Глава 4

— Нда-а-а… — Синие глаза потемнели, мужчина скривился, словно вдруг увидел перед собой мерзкое насекомое. — Вот и делай после этого добро! Разбудил, не дал переохладиться и застудиться насмерть на холодной земле, да еще и оказался в этом виноватым!

Отсутствие нормального сна и еды не лучшим образом сказались на моем характере. Я почувствовала, что начинаю закипать:

— Не передергивайте! Вы изволили обвинить меня в том, что я якобы вторглась в чужие владения! Но при этом забыли пояснить, кому эти земли принадлежат! Я тут нечто вроде хранительницы, местная Хозяйка! Меня зовут Диана! А вот кто вы такой?

Я невежливо ткнула указательным пальцем мужику в грудь. Но он, кажется, этого вообще не заметил.

— Хозя-я-яйка?.. А вы в этом уверены?

Неприкрытое сомнение в мужском голосе почему-то неприятно меня задело. И я огрызнулась:

— Нет конечно! — Он изумленно моргнул. — Я из чистой любви к садо-мазо умерла в своем благоустроенном мире, очутилась тут и теперь сижу уже больше суток без сна и еды на земле только потому, что без меня деревенские не могут пройти в эту долину! А им настоятельно требуется камыш для починки крыш и эта ягода, чтобы относительно безболезненно прожить зиму!

Мужчина некоторое время потрясенно в упор смотрел на меня. Словно у меня вместо головы вдруг выросла голова чудовища. А потом обреченно покачал головой и вздохнул:

— Хозяйка сотканного из магии острова — сама без капли магии!.. Угу… Дожились…

А потом, прежде чем я успела разгадать его намерения, развернулся и быстрым шагом пошел прочь.

Я взвизгнула:

— Стой! Ты кто такой?!. — И попыталась схватить его за руку.

Неожиданно моя рука вместо мужчины схватила невесть как тут оказавшегося пацаненка лет семи-восьми на вид. Я потрясенно моргнула. А мальчишка испуганно шмыгнул носом:

— Я — Динька!  Мне мамка велела вам, Хозяйка, принести хлеба и молока! Вот!

Несколько тягучих мгновений я тупо смотрела на мальчишку, отстраненно отмечая про себя и карие испуганные глазищи-вишни, и россыпь веснушек, совсем как у Антошки из известного мультфильма, и краюху сероватого хлеба в той руке, что я поймала за запястье. Постепенно в голове начало проясняться. Я огляделась по сторонам: бабы и девки уже продвинулись от края поля примерно на метра полтора-два. А мимо меня как раз два незнакомых мужика с кряхтением волокли большую охапку срезанных стеблей камыша.

Понимание произошедшего медленно проникало в мой затянутой усталостью мозг:

— Просто приснилось… — Мужчина был настолько реалистичным, что мне сложно было поверить в то, что это всего лишь сонное видение. Рискуя показаться душевнобольной, я все-таки уточнила у пацана: — Динька, а ты тут мужчину в черной одежде и с синими глазами не видел?

Я ожидала всего, чего угодно. Но не того, что карие мальчишечьи глаза вдруг в ужасе расширятся, а пацаненок испуганно выпалит:

— Святой дракон охрани нас! Это же Дух острова приходил!

Ткнув мне в руки хлеб и небольшой кувшинчик так, что я последний едва не уронила, пацан помчался по полю с воплем:

— А-а-а-а! Мамка! Дух острова Хозяйку хочет забрать!

Я чуть не села там, где стояла, от силы звуковой волны, исторгаемой юной глоткой. Естественно, что все, кто был сейчас на поле, побросали работу и уставились на горлопана.  А через минуту крестьяне уже окружили меня:

— Это правда?

— Матушка Хозяйка, да как же так!

— Не бросайте нас, матушка Хозяйка!

Бабы начали причитать сквозь слезы, мужики хмуро чесали в затылках или дергали себя за бороду. Несколько растерявшись от такой реакции, я неуверенно пробормотала:

— Да мне же это только приснилось!

Вперед протолкалась женщина, лицом сильно похожая на покойную ныне Ширу. Вернее, на Георгия Милляра в роли Бабы Яги: лицо, похожее на печеную картофелину, беззубый рот, темная, пергаментная кожа, косматые брови и крючковатый нос. Старуха представилась:

— Христина я, долгих лет тебе, Хозяюшка! — Я едва заметно вздрогнула, слишком уж по родному прозвучало бабкино имя. — А он, этот красавец-мужчина, тебя с собою звал? — Я опешила. — Ты еще не обжилась у нас, Хозяюшка, дай Дракон тебе долгих лет жизни и отменного здоровьица, а потому не знаешь, что Дух острова приходит ко всем в разном облике: молодой, али старый, богатый, али бедняк. Но завсегда одет в черное, да глазищи синие-синие! У живых не бывает таких глаз! Так ежели он кого за собою поманит, так человек в скорости и умирает! Вот чего мы боимся! Совсем остаться без Хозяйки!

То ли я становлюсь законченным параноиком, то ли просто от усталости почудилось, но в воздухе словно повисло невысказанное: «Хоть такая Хозяйка, но есть! А то последнее отберут!». Поджав губы, я ворчливо отрезала:

— Не звал меня никто и никуда! Претензию выставил, что сплю на холодной земле, и что вас сюда привела! Ну я с ним немного и поругалась. Сам ведь меня сюда привел! Так чего возмущаться?

Народ ахнул. И на несколько секунд воцарилась такая тишина, что было слышно только далекий плеск волн на пляже, крики чаек, опять чем-то недовольных, и шелест прохладного осеннего ветерка.

Первой опомнилась Христина:

— Ну? Чего рты пораскрывали? — Накинулась она на своих односельчан. — Никто Хозяйку не забирает у нас! Идите работать! Солнце, — старуха прищурилась на осеннее яркое небо, — уже за полдень перевалило, а у нас еще и половина поля не обработана! Завтра опять будем заставлять Хозяюшку нас тутечки стеречь? Как будто у нее других забот нетути! Даже перекусить, и то не дадут спокойно!

Мужики ушли первыми. Хмуро покосились на подбоченившуюся Христину, кто-то смачно сплюнул на землю, и они дружной толпой пошли к недорезанным еще камышам.

Женщины еще немного потоптались на месте, тоже подозрительно поглядывая на меня и подзатыльниками возвращая на поле ребятню, обрадованную негаданным перерывом. Я сделала вид, что не замечаю их взглядов. И постепенно они ушли тоже. Осталась только я с молоком и хлебом в руках. И стоящая напротив меня Христина:​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты кушай-то, молочко с хлебушком, Хозяюшка, кушай! У Мотри коровенка лучшее молоко на деревне дает! Как говорится, чем богаты…

Посмотрев на зажатые в руках продукты, я смущенно пробормотала:

— Спасибо!

Молоко и вправду оказалось очень вкусным и сладким. Или это мне так с голодухи показалось. А вот хлеб имел какой-то странноватый привкус. И мне вдруг подумалось, что он, скорее всего, испечен без дрожжей. Сомневаюсь, что они есть в этом странном мире!

— Хозяюшка, — голос Христины, про которую я забыла, увлекшись едой, стал каким-то просительным, что ли: — а правда, что ли, что Дух острова тебя не звал за собой?

Честно говоря, я едва не поперхнулась, и в последний момент прикусила кончик языка, чтобы сдержать рвущиеся из груди ругательства. Что-то этот остров плохо на меня влияет. Раньше я не была такой вспыльчивой. Даже когда Машка в четырнадцать лет выменяла на свою новенькую зимнюю курточку кассетный плеер, я и то отреагировала сдержанней.

Откашлявшись и немного отдышавшись, я обиженно буркнула в ответ на вопрос любопытной старухи:

— Больно я ему такая склочная нужна! Не звал за собой точно! Поругались мы с ним и он ушел!

Христина ахнула.

Краюха хлеба закончилась быстро. Как и молоко. А я бы с удовольствием съела бы и выпила еще два раза по столько же. Но вообще — спасибо, что хоть столько дали.

После еды настроение мое немного улучшилось. Я даже хотела помочь бабам с выборкой ягоды. Но на меня нашипели. Негоже-де Хозяйке заниматься таким трудом! Они сами выберут ягоду, высушат, а потом принесут мне мою долю. Я пожала плечами. Нет, так нет. И тут же решила обойти поле по краю и посмотреть, что тут есть еще. А вдруг мне повезет, и я наткнусь на что-то полезное? Тот же портал!

Здесь песка уже не было и идти было несложно. Я только смотрела под ноги, чтобы не запутаться в траве. А то еще, чего доброго, шею себе сверну. Но наблюдение за дорогой мне не мешало обдумывать свои мысли.

Как бы мне не хотелось этого, но местные на меня надеются. Надеются, что с моей помощью переживут эту зиму. А я, как ни прискорбно, вообще не понимала, чем им помочь и что нужно сделать. Вот сейчас я уже жалела, что сама никогда не увлекалась фэнтези и не прислушивалась к тому, что болтает дочь. А ведь она точно что-то рассказывала! На краю памяти мелькали какие-то странные обрывки про внедрение терок и шампуров, про помощь местным королям в организации переговоров.  Тут у меня из груди вырвался нервный смешок. Какие короли, Диана, окстись! Тебе бы просто выжить на этом чертовом острове без знания местных реалий, без денег, продуктов и лекарств. А ты какими-то королями бредишь! Ты сейчас тут в роли Анжелики скорее, которую лишили всего, и она с мужем вынуждена зимовать почти что в пещере!

Я даже споткнулась на ровном месте от посетившей меня мысли. А ведь это был выход! В юности я зачитывалась приключениями Анжелики. И в тех книгах магии не было! Что, если использовать эту историю, как руководство к действию? Как там было? Все должны быть сыты и обогреты? То есть, у всех должна быть крыша над головой, еда и дрова для отопления. Или чем они тут топят печи зимой?

Окрыленная осенившей меня идеей, как выкрутится из создавшегося положения, я даже не особо и обратила внимания на то, что дороги по краю поля дальше не было. Ну нет и нет. Сейчас взберусь на холм и посмотрю оттуда.

Прикидывая, что пожилую и опытную Христину можно взять себе в помощники и расспросить про запасы деревенских, деньги и способы их добытия, я буквально взлетела на верхушку холма. И остолбенела.

Дух острова это или нет, но он определенно начинал меня напрягать.

***

В свой новый дом я вернулась, когда уже ленивое осеннее солнце опиралось одним краем о землю, готовясь нырнуть за горизонт. Я опять была голодная, устала и порядком продрогла на холодном осеннем ветру, но меня провожали едва ли не до самого порога счастливые селяне, величая Хозяюшкой и Матушкой.

Мужики неожиданно тщательно, не пропуская ни одного, даже поломанного стебля камыша, вырезали весь сухостой. Женщины и дети добросовестно перебрали всю сухую траву на поле в поисках ценной ягоды. Насобирали три большие корзины, больше похожие на короба. Христина клятвенно заверила меня в том, что и моя доля ягоды тут тоже есть.  Как только добычу высушат и поделят, она лично принесет то, что мне причитается.

Я отказываться не стала. По ходу действия разберусь, нужна ли мне эта ягода или нет. Подарить, обменять или продать всегда успею. А пока пусть будет. Как говаривала Ангелина Павловна: когда одинокой женщине нужно что-то сделать по дому, любая валюта будет в ходу. Даже жидкая. Мы неизменно посмеивались с этой странной поговорки. Потому что увы, но в дачном поселке, где проживала соседка, быстрее можно было договориться о помощи за бутылочку ядреного самогона, чем за обычный рубль.

Мне посчастливилось остановить Христину возле самого моего дома:

— Христина! — Я поймала пожилую женщину за рукав. — Мне очень нужно с вами поговорить! У вас найдется для меня время завтра-послезавтра? — Я не видела смысла откладывать разговор в долгий ящик. Информация мне нужна была еще вчера.

Пожилая женщина испуганно от меня отпрянула. И мне даже показалось, что она готова по примеру моего мира перекреститься:

— Да что ты, матушка! Я ради тебя все дела отложу! Я…

Я заволновалась и невольно перебила Христину:

— Нет-нет! Не нужно ради меня ничего откладывать! У вас вот ягоды, семья наверное…

— Да что ты, Хозяюшка! Ягоды уже сегодня разложим сушиться. За избой невестка присмотрит, она у меня толковая: и обед сготовит, и хлеба напечет, и скотинку обиходит. И деток сызмальства к работе приучает! Они и без меня обойдутся! Так что, ты только скажи, Хозяюшка, когда, и я прибегу! Это ж честь какая! Шира к себе никого никогда не звала. Хоть и в помощи не отказывала!

Я невольно улыбнулась такому энтузиазму, хоть меня и царапало обращение от пожилой женщины «Хозяюшка».

— Ну, если вам это не в тягость и не отрывает от дел, тогда завтра с утра и приходите! Не будем откладывать в долгий ящик то, что нужно было сделать еще вчера. — Тетка непонимающе моргнула, но промолчала. — А пока отдыхайте!

Странное было ощущение, когда вместо прощания пожилая женщина, можно сказать, бабушка, взяла натруженными узловатыми пальцами мою кисть и приложилась лбом к тыльной части ладони. Светло мне улыбнувшись ртом, в котором не хватало примерно половины зубов, Христина ответила:

— И вы отдыхайте, Хозяюшка! А то вам совсем покою с нами нет! А я, стало быть, с утречка к вам забегу!

Христина ушла. А я, поглядев вслед семенящей, сгорбленной старушке, со вздохом поплелась в дом.

Дом встретил меня пыльной тишиной и сгущающимися сумерками. Это на улице еще было достаточно светло. А в доме уже почти севшее солнце создало мягкий полумрак. Постояв на пороге, я вздохнула, закрыла за собою дверь в темный предбанник и вошла внутрь. Мда-а-а… С освещением нужно что-то решать. И как можно быстрее. Это проблема номер один. Ладно, сегодня я уставшая, и у меня нет ни сил, ни желания что-либо делать. Но уже завтра с курами ложиться — будет просто смех. И это вместо того, чтобы наводить в доме порядок.

Краем глаза заметив на столе у окна какое-то шевеление, я повернула туда. И запнулась. На позабытой мной косметичке, по-кошачьи свернувшись калачиком, сидела найденная мою ящерка. И укоризненно смотрела не меня янтарным глазом из-под кончика хвоста.

— Ох ты ж… — Я плюхнулась там, где стояла. Хорошо хоть мимо лавки не промахнулась. — А про тебя-то я и позабыла! Сама целый день голодная, на одном куске хлеба, и животинку бессловесную голодом морю!

Мне показалось, что взгляд моего найденыша после моих слов стал глубоко удовлетворенным. Хотя, скорее всего, это моя нечистая совесть мне такую картинку нарисовала. Но, когда я протянула руку, чтобы погладить зверушку по голове, она что-то прошипела и недовольно отодвинулась от меня. Я грустно усмехнулась:

— Злишься? Ну что ж, имеешь право! Хозяйка из меня никакая: ускакала на целый день неизвестно куда, а тебя бросила одну и голодную. — Я по-бабьи подперла голову рукой, глядя прямо в немигающий янтарный глаз ящерицы. — Но правда в том, что я и сама голодная. И понятия не имею, есть ли какие-то продукты в этом доме, и как их приготовить. Огня нет, электричества нет, — тут ящерица каким-то неведомым мне образом изобразила на морде изумление, — денег у меня тоже нет. И как из всего этого выкручиваться — только Богу известно.

И тут меня словно током ударило. Я подскочила на месте:

— Погоди… Но ведь я собственноручно запихивала косметичку в сумку перед тем, как уйти с Муриной из дома! А как она оказалась тогда на столе? Неужели в доме был посторонний и рылся в сумке?

Я бросилась к своим сокровищам. Обе сумки стояли на лавке. Там же, где я их и оставляла. Беглый осмотр показал, что все вроде бы на месте. Продукты, пакетики с семенами, картофель… Хотя, в моем ридикюльчике, даже если что-то и пропало, то вот так быстро пропажу обнаружить было нельзя. Я порою и сама не знала, что в моей сумке есть, а чего нет. Помнится, я как-то отобрала у семнадцатилетней дочери, собирающейся идти гулять на рождество, трусики-стринги, состоящие из одних тесемочек. Нет, я не ханжа. Но январь, как мне кажется, совершенно неподходящий месяц для ношения подобного белья. Особенно если учесть, что поверх Машка собиралась надеть короткую юбку.

Так вот, отобрав белье, я почему-то не придумала ничего лучше, чем сунуть злосчастные трусики себе в сумку. И благополучно про них забыла. Через несколько дней на работе шеф у меня попросил анальгин.  Я беспечно махнула рукой, мол, возьми в сумке и не отвлекай. Для нас это было не впервой. Я доверяла Льву Владимировичу свою сумку, он мне доверял ключи от кабинета.

Меня не насторожила гробовая тишина в отделе. Я оторвалась от документов только тогда, когда сотрудники дружно грохнули в судорожном, неловком смехе. Шеф, держа двумя пальцами злополучные трусики, как мышонка за хвостик с невозмутимым видом посмотрел на меня:

 — Странные какие-то таблетки… Петровна, а когда это изменилась форма выпуска анальгетиков в нашей стране?

Отдел уже от смеха икал.

Выложив на стол колбасу, хлеб, яйца и пачку сливочного масла, я призадумалась: можно было бы сварганить яичницу. Самой поесть и найденышу своему предложить. Но где взять огонь? И почему я не имела привычки вместе с кучей таблеток носить в сумке хотя бы коробку спичек? Вопрос был риторическим. Я со вздохом посмотрела на ящерку:

— Вот так, подруга! Сейчас мы с тобой пожуем колбасы с черствым хлебом, при условии, что она, эта колбаса, еще не испортилась без холодильника. А могли бы поджарить ее и точно быть уверенными, что нам не грозит несварение или еще хуже — отравление. Да и вкуснее так было бы однозначно… Но вот беда — у меня нет огня! Так что сегодня жуем то, что имеется. А завтра уже эту проблему нужно решить!

Я, наверное, немного тронулась умом. Или на этом острове мне стало мерещиться непонятно что, вспомнить хотя бы того мужчину, за котором я погналась, а в результате нашла свои сумки и долину с ягодами и камышом. Того самого, который мне сначала приснился, а потом, когда я взобралась на вершину холма, и вовсе растаял как дым перед глазами. Но так или иначе, моя хвостатая компаньонка потерлась мордочкой о мою руку, а потом шустро юркнула со стола вниз. Я даже моргнуть не успела, как рептилия пересекла комнату и забралась в устье печи. Мгновение, и там, где сидела ящерка, вдруг взвились золотистые языки пламени.

В первое мгновение я просто опешила, ошарашенно глядя на весело пляшущий костерок. А потом с визгом кинулась спасать своего найденыша. Даже поскользнулась на чем-то у печки, с трудом удержав равновесие! И каково же было мое удивление, когда я увидела ящерку, спокойно сидящей сбоку от устья печи! Паршивка довольно жмурилась, словно кошка, слопавшая в одну морду миску сливок.

Мне понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя от испуга за чешуйчатую заразу и отдышаться. Сердце от пережитого ужаса грозилось проломить мне ребра. А в ушах гудело, словно в печной трубе шторм.

Опомнившись, я растерянно опустилась на стоявший поблизости маленький табурет и покачала головой:

— Ну ты и скотина! А предупредить нельзя было? Меня чуть удар не хватил!

О том, что я ляпнула, я подумала только тогда, когда наткнулась на офигевший, полный укоризны взгляд ящерицы. Мол, Диана, ты рехнулась? Я же ящерица! Как я тебя предупрежу!

Если бы я уже не сидела, то сейчас бы села точно. Не отрывая взгляда от рептилии, я ошарашенно потерла лоб и протянула сама себе:

— Да-а-а-а… Дожилась ты, Петровна, с ящерицей, как с человеком разговариваешь… Начальная стадия налицо, как говорится!

Кое-как собрав себя в кучку, я все-таки озаботилась приготовлением ужина. Колбасу решила на завтра не оставлять. Мало ли! Холодильников тут еще не одно тысячелетие не будет, если будут вообще. А мне отравления ни к чему, доктора, я так понимаю, на острове нету.

Сковороды в хозяйстве Ширы не оказалось, сколько я ни искала. Самой оптимальной заменой мне показался горшок с гладким, словно глазированным или оплавленным дном. Повертев его в руках, я с досадой вздохнула:

— Ну и где ты, скрытая камера? Сейчас была бы ты, Диана, звездою ютуба… Даже Машкины приятели, с их любовью к троллингу, никогда бы не додумались до такого.

Можно было конечно не издеваться над собственной нервной системой и все сварить, но… Варка куска докторской колбасы мне показалась почему-то гораздо худшим вариантом для психики, чем жарка яичницы в горшке. И в итоге у меня получилось какое-то непонятное блюдо: нечто среднее, между вареным и тушеным, а яйца больше всего напоминали пробованные мною лишь раз в жизни яйца-пашот: полностью свернувшийся белок, а внутри жидкий желток. Кстати, в тот раз я блюдо не оценила. Ну не люблю я жидкий желток! Яйцо по моим понятиям должно быть сварено или пожарено намертво. Но сегодня я на это не обратила внимания и остановилась только тогда, когда подчистила донышко посудины корочкой уже подсыхающего хлеба.

Сыто отвалившись от стола и мечтая поскорее добраться до кровати, я вдруг заметила, что моя подружка-ящерка не тронула ничего из того, что я ей выделила. А ведь я так старалась, выбирая кусочки колбаски и яиц получше! Остужая их, раскладывая на найденной плошке! В конце концов, без ящерки мне бы горячий ужин не светил точно. Потому, я считала, было справедливым с ней поделиться едой. Но рептилия сидела, не двигаясь и наблюдая за мной с веселым снисхождением.

Я расстроено вздохнула:

— Ты чего? Не ешь такое, да? Н у меня ничего другого для тебя, подруга, нет. Понимаешь? — Рептилия как-то совершенно по-человечески презрительно фыркнула. — Девочка, — я протянула руку, чтобы погладить найденыша по спинке, — вы же все, вроде, хищные? Мух, там, ловите, личинки едите. — Я знала, о чем говорю. Внук моей знакомой держал у себя ящерку. Ну как держал: он с ней игрался. А кормила рептилию в основном бабушка. — Но у меня такого нет, понимаешь? Зато вот есть яички! Это животный, вернее, птичий белок. Тебе это, наверное, можно. А вот это колбаска! Она из мяса приготовлена. Я надеюсь…

Я запнулась и с сомнением посмотрела на внимательно слушающую меня зверушку. Что-то я слишком быстро начала сходить с ума, раз уже разговариваю с ящерицей, как с человеком… Да еще и почему-то решила, что она — самочка… А если это самец?

В голове бродили какие-то очень странные мысли. Почему-то вдруг вспомнилось, как лет десять назад, дочка тогда только-только открыла для себя мир фэнтези, Машка со смехом рассказывала, что одна героиня превратила кота в мужчину, правильно к нему обратившись.

«Понимаешь, мама, если бы она сказала коту: будь человеком, то ничего бы не вышло! — делилась Машка, азартно блестя глазами. — Потому что герой был эльфом, а не человеком! А она ему велела быть мужчиной! И чары спали, кот снова стал тем, кем и был раньше!»

Почему мне это вдруг вспомнилось? Может быть, ящерка совсем и не ящерка? А эти странные мысли навеяны ею? Я посмотрела на сидевшую без движения рептилию. Та, казалось, спала. Или сдохла. Хотя, часто-часто вздымающиеся от дыхания бока показывали, что мой найденыш живой. Тьфу! Я затрясла головой. Придет же такая глупость в голову! Кажется, Петровна, ты слишком переутомилась! Вот тебе всякие глупости и лезут в голову!

Окинув еще раз взглядом стол с плошкой и ящеркой, я с сомнением покосилась на последнюю, но все же озвучила вслух, как человеку:

— Ладно. Я оставлю колбасу и яичницу на столе. На тот случай, если ты меня стесняешься. Я сейчас пойду в соседнюю комнату спать, а ты, если и вправду стесняешься, сможешь без свидетелей поесть.

Вообще, идти спать еще было рано, на улице только-только начало темнеть. Часов у меня не было. Но, если сравнивать по погодным условиям остров и мой родной город, то, наверное, здесь тоже был октябрь. Может быть, самое начало ноября. Если учесть, что у моря обычно климат несколько мягче, чем в глубине континента. Соответственно, сейчас было примерно половина седьмого-семь вечера. Но я, впервые за два дня, наевшись от пуза, почувствовала, как у меня просто слипаются глаза. К тому же, у меня не было освещения — горящий в печи огонь не в счет. А еще я прошлую ночь не спала. И сегодня весь день пробегала. Так что, один раз лечь спать с петухами, как мне казалось, было не зазорно. Но завтра надо обязательно решить проблему с освещением! У той же Христины спросить, чем они освещают свои дома. Не может быть, чтобы тут не было хотя бы свечей! Ведь магия, насколько я поняла, была только у Ширы. А значит, вот те волшебные камни зажечь могла тоже только она.

Наметив себе таким образом фронт работ на завтра, я направилась к дверям горницы. С постоянным спальным местом определюсь после того, как приведу дом в порядок. А пока сойдет и так.

На пороге горницы меня внезапно догнала очередная странная «умная» мысль. Я обернулась к оставшейся на столе ящерке:

— Надо тебе дать имя. А то ты мне уже столько помогла, а я обращаюсь к тебе «Эй, ты!», не удобно. Да и, — я даже запнулась от пришедшей в голову мысли, — а вдруг ты не «подруга», а «друг»?

Ящерка удивленно уставилась на меня, я таращилась на нее в ответ. Или на него. Вот как проверить — он это или она? У котов и собак все просто. А тут… Я даже на миг пожалела, что никогда не интересовалась у своей знакомой подробностями жизни рептилий. Но, подумав минутку, решила, что заглянуть ящерице под хвост не помешает. Если «тигровые шарики» не обнаружатся…

— Ну-ка, — я вернулась к столу, подхватила в руки замершую от изумления рептилию, и осторожно, кончиком пальца, отодвинула в сторону длинный и узкий хвост, — покажи-ка мне, Гюльчатай, свое личико!

Нет, я определенно сошла с ума! Ничем иным я свое поведение объяснить не могу. То, что у рептилий и пресмыкающихся половые признаки внешне выражаются по-другому, не как у котов и собак, я вспомнила в тот момент, когда оскорбленная в своих лучших чувствах ящерица вывернулась из моих рук и чувствительно прокомпостировала мне указательный палец. Тот самый, которым я отодвигала в сторону ее хвост!

Я взвизгнула от боли и замахала укушенной рукой:

— Ах ты ж, СКОТИНА-А-А-А!

***

— Светлого денечка, Хозяюшка!

От неожиданности я, копающаяся в недрах стола-тумбы, стоящего в неосвещаемом коридорчике, дернулась и чувствительно приложилась темечком о столешницу изнутри. Прошипев себе под нос проклятие, я задом выбралась наружу и покосилась на довольно улыбающуюся беззубым ртом Христину.

— Раненько, ты, Матушка, поднялась! Сразу видать хорошую Хозяйку!

Поднявшись на ноги и криво усмехнувшись на столь откровенную лесть, я отодвинула ногой вытащенный мною из стола хлам и пригласила:

— Проходите, Христина! У меня к вам серьезный разговор, нет смысла говорить его, стоя на пороге.

Христина тут же перестала улыбаться, и вся подобралась:

— Слушаю тебя, Хозяюшка! А это… — Она кивнула на хлам на полу. — Зачем это?..

Заведя Христину в дом, в комнату с печкой и ранее занавешенным окном, я предложила ей присесть к уже отчищенному мною столу. С утра я уже успела многое сделать. То ли из-за того, что вчера легла спать с петухами, встала сегодня едва рассвело, то ли просто сказывалась привычка из прошлой жизни: подняться утром, приготовить завтрак себе и дочери, собраться и ехать на работу, по дороге заскочив еще по делам.

Христина села в уголочке, с опаской косясь на протертое до блеска окно:

— А ты не боишься, Хозяюшка? Шира завсегда окно это занавешивала, говорила, что иначе ее в омут может затянуть. Даже когда она спит…

Я пожала плечами:

— Христина, вы тут видите какой-то омут? — Пожилая женщина покачала осторожно головой. — Вот и я не вижу. Хотя тоже после предупреждения Ширы боялась его открывать. Но мне нужен свет, без окна темно. А камни Ширы мне не подчиняются. Увы.

Взгляд Христины сделался подозрительным. И я едва не отвесила сама себе леща — думать нужно, что и кому говорю! А еще лучше: поменьше болтать!

— А Шира говаривала, что эти камни такие дорогущие потому, что их может зажечь любой, у кого есть хотя бы крохотная искра магии…

Я покивала с умным видом, судорожно соображая, как теперь выкручиваться. Черт бы побрал жителей этого острова и их недоделанную магию! Хотя, ругать селян глупо, виновата сама. Расслабилась и пошла мести языком налево и направо. А то, что я нашла утром травяной сбор, годящийся вместо чая, и доела остатки черствого хлеба с маслом, еще не означает, что у меня все наладилось, и у меня будет обед!

— Шира родом из какого мира?

Христина опешила от вопроса:

— Как это из какого? Из обыкновенного, с Большой Земли она, дочка богатого купца. Я еще совсем девчонкой была, но помню: папаша ейный, пока жив был, каждый год по весне Шире гостинцы присылал. — Теперь мне стало понятно, откуда у моей предшественницы дорогой магический атрибут. — А потом, видать, не стало купца. А братья и сестры не торопились проведывать родичку и помогать ей.

— Ну вот. — Прикинув, что разговор будет не короткий и не быстрый, я встала, выудила из печи горшок с заваренным «чаем» и разлила по отмытым кружкам. Присовокупив к угощению малюсенький горшочек с засахарившимся медом. — Угощайтесь, Христина, к сожалению, пока больше похвастаться нечем. Я только начала изучать дом. — Я поставила перед женщиной ее кружку и посредине стола горшочек с медом. — Нам с вами нужно много кое-чего обсудить. Пригодится, чтобы промочить горло.

У селянки глаза загорелись, когда она сунула нос в кружку и понюхала предложенное питье:

— Ой, Хозяюшка! Ради меня — и такая роскошь! Чем я заслужила?

Я мысленно крякнула от досады. Видимо, я обнаружила какую-то заначку покойницы то ли на черный день, то ли на праздничный. Ну ладно. Утешало одно — мне эта заварка не очень и нравилась, а ее в мешочке еще много. Для Христины же я улыбнулась:

— Пока еще ничем. Я, так сказать, задабриваю вас, Христина, чтобы вы мне помогли. — У селянки сделались круглые глаза, и она настороженно на меня посмотрела. — Я недаром вас спросила, из какого мира Шира. Дело в том, что я сама не из этого мира. Меня остров притянул из совсем другого, более развитого мира. У нас магия совершенно другая. Наши маги-умельцы вкладывают ее в разные коробочки и приспособления, чтобы ею могли пользоваться абсолютно все. Вот вроде ламп Ширы. У нас с помощью таких приспособлений можно и обед приготовить, и платье себе сшить, и в другой город съездить, — вдохновенно врала я, — да много кой-чего можно сделать. Практически все. Но вот когда я оказалась тут, то выяснилось, что я зажечь свет не могу. То, чем владею я, не совместимо с этим миром, понимаете?

Христина как завороженная покачала головой:

— Не-ет…

Я вздохнула:

— Вот и я не очень. Но как-то так и выходит, и мне приходится приспосабливаться и искать способы пользоваться своими умениями у вас.

Христина осторожно скосила глаза в сторону печки, в которой горел огонь… без дров или какого-либо другого топлива! Да! Да! Да! Маленькая зараза, которая вчера чуть не оттяпала мне палец и сейчас дулась на меня в горнице, забравшись на поставец, каким-то непостижимым моему уму образом не только разожгла в печи огонь, но и сделала это без дров! Более того, когда я сегодня утром, едва проснувшись, выползла из горницы, я обнаружила в печи крошечные, едва тлеющие искорки. Но, стоило только мне подумать о том, что я хочу согреть воды, как огонь весело взметнулся вверх, норовя вырваться наружу. Меня чуть удар не хватил от такого сюрприза.

Я вновь посмотрела на Христину, зачарованно таращившуюся на печь:

— Но сейчас речь не об этом. Со своими трудностями я постепенно разберусь, — ага, только подскажите мне, чем дом по вечерам освещать, — сейчас важно другое. На сколько я поняла, у вас тут тоже, как и в моем мире, уже наступила осень. — Христина закивала. — Вот я и хочу понять, насколько все подготовлены к зимовке. Если я правильно все понимаю, то зимой остров отрезан ото всех? — Христина опять закивала. — А как обстоят дела с продуктами, припасами на зиму, дровами? А если не дай бог кто-то заболеет?