Глава 8
Проснулась я с ощущением какой-то невероятной легкости, радости, предчувствием чего-то хорошего. Откуда у меня возникло это чувство, сложно было сказать. Но открыв глаза, я с удовольствием потянулась и, наверное, впервые за все время пребывания на этом острове улыбнулась темному потолку. Его отмыть я не смогла. Лестницы у меня не было, а со стола я все равно не доставала. Вот тебе и средневековый деревенский домик! По-хулигански показав хмурому потолку кончик языка, я вскочила, готовая к новым свершениям и подвигам.
В доме было тихо и темно. Не до конца, но орииты, которые я вчера не погасила, сами почему-то убавили яркость до такого минимума, что только вокруг них и была небольшая карамельная дымка. А углы комнаты тонули в темноте. Раньше такого не было. Чтобы их зажечь или потушить, мне требовалось поднести к каждому руку с сидящей на ней Скотти и вслух проговорить, чего я пытаюсь добиться.
Хмыкнув и оглядев словно спящие орииты, я щелкнула пальцами. Хорошее настроение так и перло из меня, а потому я, не ожидая, впрочем, никакого результата, скомандовала:
— Да будет свет!
Каково же было мое удивление, когда все орииты вдруг вспыхнули, как маленькие солнышки, заливая комнату карамельно-золотистым светом.
Хорошо, что я в этот момент все еще стояла у своей спартанской кровати. Потому что от неожиданности колени у меня подогнулись и я с размаху села на тюфяк.
— Ой!..
Приземление оказалось довольно чувствительным. Но я этого почти не заметила, обозревая творящееся безобразие. Как?! Вот как это получилось? Подняв руку со Скотти, по прежнему притворяющейся браслетом, к глазам, я поинтересовалась у ящерки:
— Ты что-нибудь понимаешь? Как у меня это получилось?
Ящерка испустила почти человеческий вздох и укоризненно на меня глянула.
— Что? — Я показательно округлила глаза. — Хорошо, когда ты все знаешь и умеешь. А я вот не понимаю, что происходит.
Вот что с ними произошло? Или со мной… Я снова обвела взглядом комнату с радостно сияющими ориитами. И вдруг взгляд зацепился за темное окно, закрытое с улицы ставнями. И меня словно электрическим разрядом тряхануло! Вспомнилось, как вчера ревела за стенами дома буря, как неожиданно окно расцветилось разноцветными огоньками. И голос…
Все мое бесшабашное настроение мигом улетучилось как дым. Настороженно глядя на темное окно, я тихонько позвала:
— Эй!.. Дракон… Прости, не знаю, как тебя зовут… Ты меня слышишь?
Ответом мне была тишина. Причем, полная тишина. Посидев некоторое время на своей лежанке и привычно поглаживая Скотти по спинке, я изо всех сил прислушивалась. Но не слышала ничего. Совсем.
— Скотти, — взволнованно обратилась я к ящерке, — ты хоть что-нибудь слышишь? Неужели мне не кажется, и буря закончилась?
Как и следовало ожидать, Скотти мне ничего не ответила. А даже если бы и ответила, то я скорее всего не пережила бы подобного шока. Магия магией, но животные не разговаривают. Это все сказки.
Я проделала все необходимые утренние процедуры, прикидывая, как быть с помойным ведром. Все хорошо, но отсутствие канализации меня серьезно напрягало. Мытье посуды, умывание, чистка зубов — простейшие бытовые или гигиенические действия, которые в своем прежнем мире я делала автоматически, не задумываясь, тут неожиданно превратились в тот еще квест.
Покончив с гигиеной, я решила было позавтракать. Но вместо этого почему-то просто присела на лавку, продолжая прислушиваться. Аппетит еще не проснулся, в отличие от меня. А вот непонятная нервозность заставляла все больше и больше напрягать слух.
Посидев еще немного прислушиваясь, и опять ничего не услышав, я решила рискнуть и выглянуть из дома. Ветра я не слышу, а остальное не так страшно. Не затопило же нас в конце концов по самые крыши.
Двери я отпирала подрагивающими руками. В сенях тоже не было слышно рева бури, и я предполагала, что она либо прошла, либо сейчас затишье. Выгляну, посмотрю, что и как, и опять назад. Даже выходить на порог не буду. Так я оправдывала свои действия. Глупо? Наверное. Но мне было невмоготу сидеть в запертом доме, не зная даже который сейчас час.
Снимала я засов тихонечко. Чтобы не дай бог, кто-нибудь не услышал. Даже не задумываясь, почему так поступаю. И так же аккуратно и осторожно, по миллиметру открывала дверь.
Буря уже действительно закончилась. Гром не громыхал, ветра не было. Но все еще шел тихий и размеренный дождь. В воздухе остро и сладко пахло дождевой свежестью, к которой примешивались соленые нотки с моря. А прямо передо мной розовела узкая полоска рассвета, который не смогли закрыть собой даже сердитые тучи.
Я замерла на месте, жадно втягивая ноздрями вкусный холодный воздух. После спертой атмосферы дома и пережитого там страха сердце буквально пело у меня в груди. Было еще достаточно темно, я не могла рассмотреть, много ли принесла бед промчавшаяся по острову буря, но вот неожиданно выросший передо мной темный силуэт не заметить было попросту невозможно.
Я застыла на месте, парализованная ужасом, не зная, что делать и куда бежать. Как не заорала на всю деревню — сама не знаю. А силуэт вдруг голосом Адриана удивленно спросил:
— Диана?..
Раздался звук, будто кто-то щелкнул пальцами. И в воздухе загорелся большой ярко-голубой шар. Хотя, наверное, будет правильнее, сказать: сфера. Потому что шар выглядел как красивый и ровный сгусток переливающейся нежно-голубой энергии.
Света от этого импровизированного светильника хватило, чтобы осветить совершенно мокрые лицо и волосы Адриана, и… букет странных цветов у него в руках.
Разинув от изумления рот, я ошарашенно наблюдала, как лазоревые блики бродят по лицу Адриана, по его улыбающимся губам, по рукам… по цветам… Сверкают в стекающих по коже дождевых каплях. Последнее более-менее привело меня в чувство:
— Ты промок! Иди сюда скорее! — Не думая, что я делаю, я вцепилась в руку синеглазого и дернула его на себя. — Так и заболеть недолго! Что за глупость: гулять осенью под дождем без зонта!
Я как-то не ожидала, что мой рывок вот так подействует. Кажется, Адриан вообще не ожидал от меня такой прыти. Или, может быть, порог дома был слишком мокрый. Но после моего глупого поступка синеглазый неожиданно перелетел через порог, врезался в меня и едва не сшиб с ног. Я только пискнула, когда мужчина поймал меня буквально в полете, не дав опробовать на мягкость пол. А невероятно синие глаза неожиданно оказались так безумно близко, что у меня почему-то замерло сердце и я забыла, как дышать.
На пару секунд установилась полная тишина. Только дождь снаружи мерно шуршал да грохотал в ушах у меня пульс. А в синих глазах начал расширяться зрачок. Да не просто расширяться, а начал удлиняться, становиться вертикальным. И я в изумлении уставилась в глаза Адриана:
— Твои глаза… Зрачок…
Я невольно облизнула почему-то пересохшие губы, и мужчина тотчас уставился на мой рот. Я нервничала, когда он пристально смотрел мне в глаза, но, когда взгляд Адриана переместился на мои губы, стало еще хуже. Тело неожиданно наполнилось каким-то странным томлением, ожиданием чего-то невероятного, сказочного. Где-то в самой глубине моего естества родился странный жар и очень быстро попал в кровь, воспламеняя все тело.
Мысли в голове путались. А потому я не сразу поняла, что мне сказал Адриан:
— А что не так с моими глазами?
— У тебя зрачок… становится вертикальным…
Ой! Вот это жалкое блеяние мое? Да что со мной такое происходит? Реакции собственного тела не на шутку напугали меня. Я не понимала, что со мною творится. Адриан — далеко не первый мужик в моей жизни, пусть я сейчас и омолодилась. Но ведь я даже в юности, даже подростком не реагировала так остро на вполне невинные объятия. Так что изменилось сейчас?
Наверное, синеглазый как-то почувствовал мою панику. Но совершенно неправильно ее истолковал. Его взгляд неожиданно помрачнел, зрачок снова превратился в привычную точку, а Адриан аккуратно поставил меня на ноги:
— Извини, Диана, я не хотел тебя напугать. Как-то вообще не ожидал, что ты сейчас откроешь дверь и высунешься наружу. Собирался просто оставить цветы у тебя на пороге в знак благодарности. — Он подобрал уроненный в попытке устоять на ногах и не уронить меня букет, повертел его и как-то неловко сунул мне в руки: — Вот. Прости. Все как-то получилось наперекосяк… Я… Я, пожалуй, пойду.
Он развернулся и торопливо снова нырнул под тихо шелестящий дождь. И в этот момент я опомнилась:
— Адриан!.. — Мужчина замер и оглянулся через плечо. А я посмотрела на подаренный им букет и решилась: — А ты пробовал когда-нибудь блины?
— Нет. — Он продолжал настороженно смотреть на меня через плечо. — Что это?
Шальная улыбка сама собой растянула мои губы:
— Оставайся. И сможешь попробовать…
Адриан замер, все так же глядя на меня через плечо. И как будто пытаясь для себя что-то решить. Струйки воды от непрекращающегося дождя стекали по черным волосам, коже, одежде. Словно оглаживая, очерчивая мужской силуэт. И мне почему-то казалось, что фигура Адриана слабо светится под непрекращающимся дождем. Хотя, наверное, мне это только казалось из-за сферы, которую он использовал вместо фонаря.
В конце концов синеглазый тяжело вздохнул:
— Спасибо, Диана, но не стоит… Это не очень хорошая идея… Ты — хранительница острова, его Хозяйка… А я…
Нежданная обида больно кольнула в самое сердце. Я даже едва зубами не скрипнула от досады. Ну что такое в самом деле? Я же не жениться его зову! Всего лишь решила в знак благодарности накормить вкусненьким, а он… Стиснув в кулаке ни в чем не повинный букет, я собрала все свои силы и вздернула кверху нос:
— А при чем здесь моя должность к тому, что я хочу накормить вас вкусным завтраком? В конце концов, это не вы должны меня благодарить, а я вас! Вы сделали для меня гораздо больше, чем я для вас!
Еще минуту назад мы обращались друг к другу на ты. Но сейчас мне показалось более уместным вновь вернуться к вежливо-отстраненному обращению. А то, кажется, синеглазый и так уже себе напридумывал черт знает чего.
Адриан пристально посмотрел на меня:
— Завтрак в качестве благодарности?
Я кивнула. И добавила:
— Я не знаю, что еще я могу для вас сделать, чтобы отблагодарить за помощь с приобретением продуктов и спасение моей шкуры от бандитов. К тому же, сейчас, как мне кажется, самый удобный момент. Неизвестно, когда мы увидимся вновь: наверняка буря наворотила в деревне немало дел. А значит, будет много работы по восстановлению. А там уже и зимние холода придут…
Четкая линия плеч мужчины вдруг на глазах обмякла. Адриан расслабился. И только в эту минуту я поняла, насколько он стоял до этого напряженный. Открытие изумило. Чего синеглазый опасается или боится? Неужели я для него чем-то опасна? Да быть такого просто не может! Но раздумья на эту тему пришлось отложить на потом.
Адриан, придя к какому-то выводу, развернулся и тремя большими шагами вернулся к крыльцу. Теперь на его губах играла очаровательная, почти мальчишеская улыбка:
— Спасибо, Диана! Я принимаю твое предложение!
От смены его настроений кругом шла голова. Засмотревшись на его улыбку, и размышляя о странном поведении синеглазого, я провела Адриана в дом и первым делом протянула кусок ткани, который использовала обычно вместо полотенца:
— Вот. Вытрите голову, а то простудитесь! А я пока напеку блинов.
Сегодня у меня все было ладно да споро. То ли это синеглазый так на меня действовал, то ли какой-то добрый дух озаботился тем, чтобы я не позорилась перед мужчиной, то ли моя голова слишком была занята странностями Адриана, а всего остального я попросту не замечала. Но тесто заколотилось словно само собой и без комочков. Печка разгорелась, едва я поднесла к ней руку со Скотти на запястье. Да и блины жарились, как будто сами собой: не приставали к тяжелой сковороде, легко снимались, красиво укладывались аккуратной стопочкой на тарелке, и я ни разу не обожглась.
Достав еще меда и заварив две большие кружки местного чая, я украдкой вздохнула, что у меня нет ни сметанки, ни варенья. Но уж что есть, то есть. Поставив угощение на стол перед Адрианом, я заняла место напротив него. И только тут заметила, что синеглазый так и сидит с мокрой головой, пристально за мной наблюдая. А ткань лежит не использованной рядом с ним на лавке.
— Адриан, — я укоризненно покачала головой, — почему вы так и не вытерли голову? В доме прохладно. Вы…
Он нетерпеливо меня перебил:
— Диана, мы же уже общались накоротке? Что случилось? Почему ты снова разговариваешь со мной, как с незнакомцем?
Не зная, что и как правильно ответить на поставленный в лоб вопрос, я нерешительно обняла ладонями кружку и отпила глоток пахнущего летом питья. Адриан терпеливо ждал, не прикасаясь к еде. И тогда я, со вздохом отставив кружку, решила сказать все как есть:
— Я прошу прощения, если ранее своим поведением невольно обидела. Сказать по правде, я иногда просто не понимаю мотивов вашего поведения, Адриан. Да, поначалу я решила, что мы с вами стали друзьями. Некоторые ваши поступки позволили мне так думать. А в моей прошлой жизни дружеские отношения снимали многие ограничения. Вот я и перенесла эту модель поведения на вас. Но, кажется, я ошиблась. Сегодня там, у порога, вы мне четко дали понять, что я позволяю себе лишнее. И, наверное, это правильно. Но я хочу, чтобы вы знали: я не стану требовать чего-то сверх того, что вы готовы мне дать.
— Мда… — Адриан, неловко опустив взгляд, тоже подтянул к себе кружку и покатал ее между ладоней. — Наверное, нам стоит поговорить откровенно и все выяснить раз и навсегда. Иначе, боюсь, кто-то из нас наломает дров. И это не обязательно будешь ты, Диана. — Я ошеломленно вскинула на синеглазого взгляд. Адриан неловко улыбнулся: — Я тоже не безгрешен и способен допускать ошибки. Или ты думала, что я святое существо?
Я невольно улыбнулась в ответ и покачала головой:
— Нет, так я точно не думала.
— Хорошо. — Он пристально посмотрел мне в глаза: — Для начала, Диана, ответь, пожалуйста, откровенно, это очень важно! Как ты ко мне относишься? Я тебе нравлюсь?
К счастью, я только собиралась отхлебнуть из кружки и еще не донесла ее до рта. Иначе точно бы поперхнулась чаем, услышав вопрос, и опозорилась, оплевав и стол, и синеглазого. А так я только подавилась воздухом и закашлялась. Чай пришлось отставить в сторону.
— Ну у вас и вопросики, Адриан! — С трудом отдышавшись, я смахнула набежавшие на глаза слезы. Синеглазый напряженно ждал от меня ответ. Пришлось осторожно подбирать слова, чтобы ненароком еще и не обидеть: — Я очень хорошо к вам отношусь… Ценю все, что вы для меня сделали… Правда! Ваша помощь для меня бесценна! — В синих глазах застыл откровенный скепсис, и я виновато пожала плечами: — Не знаю, как это объяснить. Я очень надеюсь, что вы и дальше будете мне помогать, но…
Опустив снова глаза, я судорожно пыталась решить: как быть? Говорить всю правду? Усеченную версию? Или вообще соврать?
Неожиданно Адриан сам пришел мне на помощь:
— Но будущего мужа во мне ты не видишь? — Мягко спросил он. — Не бойся, я не обижаюсь, говори, как есть.
С облегчением выдохнув, я подхватила предложенную мне версию, постаравшись насколько возможно сгладить все углы:
— Вы мне симпатичны, Адриан, очень! И я надеюсь, что вы и дальше будете моим другом… Извините, если что-то не так. В моем мире это нормально, — я вспомнила соседа Михаила Платоновича, которому покупала семена, — мужчины и женщины помогают друг другу бескорыстно, по дружбе…
Моя пламенная революционная речь увяла, я с тоской вспомнила, как отреагировала на Адриана в сенях. Врать отчаянно не хотелось. Но еще больше я боялась сказать правду. Не известно, как Адриан на нее отреагирует, сегодня он вообще какой-то странный, а я потом с ума сойду, гадая: увидимся мы еще раз или нет.
Сам синеглазый горько хмыкнул:
— Мда… Но лучше так, чем ты бы надеялась на то, что между нами может быть нечто большее… А потом затаила бы на меня обиду за то, что не оправдал ожидания.
Адриан снова подтянул к себе кружку. И я спохватилась, пододвигая к нему тарелку с блинами и мед:
— Вы кушайте, кушайте! А то блины остынут. Вот мед берите…
Неожиданно мою руку, суетливо подсовывающую Адриану то одно, то другое, накрыла мужская ладонь:
— Диана, перестань уже мне выкать! И не мельтеши так. Ничего со мной не случится. Я не могу простудиться и заболеть, или умереть от голода. Я и так более, чем наполовину мертв. А мертвый не может умереть дважды.
Ошарашенно вытаращив глаза на синеглазого, я брякнула первое, что в голову пришло:
— Наполовину мертв? А это как?
Мне еще в детстве внушили, что неприлично пялиться на кого-то в упор и с открытым ртом. Но сейчас я попросту ничего не могла с собой поделать. Челюсть сама собой как-то незаметно устремилась на встречу со столом. Адриан все молчал, не убирая свою ладонь с моей руки. И даже едва заметно поглаживал ее большим пальцем. А я смотрела на него и не могла понять: он шутит так? Разыгрывает? Или проверяет меня? Откуда пришла мысль про проверку, сложно было сказать.
Было приятно ощущать мужскую руку на своей кисти. Меня так не волновали даже ухаживания и поцелуи моего тогда еще будущего мужа, как простые прикосновения Адриана. Или я уже просто забыла свои эмоции и ощущения в тот момент. Едва заметные поглаживания будоражили и вместе с кровью гнали волну тепла по телу. Это было приятно. Но вечно так продолжаться не могло.
С сожалением впитав душой последние крохи, я осторожно вытащила свою ладонь из-под мужской руки:
— Адриан, поясните… поясни мне, пожалуйста, хоть что-то! А то я вообще перестала что-либо понимать и уже начинаю думать, что тут какая-то странная эпидемия: у одного сущности разделились, второй наполовину мертв, а у меня самой какая-то связь с источником нарисовалась… Я ничего не понимаю! И не знаю, у кого спросить, кроме тебя!
Казалось, Адриан внимательно слушал, что я ему говорю. Но… Синие глаза вдруг потрясенно распахнулись:
— Что-о-о? — Охрипший по непонятной причине голос Адриана резанул мне слух. — У кого это сущности разделились? Откуда ты про это знаешь?
Оказалось, что он услышал только одно. Наверное, то, что ему было интересно. Я невольно скривилась. Но отмалчиваться не стала. Меня не просили хранить это в тайне, так почему бы и не сказать?
— Да вот вчера во время бури случилось нечто странное.
И я подробно описала световые явления, так меня напугавшие вчера, голос и рассказ невидимки про ведьму, проклятие и разделение сущности. Я надеялась, что Адриан мне хоть что-то пояснит, а то у меня знаний ноль, понимания еще меньше. Но синеглазый меня удивил. С ошарашенным лицом, подхватив с тарелки первый блинчик и рассеянно откусив кусок, он потрясенно пробормотал с полным ртом:
— Не может быть… Этого просто не может быть…
Больше я от него ничего не дождалась. Он молча жевал и смотрел в одну точку. Я долго ждала, пока он прожует откушенное и проглотит. Но он все жевал и жевал, очевидно просто механически двигая челюстями. И я, как бы это некрасиво не выглядело, не выдержала:
— Чего не может быть? Мед к блинчику возьми, вкуснее будет.
Я подсунула тарелочку со сладким лакомством поближе к Адриану. Чтобы ему было удобнее. А сама снова отхлебнула травяного чая. Любопытство и нетерпение напрочь лишили меня аппетита. И я с трудом сдерживалась, чтобы не потормошить мужчину. Это было бы уже за гранью добра и зла вообще.
Адриан словно проснулся, глядя на пододвинутую мною тарелку. Потом посмотрел на надкушенный блинчик. Медленно сглотнул. И уставился на меня огромными и круглыми глазами.
Я насторожилась:
— Что-то не так?
Он медленно качнул головой в ответ:
— Нет… Да… Не знаю… — Обвел взглядом стол, посмотрел на до сих пор закрытое ставнями окно, а потом поднял на меня горящий дикой, неуемной надеждой взгляд: — Неужели и вправду есть шанс?.. Я давно уже перестал надеяться… Диана, кто ты? Почему именно ты сумела ослабить путы проклятия?
Что на это можно ответить, я не знала. А потому молча уставилась на синеглазого, стараясь не уронить челюсть на стол окончательно. Какое еще проклятие? Понимать что-либо я перестала совсем. Но Адриана мое молчание не устраивало:
— Диана, пожалуйста, ответь мне: кто ты? Откуда ты попала на остров? Я вижу, что магии у тебя нет совсем, и тем не менее, у тебя как-то получается влиять на магический фон острова…
Вот тут я не выдержала окончательно. Ошарашенно затрусив головой, я попросила:
— Погоди, Адриан, я вообще уже ничего не понимаю! При чем тут я к магическому фону? Я — обычный человек!
Адриан несколько секунд в упор рассматривал меня, отложив в сторону недоеденный блинчик. А потом заговорил, очевидно, придя к какому-то выводу. Или приняв решение:
— Диана, ответь мне, пожалуйста, на несколько вопросов. А потом я тебе все объясню. — Я молча согласно кивнула головой. Пусть так. А то уже надоело тыкаться всюду, как слепой котенок. Хочется уже конкретики. — Ты точно уверена в том, что ты обычный человек? Магов и ведьм в роду никогда не было?
Зря я в этот момент снова хлебнула отвара! Он едва не пошел у меня носом, стоило услышать вопрос Адриана. Стол я сумела не забрызгать, но чай попал не в то горло, и я закашлялась до слез.
— Какие маги и ведьмы? — Я с трудом отдышалась и сейчас больше сипела, чем говорила. — Я родилась и прожила жизнь в мире, где магия — досужие вымыслы фантастов, сказочки для взрослых на ночь! Да я когда тут оказалась, думала, что какие-то придурки против моей воли вовлекли меня в реконструкцию, какой-то дурацкий косплей! А тут орииты, искры, необходимость латать прохудившиеся крыши с помощью сил, про которые я только слышала мельком от дочери, увлекающейся чтением подобной ерунды! Я привыкла к совсем другому: магазин с продуктами у подъезда, свет, газ и горячая вода — стоит только повернуть вентиль или выключатель! Я тут с ума схожу, запертая в доме без телевизора и интернета, да даже элементарно — без часов! А ты мне — маги в роду…
Выплеснув все, что накопилось в душе, я устало сгорбилась на лавке, избегая смотреть на Адриана. Веду себя, как истеричка. И я не собиралась все это вываливать на мужчину. Но… Оно само как-то так получилось. Начала говорить, и внутри словно плотину прорвало. Наружу полезло даже то, в чем и себе признаваться не хотелось.
Сочувствие пришло оттуда, откуда не ждала. Скотти, обнимающая собою руку в виде браслета, сползла с запястья на стол и принялась тереться мордочкой о мои пальцы. Я вздохнула и погладила ящерку кончиками пальцев по спине:
— Моя ж ты хорошая…
Неожиданно поверх моей руки легла мужская ладонь. Ящерка замерла, косо глядя на Адриана. Но кусать его не стала. Я усмехнулась:
— Ах ты ж, зараза! — Я легонечко прижала Скотти пальцем к столу. — Кусаешь только меня? Еще и до крови?
Адриан хмыкнул и убрал свою ладонь:
— Диана, это не зверушка, это — трансформировавшийся Источник Драконьего Перевала. Вот теперь я верю, что ты понятия не имеешь о магии. Иначе бы ты чувствовала в любом случае, что носишь на руке не живое существо, а магическую сущность. И укус — это средство привязки. Все три укуса были до крови?
Я невольно хлопнула глазами:
— Да… А откуда?..
— Вижу, что привязка уже завершена. Но сама связь еще не до конца сформирована. На это потребуется время, ведь ты не маг. А с не магами обычно вообще привязка невозможна. Но ты почему-то оказалась исключением…
В последний раз проведя пальцем по спинке Скотти, я устало потерла висок:
— А что будет потом? Когда она сформируется?
Адриан медленно покачал головой, не отрывая взгляда от устраивающейся на законном месте ящерки:
— Не могу сказать, не сталкивался ранее. Если бы на твоем месте был маг, то его сила и резерв возросли бы многократно за счет того, что он мог черпать энергию напрямую от Источника. Что ждет тебя, сложно сказать. Возможно, сможешь колдовать сама, без источника. А может быть, будет что-то другое. Посмотрим.
Ощущать себя подопытным кроликом было не очень-то приятно. Тем более, что Адриан и сам не догадывался о последствиях моей связи со Скотти. Поэтому я поторопилась перевести разговор:
— Ладно, со мной все понятно. А что там с «наполовину мертв»? Ты обещал рассказать!
Синеглазый заметно скис. Невооруженным глазом было видно, что говорить на эту тему ему не хочется. Но я его за язык не тянула. Сам пообещал. Вот пусть теперь и рассказывает. Может быть, получится придумать, как ему помочь. Поймав себя на этой мысли, я застыла. А я хочу помочь Адриану с его проблемой? Прислушавшись к себе, поняла: да, хочу. Очень.
Адриан глубоко втянул ноздрями воздух. Как перед прыжком в ледяную воду.
— Ладно. В конце концов, ты должна понимать, кто находится рядом с тобой, чего можно ожидать и на что надеяться. А то изменения уже начались. И их не остановить. Но я пока не понимаю, какие. Возможно, я в итоге… исчезну совсем, окончательно. Поэтому лучше будет если ты будешь понимать причины…
Я несколько опешила:
— Что значит, «исчезну совсем»?
По спине пробежал холодок. В голове вертелся только один вариант толкования этой фразы. И мне он не нравился. Совсем. Категорически. Неожиданно я с ужасом поняла, что привязалась к этому странному, временами совершенно несносному мужчине гораздо сильнее, чем предполагала. От одной только мысли, что больше никогда его не увижу, сердце замирало и обливалось кровавыми слезами.
Адриан, всегда державший себя с поистине царской осанкой, неожиданно сгорбился, поставил локти на стол и по-плебейски спрятал в ладонях лицо:
— А то и значит… Другого определения я подобрать не могу. Как ты уже поняла, наверное, когда-то я был драконом. А тот, кто уже мертв, умереть второй раз не сможет. Значит, просто исчезнет без следа. В общем, выслушай, сама все поймешь.
Он заглянул в свою кружку и поморщился. Чай в ней закончился. Но просить Адриан не стал. Я сама молча встала и, подхватив и свою, пошла заваривать новый. Судя по всему, разговор будет долгий и не очень приятный, чаек пригодится.
— Этот остров — не совсем обычная земля. Вернее, совсем необычная. Он создан из магии драконов и при помощи магии драконов, как переход из одного мира в другой. — Я ошеломленно оглянулась через плечо, ополаскивая кружки. Но Адриан моего взгляда не заметил и продолжил: — Как и у любого перехода, у Драконьего перевала должен был быть куратор. Сильный маг, могущий в случае чего сдержать бурю или быстро ликвидировать ее последствия. Из-за особенностей расположения перехода кураторами всегда становились сильнейшие из синих, водных драконов. Служили сто лет, или больше, если нравилось жить среди людей, а в мире драконов других обязательств не было. — Я поставила перед Адрианом исходящую ароматным паром кружку и собственноручно добавила в нее меда. Синеглазый кивком поблагодарил меня и на мгновение наши глаза встретились. Во взгляде Адриана плескалась тоска: — Однажды пришло и мое время послужить драконам в качестве куратора перехода. У меня был сильнейший водный дар, а потому родители с самого моего рождения не сомневались, что меня эта участь не минует, с самого детства знакомили с островом, приучали к людям и особенностям их поведения. Но меня это все равно не уберегло. Я был слишком глуп и самоуверен.
Адриан ненадолго умолк. Обнял ладонями кружку, словно не замечая, что в ней кипяток, и отхлебнул раз, потом другой. В тишине дома стук поставленной на стол кружки прозвучал, как стук камня, упавшего на крышку гроба.
— Обязанности куратора перехода для меня были не обременительными. Портал работал без сбоев и не требовал от меня вмешательства. Драконы регулярно наведывались на остров, чтобы потанцевать с морскими ветрами. В нашей стране климат совсем другой и упругих и сильных воздушных потоков, как над этим морем, у нас нет. Не было раньше. Сейчас не знаю. Но вернемся к моим обязанностям: мое вмешательство требовалось лишь изредка. И, как ты, наверное, понимаешь, я начал скучать. Стал искать себе развлечение среди людей. Ее я встретил случайно, столкнулись на ярмарке. — Адриан снова спрятал лицо в ладонях, и теперь его голос звучал глухо. — Случайное прикосновение, игра взглядов. Я чем-то ее заинтересовал, это было заметно. День мы провели вместе: я словно опьянел от ее голоса, от запаха тела, от длинных белокурых волос. И вечером, возвращаясь на остров, я забрал ее с собой. Вопреки правилам и приличиям. Кто же мог подумать, что наивная и кроткая блондиночка с волосами цвета восходящего солнца и глазами, как обожаемое мною море, окажется ведьмой?
В вопросе Адриана сквозило такое отчаяние, что мне захотелось хоть как-то его утешить. Не думая, что я делаю, и как это выглядит со стороны, я встала со своего места, пересела на лавку к Адриану и осторожно обняла его за плечи:
— Тш-ш-ш-ш… Это уже в прошлом… И, наверное, это была судьба… Так должно было случиться…
И без того напряженные плечи синеглазого от моего прикосновения совсем окаменели. Но тем не менее, Адриан отнял о лица ладони и неловко погладил меня по руке:
— Спасибо… Но слушай дальше… Я не особо задумывался над тем, что я делаю. Просто захотелось здесь и сейчас сделать девушку своей. Драконы часто так поступали. Человеческая жизнь по сравнению с нашей намного короче, вот и получалось, что девушки чаще всего большую часть своей жизни и уж точно всю молодость отдавали дракону. Но своих подруг потом никто не бросал! Выдавали замуж за подходящих людей, помогали обзавестись хозяйством… Для драконов было сущей ерундой то, что люди считали целым состоянием. А у меня вообще было огромное богатство даже по меркам драконов. Но все пошло не так. Девушка оказалась не согласна с ролью игрушки и подруги. Он нацелилась стать моей женой… И никакие доводы, никакие аргументы не принимала. Я вот сейчас думаю, что мне тогда нужно было быть гибче: даже ведьмы, если не соединили свою жизнь с драконом, живут намного меньше нас. Драконы фактически бессмертны. Если их не убить. Мне нужно было не ругаться с девчонкой, прожить с ней ее ведьминскую жизнь, и пойти дальше своей дорогой. Но я был молод, горяч и надеялся встретить свою пару, с которой соединю жизнь… А потому все прямо сказал ей…
Адриан так и сидел со мною в обнимку, механически поглаживая меня по руке. Забытый чай остывал на столе. Скотти свернулась калачиком у тарелки с блинами. Синеглазый молчал. На этот раз он молчал очень долго. Я даже подумала, что исповедь уже завершена и больше я ничего не услышу. Но беспокоить Адриана, вырывать из его тяжких дум почему-то было неловко. К счастью, я ошиблась в своих предположениях. Спустя несколько минут синеглазый заговорил вновь:
— Кайла, так звали ведьму, разозлилась. Очень сильно. И когда поняла, что по ее не будет в любом случае, и я не собираюсь брать ее в жены, прокляла меня. Посмертное проклятье ведьмы имеет очень большую силу. Но тогда я этого не знал. Я вообще не понял, к чему все идет. Когда Кайла мне предложила выбор: жизнь вместе или смерть вместе, я отмахнулся. Я считал себя неуязвимым для ее колдовства. Ведьминское колдовство для драконов очень слабое. А я не знал, что Кайла решилась меня проклясть, жертвуя своим посмертием. Я обсмеял ее угрозы и сказал, что если ей так не терпится испортить себе жизнь, то дело ее. Я со своей стороны могу только корабль для нее снарядить, чтобы вернуть на Большую землю. И это был последний раз, когда я видел ее живой, когда мог хоть как-то повлиять на события. Я отправился на пристань отдать распоряжения. А в те времена небольшой порт Драконьего перевала находился у подножия Драконьего Пика: там не было подводных скал, было достаточно глубоко для кораблей, а скала защищала порт от сильных ветров и прибоя. И вот когда я спустился с корабля на берег, над островом пронесся усиленный магией голос Кайлы: «Что ж, Адриан, Синий дракон, не хочешь быть мужем мне, не достанешься никому!» Она что-то еще кричала, но у меня неожиданно заложило уши и закружилась голова. Я видел ведьму. Она стояла на краю Драконьего Пика и смотрела вниз, на меня. Я хотел обернуться и снять оттуда дурочку, пока не поздно. На вершине скалы дули сильные и ровные ветра, так ценимые моими соотечественниками, и для ведьмы там было опасно. Но впервые в жизни моя вторая ипостась мне не подчинялась, не откликалась на зов, я не мог обернуться. А когда головокружение прошло, фактически мне под ноги со скалы упало тело Кайлы. И в тот момент мир словно дрогнул и закачался, а я утратил ориентацию и пространстве, и во времени. Хотел поднять Кайлу, посмотреть, могу ли я ей чем-то помочь. Но у меня не получалось к ней даже прикоснуться. Набежали люди, окружили тело ведьмы. Но меня они словно и не видели. А потом один из них прошел сквозь меня…
Я в ужасе вздрогнула, представив себе эту сцену. Адриан вздохнул:
— Не буду утомлять тебя лишними подробностями. Скажу только, что меня очень долго никто не видел. На острове все изменилось. Проклятие, примененное ведьмой, затронуло потоки магии. А, если помнишь, я в начале тебе говорил, что остров и есть само средоточие магии. Так что он тоже начал меняться. Первыми пропали жемчужные отмели. Потом все, к чему прикладывали свою магию драконы: сады Драконьего Перевала, сам Пик, портал, порт и многое другое закрылось, исчезло. Много людей искали куратора перехода, спрашивали друг у друга, что произошло и куда пропал портал и драконы. Я много времени потратил на то, чтобы выяснить, что же в итоге произошло. Выходило, если верить прочитанным мною книгам, что посмертное ведьминское проклятье легло через меня, как через куратора и проводника, на весь остров и на всю драконью магию. И я до сих пор не нашел способа что-то изменить…
Частично я уже это слышала, но без особых подробностей. А сейчас меня будто оглушило рассказом. А еще что-то словно царапало, будто камешек в туфельке мешало. Вот только Адриан не дал сосредоточится, подумать, сообразить, что не так.
— Раньше мне казалось, что куратору нечего делать на острове, было скучно и я искал развлечений. Но когда я стал невидимым для других, оказалось, что для острова хранители делали очень много. А без драконов начало все рушится, остров погибал. Люди роптали. Кто-то бежал из некогда процветающего уголка на Большую землю, кто-то пытался наладить быт без нас. И как-то так сталось, что с того времени у острова были не хранители, а хранительницы. Сильные и не очень магички поддерживали равновесие своей магией, как могли. — Я удивленно заглянула в синие глаза и Адриан грустно кивнул: — Да, ты правильно понимаешь. Хранительницы не столько латали крыши и призывали удачу, они отдавали острову свою магию. Чтобы он существовал дальше, не разрушался. И вот появилась ты… Обычный человек, лишенный магии… Но проклятие начало рушится. Или я чего-то не понимаю.
Я нахмурилась:
— Я совершенно точно никакой магией не обладаю. Во всяком случае, в прошлой моей жизни не обладала точно. Да и тут ничего странного за собой не замечала. Так что я не уверена, что это именно я повлияла на проклятие. Тебя же вот люди видят! И, судя по всему, давно. Потому что я едва появилась, а меня уже предупреждали насчет «духа острова».
Адриан усмехнулся. И открыл уже рот что-то сказать. Но внезапно склонил голову на плечо и прислушался:
— Буря закончилась. Да и дождь почти перестал. Так, моросит чуть-чуть. А к тебе идет кто-то из твоих крестьян. Иди, встречай!