Глава 9

Не верить Адриану оснований у меня не было. А потому я послушно встала и пошла отпирать двери. Сейчас разберусь быстренько с визитерами, а потом вернусь и попытаю Адриана еще. Тем более, что мне только что пришло в голову, что вот эта незапланированная буря тоже может быть как-то связана с изменениями в статусе проклятья и в магическом фоне острова.

Размышляя над возможными аргументами «за» в моей теории, я распахнула отпертую дверь и… Едва успела отшатнуться. Кулак Вигана, занесшего руку, чтобы постучать в закрытую дверь, просвистел в считанных миллиметрах от моего носа. Моряк побледнел, испуганно охнул и отскочил назад. Виган меня даже не зацепил. Но мироздание все равно решило, что он виноват.

Козлиный прыжок на мокрых деревянных ступеньках в первых рассветных лучах мог бы меня и рассмешить. Если бы Виган не поскользнулся и не грохнулся неудачно передо мной на спину, взмахнув в воздухе ногами в лаптях. И все бы ничего. Вот только я такого не предвидела и в этот раз отшатнуться не успела, а мужчина довольно ощутимо пнул меня в колени. Не ожидавшая от сдержанного моряка такой подлянки, я тоже не удержалась на ногах. Но честно пыталась затормозить свое падение руками, цепляясь за все, что было в зоне досягаемости. Итогом стал погром в сенях.

На шум из дому выскочил Адриан, сжимая в руке что-то, подозрительно смахивающее на лазерный клинок джедаев их «Звездных войн»:

— Что?.. Диана, что случилось? Почему ты на полу?

Я очумело уставилась на светящуюся палку в его руке и ошалело замотала головой. Он что, с каким-то магическим мечом наперевес побежал защищать меня от крестьян? Ух ты!

Начавший было переворачиваться на живот чтобы встать Виган, и без того перепуганный тем, что навредил мне и уронил Хозяйку на пол, испуганно грохнулся обратно, вытаращив на Адриана глаза. В зловещем синеватом свечении, исходящим от оружия синеглазого, Виган выглядел будто оживший мертвец, вынутый из петли. Я икнула. И тут, словно ставя точку в случившемся, откуда-то присвистел горшок и… ударил Адриана по затылку! Синеглазый покачнулся. Но на ногах устоял.

Я слабо охнула и закрыла сама себе рот ладонью, словно лишая себя возможности ляпнуть глупость. И без того дел наворотила. На долгое страшное мгновение воцарилась тишина. Даже дыхания нашего не было слышно. Только на улице в предрассветной мгле тяжело бухали о землю срывающиеся с крыши и других поверхностей капли.

Адриан отмер первым. Неуловимо шевельнул запястьем руки, в которой сжимал свое грозное оружие, и меч, или что это было, развеялся. На секунду в сенях стало темно, как в преисподней. А потом раздался уже знакомый мне щелчок пальцами и в воздухе над моей головой повисла голубая сфера, залив светом разгромленную комнатенку.

У меня вырвался вздох: падая, я зацепила стол, на котором стояла тарелка с недоеденными вчера блинами и горшок, наполненный сухофруктами, из которых я любила делать что-то вроде компота. Теперь все это валялась на полу. Не то, чтобы у меня было в сенях грязно, но все же это пол, по которому ходили в уличной обуви. Теперь блины точно выбрасывать в утиль. Эх…

Адриан пощупал свободной рукой затылок, потом посмотрел на пальцы и зачем-то их понюхал. Скривился:

— Дожился… Горшком каши от меня девиц еще не отбивали… — Склонившись, он ухватил меня за руку и рывком поставил на ноги. — Извини, Диана, но кажется мы с Источником лишили тебя обеда.

Позабыв о том, что на пороге прилег и притаился Виган, и жадно ловит каждое слово, я недоуменно уставилась на синеглазого:

— Источник?..

Адриан хмыкнул:

— А ты думала кто?

— Но… как?.. 

У меня получалось только глупо хлопать глазами в ответ. В голове не помещалось: как это, Источник защищает меня от Адриана, да еще и кидается горшками с кашей??? Особенно, с учетом того, что синеглазый называл источником мою Скотти…

Адриан, убедившись, что я твердо стою на ногах, аккуратно меня обогнул и склонился над все еще отдыхающим на пороге Виганом. В голубоватом свете, источаемом сферой, черные волосы на его затылке и верх спины выглядели просто фантасмагорически: слипшиеся волосы и бугры каши на камзоле были тем еще украшением.

Я невольно охнула:

— Ой, мамочки! Адриан, я не хотела!

Изумленно оглянувшись на меня через плечо, синеглазый не слишком аккуратно ухватил Вигана за плечо и вздернул его на ноги:

— Стоишь? — Моряк кивнул. — Отлично. — Адриан повернулся ко мне: — А ты тут при чем, Диана? Я сам виноват в случившемся, забыл, вернее, не принял во внимание завершенную связь с Источником, и спровоцировал у тебя волну страха. Вот и получил. Радоваться еще нужно, что прилетело всего лишь горшком. А мог ведь получить и магическую отдачу! И тогда еще неизвестно, чем бы все закончилось!

От услышанного я побледнела. Накрыло запоздалым пониманием того, что Адриан мог такую атаку и не пережить. С ним ведь вообще ничего пока не понятно. И от этого понимания сердце в груди предательски сжалось. А синеглазый еще и мне подмигнул, мол, не горюй, я того не стою! Но, к счастью, я неправильно поняла этот жест.

Я не уловила, что именно сделал Адриан, только почувствовала в воздухе нечто, отдаленно напоминающее электрический разряд. Оказалось очень сложно описать свои ощущения даже для самой себя. Но мне показалось, что в воздухе неуловимо запахло свежестью. А мелкие волоски на теле почему-то встали дыбом. Я поежилась.

Под моим изумленным взглядом еще влажные и слипшиеся кудри синеглазого очистились от прилипшей каши, распрямились и высохли. Адриан удовлетворенно повел плечами, улыбнулся и шагнул ко мне:

— Испугалась? Не стоит. — От его теплой улыбки у меня неожиданно пошла кругом голова. А этот бессовестный… дракон хитро улыбнулся, взял меня за руку и поднес мои пальчики к губам: — Не волнуйся! Впервые за все время, прошедшее с момента наложения проклятия, мне вновь интересно жить. И теперь я не стремлюсь растворятся в пространстве.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Его дыхание обожгло мне кожу. А когда того же места на руке коснулись и губы Адриана, я замерла, будто девчонка, к которой впервые прикоснулся понравившийся ей парень. В голове стало пусто и звонко. Где-то в груди, в районе притихшего сердца, родилась густая и сладкая патока странного, незнакомого томления. И медленно затопила все тело.

В синих глазах, в упор глядящих на меня, плескался теплый и ласковый океан, так и манящий в него окунуться. Адриан как-то незаметно завладел и второй моей рукой, и теперь нежно поглаживал мои пальцы подушечкой большого:

— Я пойду, у тебя сейчас будет много забот. В деревне сорвало несколько крыш и развалило одно строение. Но все живы, не волнуйся, — добавил он, почувствовав очевидно, как я мгновенно напряглась. — Если будет нужен еще рогоз, попробуй пройти мимо старой пристани. Скотти проводит. Я не уверен, но возможно у тебя получится преодолеть барьер. Мне-то туда точно ходу нету. Буду нужен — зови.

Адриан снова склонился над моей рукой, но на этот раз он перевернул кисть тыльной стороной вниз и поцеловал серединку ладошки. И меня, прожившую большую часть своей жизни, сорокасемилетнюю женщину, словно током ударило! А синеглазый, как ни в чем ни бывало, протиснулся в двери мимо обалдело хлопающего глазами и стоящего с открытым ртом Вигана, и растаял в сероватой дымке занимающегося утра.

Над деревней разгорался новый день.

Постояв еще немного и глядя вслед ушедшему Адриану, я вздохнула и перевела взгляд на Вигана:

— Ну что, рассказывайте! С чем пожаловали?

Моряк как-то с опаской на меня посмотрел:

— Хозяюшка, а Дух-то точно тебя себе не заберет?

Я сначала ошеломленно заморгала, глядя на мужчину. Они все еще думают, что Адриан хочет меня забрать? Ага, как же. Скорее, беспокоится, чтобы я ему претензий не предъявила. На меня напало какое-то странное, полуистерическое настроение. И я расхохоталась, едва не согнувшись пополам. Виган продолжал странно на меня таращиться.

Отсмеявшись и не найдя поддержки моему идиотскому веселью у моряка, я смахнула с глаз набежавшие от смеха слезы:

— Да зачем я ему нужна! Я ж все время с ним спорю и ругаюсь…

— Ага… Спорите… — Виган хмыкнул. — А потом он вам ручки целует!

Это прозвучало с такой детской, непосредственной обидой, что теперь уже я ошарашенно уставилась на моряка. И от изумления не придумала ничего лучше, чем спросить:

— А вам я зачем нужна? Я же бытовой магией не владею, вам все приходится делать самим…

Я уже так сроднилась с мыслью, что у меня «есть какая-то магия, но не бытовая», что фраза вылетела словно сама собой. Виган от нее отмахнулся, как от мухи:

— Зато при вас, в отличие от других Хозяек-магичек, мы уходим на зиму, не переживая, что будем голодовать. Не сможем выйти в море и добыть рыбы — каши с маслом поедим, и будем сыты! Я других Хозяек, окромя Ширы, не видовал. Но когда мальцом совсем был, дед Митяй, он у нас долгожителем был, сказывал, что Хозяйки разные бывали: были и такие, что только на просьбы и откликались. А была одна, что по осени ходила по домам, проверяла у кого сколько запасено. И тех, у кого было вдосталь, заставляла делиться с теми, у кого не хватало. Но чтоб вот так, как ты, Хозяюшка, за свое серебро, а потом разделить по чести, такого у нас не было! — Виган покачал лохматой головой, словно пытаясь припомнить. — Нет, не было! Даже Шира, которая сама была из богатого роду, никогда не делилась продуктами, али чем еще… Так что не говори, Хозяюшка, что ты нам не нужна!

Мне было приятно такое услышать. И немножко смешно. И очень-очень неловко. Смущенно потупив взгляд, я откашлялась, не зная, что сказать Вигану в ответ, и промямлила:

— Нда… но ведь… как-то по-другому — это не по-людски… неожиданно как-то… ну… спасибо… да… — И уже не зная, куда деть глаза от неловкости, попробовала перевести разговор: — Виган, а вы чего пришли-то? Что-то случилось?

Моряк как-то даже сразу встряхнулся. Мотнул головой, словно отгоняя какие-то лишние, по его мнению, мысли и только после этого ответил:

— Так окошки открыть, посмотреть, все ли ладно на подворье, может, подсобить в чем надоть… А так у нас большой беды в деревне от бури не случилось, Дух прав! У Тита крышу с хлева своротило подчистую, у Бора — один угол только, тот, что на море глядел. Да в брошенном хозяйстве на краю деревни со стороны старого порта сарай завалился. Но там не важно, ужо третий год, как никто не живет. Вешек семью на Большую Землю забрал. А в остальном все целы и все здоровы!

Я с облегчением улыбнулась:

— Ну и отлично! Надо будет еще проверить лодки — все ли там хорошо. И не повалило ли где деревья. Может быть, где-то повалило, но их еще можно спасти. Или убрать на растопку.

Виган кивнул:

— Сделаем, Хозяюшка, не волнуйся! Вот как рассветет окончательно, пошлем молодняк, чтобы лодки проверили. А люд постарше деревню обойдет и еще раз все проверит, ужо при свете дня.

— Хорошо. — Я кивнула. — Тогда открывайте мне окна и идите. Если что, знаете где меня можно найти!

Больше не обращая внимания на принявшегося за работу моряка, я сходила в дом и вынесла один из ориитов в сени. Открытая дверь даже солнечным днем не гарантировала хорошего освещения, а в такую рань в сенях еще господствовала ночь. А мне нужно было убрать то, что я натворила.

Собрав с пола блины и остатки каши из разбитого горшка, я вздохнула: надо отдать кому-то, кто держит животных, чтоб уж совсем не пропадать добру. Сухофрукты пришлось собирать по кусочку в отдельный горшок. Их еще можно помыть и употребить по назначению.

Наводя порядок, я все время размышляла о том, что пришло мне в голову уже после ухода Адриана: а могло ли быть так, что хозяйки-магички подпитывали не остров своей магией, а проклятье? Все же мне казалось сомнительным, что при отсутствии у меня магии остров как стоял, так и стоит. А проклятье начало рушиться. При таком раскладе моя догадка выглядела логичней, чем объяснения Адриана. Но меня терзали смутные сомнения, что все далеко не так просто, как мне думается, и я явно чего-то не знаю. Или не принимаю во внимание.

Эх! Сейчас бы Машку мою сюда…. Вот дочка наверняка бы быстро догадалась, где тут собака порылась. Я представила на своем месте дочь и невольно фыркнула от смеха. Как там говорил классик? «Я не создана сажать капусту» *? Ну да, это про мою дочь. От осознания, что я потерпела полное фиаско в воспитании единственного ребенка на сердце стало привычно-горько. Но неожиданно я поняла, что боли эта мысль, как раньше, уже не причиняет. Прошлое отодвинулось куда-то вглубь сознания, поблекло, потеряло значимость. Совершенно неожиданно я осознала, что мне все равно, как там без меня живет моя плохо воспитанная дочь. И это осознание меня слегка оглушило.  Значило ли это, что я окончательно срослась с новым миром и своей новой жизнью? Или это просто то, что зовется «привыканием»?

Виган закончил работу намного раньше, чем я. Прерывая мои беспокойные размышления, он снова возник на пороге дома:

— Хозяюшка, окна открыты, дровница тоже. Ставни и щиты целы, я их отнес в сараюшку.

Я тепло улыбнулась:

— Спасибо, Виган! Раз все хорошо, тогда можете идти. — и я закинула очередную сушеную сливу в горшок. Моряк замялся. Я удивленно на него покосилась: — Что-то еще?

— Хозяюшка… А Дух говорил, что можно еще камыша набрать… У Бора-то только уголок крыши своротило, он хорошо ее укрепил. А у Тита коровенка в небо глядит, звезды считает…

Я нахмурилась, поднимая с пола очередной сушеный комок непонятно чего:

— Звезды — это тоже хорошо. Нервы успокаиваются, удои повышаются… — Виган моего юмора не понял и вытаращил глаза. Я вздохнула: — Ладно, я вас поняла. Когда станет совсем светло, попробую найти то место, о котором говорил Адриан. — Заметив, как удовлетворенно блеснули глаза моряка, я грозно добавила: — Но я ничего не обещаю! Не получится — будет Тит своей рубахой хлев накрывать! Чтоб в следующий раз делал нормально!

Совсем светло не становилось. Я не спеша закончила уборку в сенях, занесла в дом ориит, сама обошла дом по периметру, изучая оставленные непогодой метки, а на улице становилось только серей и пасмурней. Над головой висела тяжелая, набухшая дождем туча. Поднимавшееся из-за горизонта солнце, осветившее было своими лучами умытую ливнем деревню, постепенно поднялось выше линии облаков и скрылось среди дождевой хмари. Лишенный золотистых солнечных лучей, пейзаж стал хмурым и неприветливым. Снова подул пронзительный ветер.

Во дворе мне делать было нечего. Мое скромное хозяйство действительно почти не пострадало от бури в отличие от других дворов. Даже покосившийся забор был на месте. У соседей суетились взрослые и дети, наводя порядки, убирая обломки и нанесенный мусор, ликвидируя последствия разгула стихии, а я, продрогнув на холодном и влажном ветру, ушла назад в дом. Придут, когда понадоблюсь. А я пока себе каши сварю взамен той, что Скотти расколотила о голову Адриана.

В доме было сумрачно и тихо. Серый день нехотя заглядывал в освобожденные от ставней окна, в печи тлели угольки, оставшиеся от скоростной готовки блинов, на столе в кувшине загадочно мерцал принесенный Адрианом букет. Я подошла поближе.

Цветы были странные. Больше всего они мне напоминали виденные на картинках кораллы из моего мира. Только на конце каждой, даже самой тоненькой веточки зеленовато-голубого оттенка поблескивала крохотная звездочка нежно-голубого, розового, белого и сиреневого оттенков. Осторожно коснувшись кончиком пальца хрупких лепестков, я склонилась над столом и вдохнула аромат невиданных растений. Пахло свежестью, хрустким морозным озоном, волнующей, незнакомой мне сладостью и… самую капельку — солью. От благоухания невиданного букета у меня слегка закружилась голова. Но его все равно хотелось вдыхать вновь и вновь. И где Адриан только добыл такое диво практически посреди зимы?

С сожалением отодвинувшись от стола, я убрала тарелку с, по сути, не тронутыми блинами в холодные сени, ополоснула кружки и поставила в печь горшок со своим будущим обедом. И задумалась, что буду делать, если идти никуда не придется. В пустом доме хоть волком вой. Вот она, оборотная сторона жизни без электричества, гаджетов и интернета. Я даже не догадывалась, насколько от них завишу, пока не лишилась привычного.

Немного подумав, я принесла из горницы свой собственный блокнот, в котором в прошлой жизни писала, как в ежедневнике, важные дела и задачи, и под мерное бульканье каши в печи присела к столу у окна. Я решила записать свои мысли по поводу того, как можно облегчить жизнь местных, а заодно и свою, не прибегая к отсутствующей у меня магии. Например, на острове очень печально обстояли дела с мясом. Как я уже знала, зверья на острове практически не водилось. Из живности было только то, что держали крестьяне: несколько коров на всю деревню, пара десятков коз, свиньи и домашняя птица. И все это в очень скудном количестве по причине отсутствия кормов. Вывод: нужно разузнать точно, чем кормят домашнюю животину, а потом подумать, можно ли выращивать корма самим. Я сделала соответствующую пометку. Надо в ближайшее время поговорить с Игнатием и Христиной. А то про кур я знаю только то, что они клюют пшеницу. А про коров — что жуют траву и сено. Но ведь травы на острове предостаточно! А почему тогда коров так мало? Значит, есть что-то еще, чего я не знаю. Нужно узнать.

Идем далее. Как-то я упустила из виду рыбаков. Виган и Игнатий оба говорили, что, когда море бурное, деревня сидит без рыбы. А почему? Неужели тут не додумались даже до простейшей засолки? В блокноте появилась еще одна пометка. Тоже нужно выяснить. Конечно, соленая рыба не чета свежей, но, когда нет ничего другого, и такая пойдет за милую душу. К тому же, соленую рыбу можно попытаться продать. Особенно, если тут действительно до такого еще не дошли. Если все получится — это дополнительная статья доходов. А вообще, в идеале найти какое-то дело, какой-то заработок на месте, чтобы мужикам не приходилось раз за разом бросать семьи и уезжать непонятно куда. Но пока на этот счет идей у меня не было. Вот если тут действительно не знают такой продукт, как соленая рыба, тогда какая-то копеечка на острове может появиться. Хотя… А с чего бы тут не знали про засолку? Соль есть. Моряки надолго уходят в море, значит, должна быть солонина. Чем-то им нужно питаться на корабле? А вот если бы рыбу научиться коптить… Но как устроены коптильни, я только предполагала. Увы, в прошлой жизни мне было не до таких вещей. Никогда бы не подумала, что такие знания могут пригодиться.

Далее. По весне сажаю картошку. Нужно посмотреть, может быть можно будет какие-то клубни поделить, тем самым увеличив количество посевного материала. Вот картофель в этом мире, что называется, тема. Его тут нет вообще. Так что будем надеяться, что у меня получится его тут развести. И самим сытнее будет, и продать можно. Тоже копеечка.

Больше всего меня пугало и удручало отсутствие медицины и образования. Первое пугало. Второе — удручало. Образованные люди всегда найдут в этой жизни способ заработать и прокормить семью. Образованных охотнее берут на работу. Но… Помимо того, что я сама даже близко не педагог, скорее всего, по местным меркам я тоже безграмотная. Сильно сомневаюсь, что тут такая же азбука, как и в моем мире.  А значит, я — неуч. Чуть посомневавшись, я поставила в блокноте пометку: «Спросить у Адриана». Может, синеглазый поможет? Или хотя бы подскажет.

Оставалась медицина. Меня, выкормыша конца двадцатого века, века прививок и антибиотиков, до одури пугала возможность заболеть чем-то посерьезнее насморка и диареи из-за немытых фруктов. Но тут я была бессильна. И, уверена, Игнатий с Христиной мне тоже ничем помочь тут не смогут. Оставалось уповать на местных богов, что не дадут слечь с пневмонией.

Пока я корпела над планами на будущее, мой обед уже приготовился. Я отставила в сторону горшок с кашей, чуть сгребла в кучу угли. И в этот момент в дверь постучали. На пороге обнаружился Игнатий со смутно знакомым подростком за компанию. Старик поклонился:

— Доброго и светлого тебе денечка, Хозяюшка! Виган сказывал, что можно еще набрать камыша. Он сам с мужиками возле лодок занят: мостки надо подправить, и еще кое-что по мелочам. А мы, значит-ся, крышами занимаемся… А у Тита там беда…

Я хмыкнула:

— Я предупреждала Вигана, да он и сам все слышал: нет гарантии, что камыш будет. Вот если я не смогу пройти туда, куда Адриан посоветовал, то будет Тит собой крышу от дождя защищать. Чтоб в следующий раз делал, как полагается, а не тяп-ляп!

Игнатий ухмыльнулся в бороду:

— Так я ему примерно так и сказал! Но мы ж попробуем добыть еще камыша?

— Попробуем. — Я вздохнула. — Сейчас, только оденусь теплее, и можно идти. Зайдете в дом, подождете?

Игнатий покачал головой:

— Спасибо, Хозяюшка, но мне ни к чему время зря терять. Я пойду. А вот Курьян с тобой останется. Да еще и братишку свово меньшого возьмет. Если сможете найти еще камыша, то Курьян сразу начнет заготовку, а Никишка прибегет скажет нам. Да и Курьян — молодой, справный, ежели чего, смогет и подсобить, и защитить.

Я с сомнением покосилась на пожилого мужчину:

— А от кого меня тут защищать? Зверей на острове нет. Люди все свои…

— Так-то оно, так, Хозяюшка, да только та часть острова много лет от нас была закрыта, и что там сейчас деется — не скажет никто. Даже правнуков тех, кто в той части острова бывал, уже в живых не осталось. Так что лучше, чтоб с тобой пошел Курьян, чем потом локти кусать, что мы тебя не защитили.

Дальше я спорить не стала, согласно кивнула головой, и Игнатий ушел. А я пошла одеваться для странной прогулки, на глазах превращающейся в опасную экспедицию. Мне было непонятно, как и чем сможет меня защитить тщедушный подросток, но спорить я не стала. Мне не верилось в то, что даже если мы и пройдем в закрытую часть острова, что там опасно.

Выйдя из дому, я получила уникальную возможность оценить все прелести деревенской жизни поздней осенью. А заодно и порадоваться наличию провожатого. Ибо, если бы не Курьян, почти сразу протянувший мне руку, чтобы я на нее оперлась, я бы уже узнала, как Волочкова садится на шпагат.

Дорога из-за длительного дождя превратилась в отвратительное месиво, скользкое, словно политое растительным маслом. Ноги на ней либо увязали в грязи, либо скользили как по катку, так что помощь Курьяна оказалась весьма своевременной.

На этот раз дорога моя лежала вглубь острова. Там я еще не была. Курьян провел меня между двух домов, один из которых внешне дышал на ладан. Впереди виднелось потемневшее от непогоды жнивье и узкая, протоптанная по полю тропинка.

Слегка притормозив Курьяна, я с любопытством изучила тот дом, что на вид был совсем ветхим. И даже поинтересовалась у своего провожатого:

— А тут кто-то живет?

Курьян скривился:

— Нет. Две весны назад дядько Ингвальд забрал жену и двух дочерей на Большую землю. Сказал, что ему надоело, как псу бездомному сновать туда-сюда, не видя семью. Да и как бы не было тяжело жить на Большой земле, там все же лучше, чем оставаться на Перевале.

Это было сказано таким тоном, что не приходилось сомневаться: на одну из двух увезенных отцом девушек у Курьяна были виды. Вот он теперь и злится. Я вздохнула. Понять логику отца, желающего своим детям лучшей жизни, не сложно. Но и паренька, сейчас ведущего меня под руку, тоже жалко. Осторожно погладив его по руке, я заглянула в юное, еще почти не заросшее бородой лицо:

— Ничего. Сейчас я ничего изменить не в силах. Но дай срок. Вот перезимуем, и будем менять жизнь к лучшему! Главное, чтобы вы не ленились, как Тит, работать. И не гонялись, как Окул, за русалками! А остальное поправить можно.

Курьян презрительно хмыкнул:

— Врет он все, Окул, не слушайте его! Нет никаких русалок и в помине! Я с двенадцати лет с отцом в море хожу, и ни одной ни разу не видел! Напридумывал небылиц, и ходит, травит байки, вместо того чтобы работать!

Я задумалась. Речь юноши звучало здраво. Да и у меня в голове давно уже вертелись кое-какие мысли. Покосившись на замкнутое лицо своего проводника с сердито поджатыми губами, я осторожно поинтересовалась:

— А за счет чего живет Окул? С кем? Судя по словам покойной Ширы, жены у него нет.

— Нет. — утвердительно кивнул парнишка. — Живет с престарелой матерью. Тетка Домна уже почти из избы не выходит — ноги не держат. Так что хозяйства у них нет. Окулу не до коров и коз. А за что живут… — Тут Курьян замялся, а потом виновато посмотрел на меня: — Не говорите, пожалуйста, никому про то, что я вам сейчас скажу!

Вот тут я, признаться, опешила. Насколько я успела узнать местный народ, тут секретов друг от друга никто не имел. Все жили открыто, камней за пазухой никто не держал. И тут на тебе… Я снова покосилась на лицо своего провожатого.

Курьян поймал мой взгляд и все правильно понял. Мы медленно брели по раскисшей тропинке, изредка ступая по усыпанной соломой обочине, когда тропинка совсем уж была раскисшей или скрывалась под мутной водой луж. Мой провожатый горько и тяжело вздохнул:

— Теперь я жалею, что тогда никому ничего не рассказал. Но я тогда был еще совсем мальчишкой, Окул старше и заведомо сильнее меня. И я испугался. Промолчал. А теперь стыдно дядьке Игнатию признаваться. Уж лучше вам…

Я кивнула, давая понять, что понимаю его и не собираюсь никому ничего говорить, и одновременно внимательно следя за тем, куда ставлю ноги. Прогулка мне нравилась все меньше и меньше. А ведь мы еще даже от деревни не отошли далеко. А что будет в необжитых землях?

Курьян словно услышал мои мысли. Крепче перехватил мою руку:

— Держитесь, госпожа Хозяйка. Это только на поле тяжело. Потом будет легче. Я просто решил, что лучше немного на поле помучиться, чем обходить всю деревню по такой же раскисшей дороге. А что касается Окула… Это было три года назад. Я случайно наткнулся на него на границе закрытой части острова. Почти там, куда мы сейчас и идем. Наши обычно там не ходят. А я разбил… нечаянно… большую корчагу с дневным удоем и убежал из дому, пока тятька не перестанет сердиться за погубленное молоко. Чтобы не высек за шалости прутом. Побежал туда, где меньше вероятности на кого-то наткнуться, в надеже пересидеть. Но столкнулся с Окулом. Он как раз из моря вылез. Тогда жарко было, я подумал, что Окул лазал купаться. Ну чтоб освежиться чуток. А он, как увидел меня, так и побелел весь. Бросился на меня, а я от неожиданности не успел увернуться. И он меня начал душить. — Курьян вздохнул и поддержал меня, когда я в очередной раз поскользнулась в грязи. — Сам не знаю, как сумел вывернуться из его рук. Отскочил в сторону, еле-еле отдышался. А когда в глазах прояснилось, смотрю: а Окул единственную тропинку в деревню собой перекрыл, крупный камень из руки в руку перебрасывает и требует: «Клянись Святым драконом, что никому не расскажешь про то, где ты меня видел! Клянись, а не то голову каменюкой прошибу и в море брошу! Мало ли, с какой скалы ты мог свалиться и убиться на смерть!» И так мерзко улыбается… Ну я и поклялся… Сильно тогда испугался…

Услышанное меня потрясло. Нет, я и раньше догадывалась, что Окул — мерзкий человечишко. Но чтоб так… Но это подтверждало мою догадку. Гаденыш где-то нашел место, где еще водится жемчуг. Видимо, там его очень мало. Но одному хватает, чтобы прожить. Или… Я даже запнулась от пришедшей в голову мысли. Или он только делает вид, что едва сводит концы с концами, а сам на что-то копит?..

Я снова поскользнулась. Курьян уже привычно меня подхватил, не дав встретится с землей, так сказать, лицом к лицу. Выпрямившись и твердо встав на обе ноги, я посмотрела в глаза своему проводнику:

— Курьян, я хочу увидеть то место, где ты столкнулся с Окулом. Это далеко от нашего места назначения? Много времени потеряем, если сходим туда сегодня? Пока у нас есть, так сказать, законный повод.

Паренек пожал плечами:

— Мне дядько Игнатий велел провести вас к проходу к Драконьему Пику. А с Окулом я столкнулся чуть дальше. Там, где береговая линия переходит в отвесную скалу. Там в одном месте можно по камням перебраться и попасть в малюсенькую бухточку. С моря ее не видно — скалы закрывают, я смотрел. Внутрь, наверное, на лодке можно попасть. Корабль не пройдет точно. А что там точно, я не разбирался. Боялся, что если Окул меня там застанет, то обратно живым уже и не выберусь.

Я скрипнула зубами. Такой человек в деревне — это не к добру. Тем более, на изолированном острове. Как бы мне повидаться с Адрианом и посоветоваться? С Окулом нужно что-то решать. Тут нет полиции, судов и тюрем. А значит, с опасностью нужно разбираться превентивно, пока она не свалилась на наши головы и никого не зашибла.

За размышлениями я не заметила, как мы пересекли поле. Курьян был прав: как только протоптанная тропинка закончилась, идти стало значительно легче. Высохшая трава образовывала нечто вроде покрытия. Ноги не разъезжались в грязи, будто на льду. Да и ветер уже не так сильно бил по телу порывами. Мы вошли в какое-то подобие жиденького леска. В просветах между редкими деревьями виднелось нечто серо-свинцовое. Я изумленно вытянула шею, в попытках рассмотреть: не обманывают ли меня мои глаза.

Курьян смешливо хмыкнул:

— Да, отсюда действительно видать море. Но это только кажется, что оно близко. На самом деле идти далеченько. С часок.

Курьян не соврал. К тому моменту, когда мы вышли на берег, я уже проклинала все. Ну не привыкла я ходить пешком на такие расстояния! А ведь мы еще не достигли своей цели… Подойдя поближе к береговой линии, я задумчиво изучила сердитые волны в белых, рваных барашках пены. Стоявший рядом Курьян хмыкнул:

— Море нехорошо волнуется. Кажется, буря еще не окончательно покинула Драконий Перевал.

Я с тревогой оглянулась на паренька. Не верить ему оснований не было, так что я только спросила:

— Мы успеем вернуться домой до ее начала?

Курьян пожал плечами и махнул рукой куда-то влево и назад:

— Все зависит от того, что будет дальше. Вон там заканчиваются доступные нам земли. — Я посмотрела в указанном направлении. Как он это определил? Сколько я видела, впереди расстилалась пожухлая степь. — Что находится за границей и на каком расстоянии, я не знаю. А может, нас вообще не пропустит, как всегда. Потопчемся-потопчемся, да и воротимся восвояси.

Я не выдержала:

— А как мы узнаем: прошли или нет, если ты не знаешь, что там дальше?

— Так обычно если кто из наших туда идет, то кажется, будто впереди только степь и идти по ней нужно очень долго. Идешь-идешь, идешь-идешь, уже падаешь от усталости, а обернешься — море рядом, а ты так и топчешься на месте. — Я изумленно округлила глаза. Курьян хмыкнул: — Не сумлевайтеся, госпожа Хозяйка, все так и есть. Я сам пробовал мальчишкой пройти. Каждый из нас в детстве мечтает найти заколдованный проход в драконью страну.

— Заколдованный?

— Ну а как иначе? Не был бы заколдованным, его бы уже давно нашли!

— Логично. — я фыркнула. — Ну что, пошли? Чего зря время терять?

Курьян с готовностью кивнул и деловито поинтересовался:

— Куда сначала? Пробуем найти проход к Драконьему Пику? Или сначала посмотрим, где Окул шнырял?

*Проспер Мериме «Кармен»