила зубы и, глубоко дыша через нос, досчитала до десяти прежде, чем ответить:

— Вот как? Нету? Ну тогда идемте вместе и посмотрим. Может быть, мне с горя и привиделось, не буду спорить. Идемте! — С нажимом добавила я, видя, что никто не торопится двигаться с места.

Нашу процессию: я шла впереди и как маленького ребенка тащила следом за руку Тита, провожали странными взглядами. Но мне уже было все равно. Чувство голода трансформировалось в глухую злость и раздражение на весь белый свет. Боженька, ну где я так накосячила, чем перед тобой провинилась? За что ты меня так наказал? Да по сравнению с этим Титом и его приятелем Окулом наш дворник Мирич — ангелочек с нимбом и крыльями!

Тит, надо сказать, и не сопротивлялся своей участи. Только горестно сопел, плетясь следом за мной, как телок на привязи. Так мы и добрались, увязая в песке, до прохода между холмами.

Пыхтя как рассерженный ежик, я на едином дыхании протащила сквозь проход между холмами покорного мужика и, остановившись у края пожухлого поля, уперла руки в бока:

— Ну?! Это что, по-твоему? Призрак? — Тит ошалело моргал и таращился на открывшуюся ему картину, разинув рот. Я рассвирепела окончательно. И, схватив непутевого за плечи, развернула лицом к камышам: — Это что такое, я тебя спрашиваю???

Тит покорно позволял собою вертеть, не издавая ни звука, и я гаркнула на весь пляж, так что чайки испуганно взвились вверх из-за ближайшего холма:

— Дора, Мурина, а ну-ка идите сюда! Это что по-вашему?

Женщины подошли сразу, почти бегом. Но если я ожидала от них другой, более адекватной реакции, то просчиталась. И Дора, и Мурина, подойдя к нам с Титом, тоже выпучили глаза, как рыбы, увидевшие под водой зонтик. А через мгновение обе повалились передо мной на колени, хватая меня за подол юбки и причитая:

— Матушка Хозяйка! Матушка Хозяйка! Да благословят тебя драконы!

Я опешила. И невольно нахмурилась, глядя на этот священный экстаз. Злость куда-то отступила до поры, до времени, а я мрачно поинтересовалась:

— Что такое? Дамы, что за истерика? Что такого особенного в этом поле?

Женщины успокоились далеко не сразу. Причем, мне же и пришлось их поднимать с колен. Сами они, похоже, на это не были способны.

Первой пришла в себя Дора.

Смахнув с лица навернувшиеся на глаза слезы, женщина судорожно всхлипнула:

— Простите, Хозяйка! Запамятовали мы, что вы — не местная и не можете знать, что нашли. А это — она широким жестом махнула на поле — драконья ягода. Редкость несусветная! Я ее не видела с детства. Последний раз еще совсем девчонкой была, когда старшая сестра брала меня с собою за этой ягодой.

Я скептически прищурилась. Просто ягода? И все? А из-з чего столько шума?

— А чем же хороша эта ягода? Просто редкая? — Я обвела взглядом высохшее поле ища ягодки. — Ну надо запомнить место, вернемся сюда в будущем году, наберем ее.

У Доры стал вид ребенка, которому показали леденец, а потом отобрали:

— Как… в будущем году? А сейчас ягоду бросим?

Теперь пришла моя очередь ошеломленно моргать:

— Так тут же уже все высохло! Ягоды небось или пропали, или птицы их поклевали!

Оказалось, что эта ягода настоящий кладезь полезности. Растет не более двух-трех ягодок на куст, окончательно вызревает уже на погибшем кусте поздней осенью. И очень сильно спасает поздней зимой и ранней весной, когда припасы подходят к концу, а из-за зимних бурь рыбаки частенько не могут выйти в море за уловом, и люди вынуждены есть одну пустую кашу. В это время часто много болеют. Особенно дети. И вот благодаря одной этой ягодке можно получить несколько горшков целебного питья, которое спасает и от простуд, и от кровоточивости десен.

Для себя я сделала вывод, что эта ягодка сродни нашим лимонам и клюкве — содержит в себе много витамина С. А значит, раз такое дело, ее стоило выбрать всю, что тут есть.

Дора отчаянно закивала головою:

— Сейчас подниму всех, кто в состоянии выйти за ягодой! Выберем все! А потом поделим между домами поровну!

Я кивнула. Вот и ладушки.

— Хорошо. Женщины и дети за ягодой, мужики — за камышом. И чтоб все крыши в деревне привели в порядок! Я позже проверю. А пока, — внезапно на меня накатила усталость с такой силой, что мне казалось будто первый же порыв ветра может унести меня в открытое море, — я пойду к себе. Извините, но я еще ничего не ела и не спала с того момента, как тут оказалась. — От неловкости я невольно покраснела. Признаваться в слабости было неприятно, но я понимала, что уже исчерпала все свои силы.  — А потом нужно еще навести в доме порядок. У Ширы видимо на себя уже не хватало сил в последнее время. Но если что — зовите, приду.

Дора и Мурина согласно закивали головами. Но мне показалось, они не особо ко мне и прислушивались. Наверное, уже прикидывали, кого позвать на ягоду и как припахать мужиков.

И я поплелась домой. Ноги уже еле передвигались, увязая по щиколотку в песке, заплетаясь между собой. Я уже даже не о бутерброде мечтала, я хотела закрыться в горнице, упасть прямо поверх пестрых тряпок, доставшихся мне от Ширы, и так и уснуть. Разбирать ложе покойницы и приводить его в порядок не было уже никаких сил.

Дора и Мурина обогнали меня по дороге, по очереди подпихивая в спину ошалевшего и не сопротивляющегося Тита. Так что, когда я вошла в деревеньку, там уже все суетились, собираясь на промысел. В отличие от утреннего моего возвращения, сейчас мне все уважительно кланялись. Вот только мне было все равно. Я держала курс к кровати. Но дойти до нее мне оказалась не судьба.

Уже у самого порога дома мне в спину прилетел крик:

— Хозяйка! Хозяйка! А поле-то пропало!

Смысл услышанного не сразу пробился в мой, затянутый пеленой усталости мозг. Я несколько секунд постояла на месте, тупо глядя на закрытую дверь дома и пытаясь сообразить, о каком поле идет речь, почему оно пропало и причем тут я. А когда до меня дошло, то пришлось сцепить зубы, задержать дыхание и посчитать до десяти, пережидая, пока схлынет накрывшая меня волна ярости пополам с отчаянием.

Позади неуверенно позвали:

— Хозяйка?..

Я неохотно развернулась и уставилась на тощего пацаненка лет десяти на вид. Взлохмаченная шевелюра, серая то ли от грязи, то ли так было задумано изначально рубашка и обтрепанные штаны чуть ниже колена. Он смущенно потупился под моим взглядом, шмыгнул носом и шаркнул в пыли ногой:

— Там это… меня, как самого быстрого за вами послали… наши на берег пришли, тетка Мурина стала искать проход — а кругом один песок. Тетка Дора начала на тетку Мурину орать, что та специально всех кругами водит. Себе решила прикарманить всю ягоду. Тетка Мурина и себе начала орать, что раз-де тетка Дора такая умная, то пусть сама людей на поле и ведет. Ну и…

Я выдохнула, подняла вверх лицо,с тоской глядя на небо, и больше не вслушиваясь в бесконечный и нудный пересказ:

— Да вы надо мною издеваетесь, что ли?..

Вообще-то, я обращалась к местным богам. Но пацаненок все принял на свой счет, побледнел и испуганно замотал головой:

— Не-не, Хозяйка, я вам не брешу! Святым драконом клянусь!

Смирившись с тем, что сон и отдых опять отодвигаются в далекие дали, я подошла к пацану:

— Ладно. Пошли, будем разбираться, куда вы в мое отсутствие дели целое поле.

Я пошутила. Но мальчишка споткнулся и с ужасом покосился на меня.

Пока я с провожатым доплелась до прохода, ведущего на поле с ягодой, Мурина и Дора чуть не подрались. Я издали заметила орущих друг на друга женщин и стоящих вокруг них группками односельчан. Тоже мне еще, зрелище нашли. Нет, чтоб разнять и делом заняться. А пока я доплелась до них, то Мурина уже и руки протянула то ли платок с головы Доры сдернуть, то ли глаза сопернице выцарапать. Визг стоял до небес.

На меня никто не смотрел от слова вообще. Даже когда я подошла вплотную и устало поинтересовалась, почему стоим и вопим, вместо того чтобы работать, никто и головы не повернул. Сопровождавший меня пацаненок испуганно покосился на меня, потом на орущих женщин, и втянул голову в плечи. А меня вдруг взяла злость.

Да твою же бабушку! Ну почему тут все наперекосяк? Почему местные самостоятельно вообще ничего не могут сделать? Я с тоской посмотрела на свинцово-серые беспокойные воды бесконечного моря, потом перевела взгляд на песчаные холмы, поросшие уже пожухшей травой, набрала полную грудь воздуха и рявкнула так, что меня, наверное, слышали и в деревне:

— ТИ-И-ИХО!!!

Скандалящие бабы растерянно замолкли.  Деревенские все, как один, повернули ко мне головы. Даже холодный осенний ветерок, трепавший мою юбку, пугливо притих. Я устало потерла лоб. Собственный крик болью отозвался где-то в глубине черепушки.

— Вы чего склоку устроили? Вот он, проход! — Я махнула рукой на знакомую тропинку между холмами. — А вы, вместо того чтобы работать, орете, как голодные чайки!

Дора и Мурина потупились. Кто-то из селян несмело подал голос:

— Так это, матушка Хозяйка, мы тутечки все обшарили, за каждый песчаник заглянули, но кругом был только песок! И сюда тоже ходили! Я с Малушей точно ходил! И другие заглядывали…

Я махнула рукой:

— Ладно, я поняла. А сейчас гляньте: есть поле?

Какая-то девчушка, из тех, что стояли ближе всех к проходу, юркнула по дорожке между холмами. Через несколько секунд раздался ее ликующий крик:

— Есть! Есть ягода! Много!

Селяне неловко затоптались на месте, косясь то на меня, то на проход к полю. Я невольно вздохнула. Детский сад какой-то! Скандалить без воспитательницы можно, а работать без разрешения нельзя. Махнула опять обреченно рукой:

— Ну что вы на меня смотрите? Идите уже! Я так понимаю, мне придется тут сидеть, пока вы все не выберете. А то уйду, а вы без меня опять на поле не попадете. А я есть хочу и спать. — Пожаловалась скорее сама себе. — С того момента, как очнулась тут на пляже, еще ничего не ела и не спала. Устала уже, сил нету…

Я дождалась, пока все пройдут по тропинке между холмами, а потом и сама пошла к полю. С моря дул довольно прохладный ветер, и я в своей толстовке быстро начала мерзнуть. По идее, песчаники должны были от ветра прикрывать.

Когда я подошла к полю с драконьей ягодой, там уже кипела работа. Мужики шуршали в камышах, добросовестно заготавливая материал для ремонта крыш. Женщины и дети цепочкой вытянулись вдоль поля и аккуратно перебирали пожухлые стебли.

Ближайшая женщина, заметив, что я за ними наблюдаю, подняла свой стебель и показала притаившиеся в самом низу бурые ягодки размером с крупную горошину:

— Вот она, драконья ягодка-то! Как же вы вовремя Хозяйка, нашли эту долину! Ягода в самом соку! Еще бы немного, и начала бы уже портиться!

Я скептически хмыкнула. Цвет, а самое главное, размер ягоды не впечатляли. Селянка поняла мой возмущенный фырк и улыбнулась:

— Не смотрите, Хозяйка, что она мелка и невзрачна! Вот зима закрутит, увидите, сколько от нее пользы!

Спорить я не стала. Это было бы просто глупо. Местных реалий я еще не знала все равно. Отойдя в сторонку, чтобы мужики с камышом меня не затоптали, я присела на землю, там, где было побольше травы и, прикрыв голову капюшоном толстовки, прислонилась к песчаному холму.  

Мерный шелест перебираемых стеблей на поле, отдаленные крики чаек, возмущенных тем, что по пляжу туда и сюда сновали мужики с камышом и без конца их тревожили, выглянувшее из-за туч солнышко убаюкивали. Я прикрыла глаза. Раз поспать на кровати не дали, то хоть тут покемарю.

— …да проснитесь же вы!

Я вздрогнула и открыла глаза. Вокруг стояли густые сумерки. День явно клонился к закату. Перевела взгляд на поле: ни одной живой души! Вот сволочи! Собрали ягоду, нарезали камыша, и смылись по-тихому! А меня бросили тут! Ну я им!.. Я же не иголка и не цыпленок! Не заметить и забыть про меня сложно!

— Вставайте! Нашли время валяться на земле! Застудитесь насмерть!

Я перевела взгляд на того, кто все это сердито мне говорил и… вздрогнула. Присутствие этого мужчины среди песков странного острова было столь же уместно, как и присутствие свиньи посреди светской гостиной. Черная одежда, при виде которой на ум приходило почему-то слово «камзол», под ней — темная сорочка, кажется, синяя. В сгущающейся темноте сложно было разобрать. Вместо галстука — мерцающий искрами шейный платок, завязанный невероятно красивым узлом. Я так и не научилась такое вязать и сейчас с завистью рассматривала узел на незнакомце.

— Да что ж такое-то! Малахольная какая-то! Встаньте немедленно! Мало того, что вломились в чужие владения, так еще и замерзнуть насмерть тут собрались? Вставайте и идите умирать куда-нибудь в другое место! У меня с трупами возиться нет желания!

Внезапно перед моим носом возникла рука с ухоженными, аристократическими пальцами. Пальцы щелкнули, издав резкий, как выстрел, звук. Я вздрогнула и посмотрела незнакомцу в лицо. На меня смотрели сердитые, синие, как весеннее небо глаза:

— Ну? Вы наконец проснулись?

И тут меня словно черт дернул за язык:

— Да! В достаточной степени, чтобы понимать: глупо обвинять во вторжении на чужую территорию, если, во-первых, она вам не принадлежит, а во-вторых, вы сами же меня сюда и привели!