Глава 10
Я задумалась. Куда лучше идти в первую очередь? По идее, Окул сейчас вместе с другими мужиками должен заниматься ликвидацией последствий бури в деревне. Не совсем же он пропащий? Значит, будет занят. Да и мы только посмотрим одним глазком, где он бродит. Я усмехнулась уголком губ. Во всех виденных мною фильмах приключения начинались именно с фразы: «Да мы одним глазком только глянем!» Но, с другой стороны, если получится пройти к Драконьему Пику, то Курьяну станет не до меня. Тем более, что в итоге мы пошли сами, без его брата. Так что нужно будет заготавливать камыш, нужно будет сообщить селянам о том, что проход открыт. А значит, тут начнется движение как по центральному проспекту в час пик. Вывод напрашивался сам собой.
— Сначала быстро смотрим, где и с какой целью шляется Окул, потом пробуем пройти к Драконьему Пику. — Я тряхнула решительно головой: — Показывай, куда идти!
Курьян принял мое решение с философским спокойствием:
— Да нечаво тут показывать! Во-он там, — он махнул рукой вдоль береговой линии в ту сторону, где скала заглядывала в волнующееся море, — мы с ним и повстречалися. Не глядите, госпожа Хозяйка, что там вроде прохода нет! Отсюдова просто не видно. А там можно по камням через узкую щель перебраться на ту сторону и попасть в бухточку. Правда, что там внутри, я не знаю.
— Разберемся!
Я решительно повернулась в указанную сторону. И замерла. Любопытно. Интересно, неужели сам Курьян этого не видел? Еще раз изучив внимательно прибрежную полосу, я оглянулась туда, куда нам нужно будет попытаться пройти в попытке добыть камыш. В той стороне была сплошная пожухшая степь с седой, потрепанной непогодой травой. Никогда не видевшая человеческой ноги. Ни кустов, ни деревьев, ни тропок. А вдоль береговой линии шла узкая, но четкая и хорошо протоптанная тропа. Неужели это Окул протоптал? Или есть еще кто-то, кто бегает на ту сторону скал? Оглянувшись на Курьяна, я на всякий случай спросила:
— А что вообще в той стороне есть? Или было.
Парень флегматично пожал плечами:
— Там старая пристань. Но туда добраться можно только на лодке. Да и чужие корабли уже очень давно к нам не заплывают. А потому пристань сделали в другом месте. Немного мельче, дед рассказывал, чем на старой, зато сейчас корабли прикрывает небольшая бухта, они больше защищены от бурь. А еще, говорят, раньше там были жемчужные отмели…
Я хмыкнула:
— Все ясно. Гаденыш Окул нашел проход, и наверняка не весь жемчуг еще исчез. Или понемногу возвращается. Вот Окул туда и протоптал целую трассу!
— Трассу? — непонимающе покосился на меня Курьян. А потом посмотрел в сторону скалы, опускающейся в море, и побледнел: — Святые драконы… Как же я этого раньше не замечал!
— Угу… — я вздохнула. — Пошли, что ли? Раньше начнем, раньше закончим. Тем более, что темнеет уже гораздо быстрей, а нам еще много нужно сделать.
Курьян сосредоточенно кивнул и уже привычно подхватил меня под локоть.
Идти тут было не слишком тяжело, не то, что через поле: песок и трава не создавали болота и ноги на них почти не скользили, и не увязали в грязи. Но в этом месте явно что-то было не так с расстоянием. Я не скажу, что у меня очень хороший глазомер. Но все же навскидку я могу определить расстояние с небольшой погрешностью. Как мне показалось, от нас до скалы было метров триста-четыреста. Но шли мы до нее минут десять, если не больше. То есть, реальное расстояние оказалось почти вдвое больше. Рядом сердито шипели волны, длинными языками накатываясь на песок, в бессильной злобе пытаясь дотянуться до наших ног. Раздраженно свистел ветер, дергая за одежду и волосы. Дыхание моря солью оседало на губах.
Проход действительно был. Узкая щель на высоте примерно метр от пляжа стала видна, когда до скалы, перегораживающей собою пляж, оставалось не более пары метров. И, заглянув в нее, ничего кроме камня увидеть у меня не получилось. Щель и щель. Если не знать, что там проход, в жизни не догадаешься!
Курьян молча и ловко забрался наверх и, балансируя на узком карнизе, протянул мне руку:
— Забирайтесь, госпожа Хозяйка! С пляжа все равно ничего не видать.
Подобрав широкую, местами уже заляпанную грязью юбку, чтоб не мешала, я ухватилась за жилистую руку паренька, уперлась ногой в камень и, не успев даже моргнуть, взлетела на карниз. Усеянная мозолями ладонь Курьяна оказалась крепкой, как камень, на который мы забирались.
Убедившись, что я крепко стою на ногах, Курьян осторожно меня обогнул и протиснулся в щель. Глядя на его осторожные движения, я засомневалась: а я туда вообще пройду? Вздохнула. Не попробую — не узнаю.
Заметив, что я сунулась следом, Курьян попросил:
— Погодьте, не идите за мной, госпожа Хозяйка, я гляну, есть ли там место для нас двоих.
Я послушно замерла на месте.
Еще некоторое время я могла видеть, как парень аккуратно пробирается между камней. А потом проход вильнул, и Курьян скрылся из виду. Правда, почти сразу я услышала его голос:
— Идите сюда, госпожа!
Идти пришлось боком. Но, слава всем богам этого и моего старого миров, особых сложностей у меня не возникло. В проходе было не слишком темно. А гладкий камень не тер и не ранил. И ширины прохода мне вполне хватало, чтобы не протискиваться, а идти. Пусть и крабьим шагом. И уже через минуту я стояла рядом с Курьяном на каменном карнизе шириной почти в метр.
Здесь было нечто вроде пещеры без потолка: каменные стены по кругу, вверху хмурое от туч небо, под ногами вода. Курьян пристально вглядывался в ту стену, которая отгораживала от нас открытое море:
— Странное какое-то место, госпожа Хозяйка, будьте осторожны.
Видимой опасности не было. Но мне хватило ума не поднимать парнишку на смех. Совсем необязательно, что ему тут странно от необразованности. Может, он видит что-то в силу опыта проживания на этом острове с рождения?
— А что не так, Курьян? — я невольно понизила голос. Потолка тут не было, но легкое эхо от наших голосов все же гуляло вопреки всем законам физики. — Ты что-то видишь?
Хмурый Курьян кивнул:
— Помимо того прохода, по которому сюда пришли мы, я вижу тут еще как минимум три прохода. — У меня от удивления брови поползли на лоб. Я ничего не заметила. — И два из них активно используются. Это видно на даже расстоянии.
Я невольно посмотрела в сторону моря. Но мой провожатый покачал головой:
— Как ни странно, нет. Проходом в море не пользуются. А вот проходом вглубь скалы, — Курьян махнул рукой налево от нас, пользуются едва ли не больше всего. Да и проход на ту сторону острова, — кивок на противоположную стену указал мне куда смотреть, — тоже сильно заглажен и кое-где там валяется мусор, который сам по себе появиться не мог.
Я вздохнула:
— У тебя хорошее зрение. Я ничего не вижу. Как думаешь, это следы деятельности Окула? Но что ему делать в пеще…
Я оборвала сама себя на полуслове, похолодев от догадки, и вцепилась в руку Курьяна:
— Если только у него там не припрятана лодка… Тогда все сходится: он вытаскивает из пещеры лодку, которую просто так даже случайно сюда заглянувший не найдет, выходит в море и делает преспокойно свои делишки…
Здесь, в практически замкнутом пространстве, ветра не было, но меня вдруг пробрал озноб нехорошего предчувствия. Неожиданно появилось ощущение, что за нами наблюдают чьи-то глаза. Да еще и Скотти, все время тихо сидевшая у меня на запястье, неожиданно с силой стиснула мне руку, будто о чем-то предупреждая.
Если у меня до этого и были мысли попробовать перебраться по карнизу на ту сторону и посмотреть, что находится за скалой, то теперь я решительно задвинула их подальше. Разберемся с последствиями бури, посоветуюсь с Адрианом и Игнатием, а потом возьму мужиков и все тут изучу. Окулу пора перекрывать кислород, слишком уж он вольготно живет. Непозволительно вольготно в сравнении с остальными.
— Знаешь, что, Курьян, — я решительно потянула парня в сторону прохода назад, — пошли отсюда! Разберемся с насущными вопросами, а потом вернемся и все тут изучим!
Курьян не возражал. Решение было хорошее и правильное. Вот только оно запоздало. Я поняла это еще до того, как успела шагнуть в проход.
Она метнулась к нам откуда-то сбоку, наверное, из того прохода, что увидел Курьян и не заметила я. Я ее видела размытой тенью: растрепанные темные волосы, горящие страшным синим огнем глаза, обтрепанное, но, когда-то видимо дорогое, платье с остатками потускневшей вышивки и скрюченные пальцы с жуткими когтями. На корабле, когда она разглядывала меня с презрением, ее внешний вид был куда более презентабельным.
Меня будто парализовало при виде этой женщины. Увы и ах, но все, что я смогла, это невнятно вскрикнуть:
— Курьян, берегись!
К сожалению, угрозу я увидела слишком поздно, соответственно, и мое предупреждение тоже слегка запоздало. Страшная незнакомка, несмотря на кажущуюся бесплотность, тараном врезалась в моего провожатого.
Курьян крякнул. Будто ему на ногу свалился тяжелый камень. На лице парня отразилась крайняя степень изумления. Он пошатнулся, пальцы скользнули по каменной стене в поисках опоры. А в следующий момент, тихо и невнятно что-то пробормотав, Курьян полетел в воду…
Я заорала, как резанная, перекрывая криком всплеск воды внизу. Просто на одних инстинктах. Но сделала это, между прочим, зря. Эхо моего отразившегося крика кувалдой ударило по моим же собственным ушам, на мгновение полностью дезориентировав. Внизу барахтался в холодной воде мой провожатый. А незнакомка неприятно оскалилась и прошипела:
— Можешь прыгать следом сама. Или я тебе помогу!
Я словно раздвоилась. Одна часть меня с ужасом смотрела на черноволосое исчадие местного ада, а иначе эту девицу после встречи с ней на корабле я и не воспринимала. Вторая часть сознания, более рациональная, судорожно пыталась найти выход из создавшегося положения. Кем бы ни была эта черноволосая, она вполне материальна. Иначе бы у нее не получилось столкнуть в воду Курьяна. Кстати, парень, несмотря на ледяную ванну, не утратил присутствия духа. И после нескольких бесполезных попыток забраться назад на карниз, поплыл вдоль него, в поисках более удобного места для подъема. Мне стало немного легче от осознания того, что парнишка из-за меня не утонет. И я сосредоточилась на собственном спасении.
Что делать? Проход наружу расположен как раз между мной и черноволосой на примерно равном расстоянии. Я обругала себя за то, что слишком далеко от него отошла в попытках рассмотреть, что тут имеется. Сорока любопытная! А теперь из-за своего любопытства и пострадаю! В длинной юбке мне ни за что не опередить черноволосую. Я так и не научилась нормально ходить в таких тряпках. Эх! Сюда бы мои джинсы… В них бы я точно успела проскочить в щель прямо перед носом черноволосой и позвала бы на помощь! Хотя… Кого тут можно позвать? Деревня далеко. Досужих гуляк тут нету. Ну, кроме Окула, естественно. А одной сбегать и бросать Курьяна на произвол судьбы нехорошо.
Черноволосой, видимо, надоело ждать пока я приду к какому-то решению. Она двинулась в мою сторону, соблазнительно покачивая бедрами, и презрительно фыркнула:
— Что, страшно? Правильно! Меня нужно бояться! Потому как истинная хозяйка острова — я! А тебе тут места нет и не было! И я это сейчас исправлю!
Не видя другого выхода, чисто инстинктивно, я попятилась еще дальше от входа, с тоской подумав, что скоро вот так, не глядя, просто оступлюсь и тоже полечу в ледяную ванну. На радость черноволосой гадине. Кстати, а кто она такая? На каком основании считает себя хозяйкой Драконьего Перевала? Я даже замерла на месте от этой мысли. И окинула врагиню внимательным взглядом:
— А ты кто такая и на каком основании считаешь себя в праве тут распоряжаться?
Черноволосая сначала опешила. А потом расхохоталась:
— Я? Я — жена Хранителя острова! А потому имею полное право тут распоряжаться! Всем! Абсолютно! И никчемными жизнями местных крестьян! И жемчужными отмелями! И даже порталом!
К сожалению, в этой части исповеди черноволосой нахалки выдержка мне изменила. Я фыркнула:
— Каким порталом ты можешь распоряжаться? Не тем ли случайно, который захлопнули со своей стороны драконы, чтобы в их страну не просочилось твое проклятье? Кстати, ты вроде блондинкой была…
Черноволосая сначала вытаращила на меня глаза, а потом подозрительно прищурилась:
— Сменить цвет волос — много ума не надо. А вот кто сказал тебе про проклятье?
Мне так захотелось утереть нос этой гадине, так захотелось похвастаться, что я знаю и имею больше, чем она думает, что я допустила ошибку. Грубую ошибку.
— Ты ведь Кайла, да? Про это и про многое другое мне рассказали обе ипостаси того, кого ты называешь своим мужем… И кто им на самом деле не является! — с торжеством закончила я, и…
Я хотела еще спросить ее о том, как у нее получилось сменить цвет волос, ведь здесь нет парикмахерских. Но ведьма вдруг зарычала сквозь зубы:
— Это он так думает! А на самом деле мы связаны навек! Я все отдала ради этого! Мне! Нужен! Этот! Дракон!
Как так получается, что иногда человеческий язык живет словно сам по себе? Наговоришь какой-то ерунды или глупостей, а потом об этом жалеешь до конца своих дней. И укусил бы локоток, да не достанешь! Так случилось и со мной. Мой язык, словно сам по себе, вдруг выдал, щедро сдобрив ехидством слова:
— Так нужен, что ты его отправила к черту на кулички, лаптем щи хлебать? Так нужен, что он из-за тебя застрял в безвременье, ни жив, ни мертв?
Мои слова взбесили Кайлу окончательно. Кажется, от ярости она перестала соображать и бросилась на меня, метя скрюченными пальцами с черными, страшными когтями мне в горло.
При виде такой картины, я от ужаса, на одних инстинктах прикрыла горло рукой. Той рукой, на которой сидела Скотти.
Все случилось невероятно быстро. Вот я в ужасе хватаюсь за горло. Вот Кайла черной тенью кидается на меня. Кстати, ведьма, не смотря на свою полупрозрачность, оказалась очень даже материальна! В меня словно на полном ходу врезался товарняк. Воздух вышибло из легких мгновенно. А в следующий миг… у меня перед глазами что-то полыхнуло так, что я на некоторое время ослепла от вспышки.
Состояние полной беспомощности, наверное, самое ужасное. Знать, что тебе грозит опасность, но не видеть ее, не иметь возможности защититься, это то, что отныне я не пожелаю и врагу. Я съежилась в комок, в ожидании удара и полета в воду. Но секунды текли, а ничего не происходило. Я попробовала открыть глаза, но из-за жуткой рези пришлось снова зажмуриться, так ничего и не увидев. Обострившееся восприятие улавливало тихий ветерок, гуляющий по ногам, плеск воды и… больше ничего. Где же Кайла? Почему она медлит? Что вообще произошло?
Где-то совсем рядом внезапно покатился вниз камешек, а потом булькнул в воду. И я инстинктивно выставила в защитном жесте руки. Кайла?..
— Госпожа Хозяйка… — долетел до меня тихий голос. — Это я, Курьян, не бойтесь…
Я с облегчением выдохнула. Значит, парень не потонул, сумел выбраться. Это хорошо. И ведьма нам сейчас не угрожает. Иначе он бы так спокойно со мной не говорил. С облегчением протянув руку в сторону голоса, я попросила:
— Дай мне руку! Я ничего не вижу! Слава Богу, что ты выбрался! Но что вообще случилось? Что это была за вспышка? И куда подевалась ведьма?
Курьян замялся, но все же аккуратно коснулся моей ладони:
— Госпожа… я весь мокрый, намочу и вас.
Я ощутила, как по пальцам скользят ледяные капли и встревожилась: на улице погода соответствовала началу ноября в моем мире, то есть, поздняя осень и холодина. Мальчишка запросто подхватит воспаление легких! А я ничем не могу ему помочь! Адриана бы сюда… Может быть, он бы смог высушить Курьяну одежду… Я невольно от отчаяния сильнее стиснула ладонь паренька. И вдруг ощутила… жар, и услышала едва различимое шипение. А следом вскрикнул Курьян:
— Госпожа! Спасибо вам! Спасибо, что высушили мою одежду! — Я опешила, но Курьян не дал мне даже задуматься: — А теперь идемте отсюда быстрей! Ведьма будто растаяла в воздухе, когда вы на нее чем-то сверкнули. Но вдруг она вернется? Или вы ее совсем… того?
Я хмыкнула. Значит, парень не в курсе, что тут сейчас произошло. А кто в курсе? Наверное, только Адриан может мне объяснить, что тут случилось. Но для этого нужно как минимум выбраться отсюда. А значит…
— Ты прав, Курьян, идем отсюда уже. Вот только… тебе придется мне помогать. Я все еще ничего не вижу.
Описать словами, как мы возвращались, вряд ли возможно. От каждой попытки открыть глаза я обливалась слезами. Глаза резало и жгло так, словно в них насыпали в равных частях песка, битого стекла и жгучего перца. Сцепив зубы, я про себя поминала Окула, связавшегося с жадной и злой ведьмой. Да и себе отвесила немало «комплиментов»: поперлась! Любопытно ей, видите ли, стало! Дура! Почти пятьдесят лет прожила, а ума так и не набралась!
Курьяну пришлось не просто вести меня обратно за ручку, но еще и пришлось внимательно смотреть под ноги и комментировать каждый шаг. Иначе все могло обернуться серьезными травмами. Упасть в узком проходе я вряд ли бы смогла, но вот разбить голову о камень или сломать руку вполне было возможно.
К счастью, все обошлось. Мы без приключений выбрались наружу. Правда, Курьяну пришлось снимать меня с карниза, обхватив руками за талию, так как не видя куда, прыгнуть я не могла. И мне показалось, что мальчишка от этого неимоверно смутился и втайне был рад, что я не вижу его лица. С чего я это взяла — самой себе объяснить не могла, но ощущения были именно такие. К тому же, поставив меня на землю, мой проводник смущенно пробормотал:
— Ну, что? В деревню?
Я хмыкнула:
— Ага. Нас послали за камышом, а мы полезли непонятно куда. Итог: Хозяйка ослепла и теперь с ней нужно нянчиться. А камыша все равно нет. Нет уж. Пошли, попробуем пройти за границу, или куда там. Я так понимаю, там все равно, вижу я или нет. Главное, что присутствую. А навернуться в степи куда сложнее, чем среди камней. Так что бери меня за ручку и потопали.
— Навернуться?.. — растерянно повторил за мной Курьян, но за руку послушно взял и осторожно потянул в сторону. — А это как, простите?
У меня из груди вырвался нервный смешок. В прошлой жизни у меня тоже иногда проскакивал в речи Машкин молодежный сленг в самый неподходящий момент. Однажды и вовсе из-за дочери я попала в совершенно дурацкую, невозможную историю…
В тот день у меня было очень хорошее настроение. Нашей фирме удалось заключить крупный контракт с иностранным инвестором, что само по себе было событием. Но удачно проведенная презентация бизнес-плана могла еще больше расширить полномочия нашей стороны и увеличить дотации от иностранцев. Оставалась сущая мелочь: провести эту самую презентацию так, чтоб будущие партнеры прониклись.
После длительного размышления шеф «обрадовал» меня вестью, что почетную роль спикера он может доверить лишь мне, как самой опытной, пробивной и в то же время очаровательной. Услыхав эту речь, я не удержалась и съязвила: «Танки тоже обладают шармом и очарованием!» Шеф с опаской на меня покосился, но решение менять отказался. Так что пришлось мне готовиться отстаивать интересы фирмы.
Буквально минут за десять до начала встречи ко мне на работу пришла дочь и стала канючить деньги на какую-то экскурсию с классом. Вникать мне было некогда, но запрашиваемая сумма показалась что-то слишком уж большой для оплаты подобного мероприятия, и я решила после презентации уточнить у Машкиного классного руководителя, что они там напланировали. Но дочь такое решение не устроило. Она начала продавливать меня на то, чтобы я дала ей денег сейчас, а потом, по ее словам, шла на свою встречу. Или, если уж мне так приспичило пообщаться с ее «классухой», то чтоб я звонила прямо сейчас. Я возмутилась:
— Маша, у меня сейчас важная встреча, мероприятие, можно сказать, всей моей жизни! У меня нет сейчас времени звонить Ирине Максимовне, я не успею с ней поговорить. Позвоню потом. Ты же все равно не сегодня едешь на экскурсию, значит, это терпит. А встреча состоится через пять минут, и я не могу сказать иностранным партнерам: подождите, пока я по телефону поговорю! Учись расставлять приоритеты! В жизни пригодится!
Дочь поджала губы:
— А почему бы и нет? Подумаешь, скажешь: о`кей, бумер!
— Кто? — я поперхнулась смешком и испуганно оглянулась на проходящего мимо зама шефа. — Маш, что ты такое говоришь? Ты когда начнешь нормально выражаться?
— А что такого я сказала? Ты тоже бумер! Все старики — бумеры! И ничего такого в этом нет! — Внезапно Машкины глаза хитро сверкнули: — Вот возьми и скажи сейчас: «о`кей, бумер!» Если скажешь, я пойду домой, как примерная дочь и буду ждать вечера!
Дочь упрямо гнула свою линию. Она хорошо знала мое отношение к сленгу. И я поняла, что если я сейчас не скажу эту дурацкую фразу, если дам слабину, то мои позиции сильно пошатнутся, а дочь будет меня дальше гнуть под себя.
Облизнув пересохшие от волнения губы, я воровато огляделась по сторонам: коридор опустел. Значит, иностранцы были уже на подходе, дочку нужно было спроваживать, и побыстрей.
— Ладно. — Я ухватила Машку за руку чуть повыше локтя и потащила к лифту. — Скажу. А ты чтоб тоже держала свое слово и сидела вечером дома, поняла? — Дочь недоверчиво на меня покосилась. А я отвернулась к раздвижным дверям, говорить очевидную глупость для меня было куда легче, глядя на бездушную пластиковую панель. — О`кей, бумер!
Надо сказать, что я так сосредоточилась на нелепой фразе, что даже не обратила внимания на то, что двери лифта открываются. И получилось, что бессмыслицу я произнесла прямо в лицо представительному мужчине с модной трехдневной небритостью, и в очках в золотой оправе. Глаза незнакомца ошеломленно распахнулись за стеклами, в упор глядя на меня. А я… Я позорно уронила челюсть себе под ноги и уставилась на незнакомца выпученными глазами.
Немая сцена длилась до того момента, как лифту надоело ждать и он захлопнул дверь прямо перед моим носом, закрывая незнакомца в своем пластиковом нутре. Первой отмерла Машка. Как только дверь закрылась, она прыснула от смеха в ладонь и потащила меня от лифта подальше:
— Ну ты, мам, и отожгла! Кажись, это твой иностранец! Где у вас лестница?
Стыд огнем полоснул по нервам. В полном ступоре я вывела дочь на лестницу, которую у нас обычно использовали в качестве курилки в плохую погоду, зашла в туалет и поплескала холодной водой в лицо, чтобы остудить горящие щеки, а потом вернулась в отдел. Как буду вести сейчас презентацию, если это действительно был тот, кого мы ждем, понятия не имела. Но, собрав, как пай-девочка, все необходимое, пошла в конференц-зал и мышкой проскользнула на свое место, ни на кого не глядя.
Судьба, наверное, решила отомстить мне за непедагогические действия в отношении дочери. А может, у нее было просто такое извращенное чувство юмора. Но первое, что увидела, подняв взгляд, это внимательные глаза незнакомца из лифта. Рядом распинался шеф, описывая меня, как опытного и высококлассного специалиста, а я не могла отвести взгляд от чужих глаз, в которых плавилось непонятное мне выражение.
Наконец шеф завершил свою прочувствованную речь. На пару мгновений в комнате повисла напряженная тишина. Я успела поймать на себе вопросительный взгляд секретарши Анечки: мол, ты чего молчишь? Что случилось? А потом, на чистейшем русском языке, заговорил иностранец, бывший до сих пор для меня безымянным. Вернее, я знала имена всех, кто сотрудничал с нами по проекту, но не знала, кто именно приехал к нам сегодня, как-то пропустила мимо ушей то, что говорил шеф. И теперь мучительно соображала, как выкрутиться. Спас иностранец. Но, видит Бог, лучше бы он молчал…
— Мадам Диана, — по мужским губам мелькнула тонкая улыбка, — моя фамилия Бруммер, неужели запамятовали?
Грустно усмехнувшись воспоминаниям, я хмыкнула:
— Не обращай внимания на странные словечки, это из моего прежнего мира. Навернуться — означает упасть.
Наверное, я зря так сказала. Курьян ничего мне не ответил, но мне показалось, что он как-то странно отреагировал на мои слова. Эхх!.. Посмотреть бы самой… Но любая попытка открыть глаза по-прежнему заканчивалась потоком слез и жуткой резью. Мне даже как-то страшновато стало. А пройдет ли это? Окулиста, к которому можно обратиться за советом, тут точно нет. Не только на острове, но и вообще в этом мире. А вдруг, тут у меня по позвоночнику вниз скользнула ледяная капелька, эта чертова вспышка сожгла мне, к примеру, сетчатку? Могло ведь такое быть? Мне, как человеку, далекому от медицины в целом и офтальмологии в частности, стало страшно от этой мысли.
В душе темным вихрем поднялась паника. Как я буду жить, если ослепну насовсем? Ведь я даже элементарно обслужить себя не смогу! Ни огонь зажечь, ни поесть приготовить, ни помыться, ни… Ужас от представленной перспективы свернулся под ложечкой холодной змеей.
Не известно, до чего бы я могла себя накрутить с такими мыслями, бредя по полю под руку с Курьяном и путаясь ногами в пожухлой траве. Наверное, вряд ли бы до чего-то хорошего. К счастью, неожиданно мой проводник остановился, словно уперся лбом в какую-то преграду, и потрясенно выдохнул:
— Святые драконы…
Все мысли о собственной возможной слепоте словно выдуло из головы мгновенно. Я опасливо вцепилась в руку парню:
— Что?.. Что-то не так?
Три удара сердца, пока мой провожатый не ответил мне, показались целой вечностью, наполненной тревогой и страхом.
— Это… Это сказка какая-то, госпожа Хозяйка! — в голосе Курьяна явственно слышалось восхищение, густо замешанное на благоговении. — Это просто невероятно!
Э-эх! Проклятая слепота! Почти не соображая, что я делаю, я нервно вцепилась в руку Курьяна пальцами обеих рук, царапая кожу парня ногтями:
— Что?.. Опиши мне!
— Это… Это… — Курьян захлебывался от восторга. — В общем, все было, как обычно: мы шли по степи, и насколько было видно, впереди была та же степь. А потом… Госпожа Хозяйка, я вам клянусь: я ничего не почувствовал! Это было, как будто за какую-то невидимую занавеску шагнул! Вот только что голое поле вокруг, а потом ра-аз! И вокруг деревья и кусты! И дорога! Старая, видно, что ею давно никто не пользовался, но она есть! Ох ты ж!..
Я с облегчением тихонечко перевела дух. Ну слава всем богам! Получилось! Хоть что-то! Теперь нужно найти камыш.
— Курьян, а камыш ты видишь? Или хотя бы, примерно понимаешь, где он может быть?
Восторг парня тут же поутих. Он явно вспомнил, зачем мы тут, и через несколько секунд растерянно отозвался:
— Не вижу, госпожа Хозяйка… Может быть, — неуверенно добавил он, — надо по дороге пройти?
Я покачала головой. Конечно, раньше я подобным не интересовалась, но, как мне кажется, любой школьник знает, что камыш растет только поблизости от воды.
— Нет, вглубь острова нам сейчас точно не надо. Это должно быть где-то недалеко от прибрежной полосы.
Остро полоснуло сожаление, что сама сейчас ничего не вижу. Мне казалось, что будь я зрячей, сразу же нашла бы выход, увидела, куда идти. Вот понесла меня нелегкая, смотреть, куда бегает Окул! Я скрипнула зубами. Теперь расплачиваюсь за собственную дурость и вынуждена полагаться на других. А если зрение не вернется — это только начало. Выдохнула с досадой:
— Курьян, опиши мне подробно, что ты видишь? Посмотри сначала в одну сторону и опиши, потом — в другую.
Парень послушно повернулся влево, чуть потянув меня за собой. Если я не утратила ориентации в пространстве, сейчас он смотрел в сторону деревни.
— Ну-у-у… С этой стороны мало что можно увидеть: только деревья и кусты. Они загораживают весь обзор. А вот с другой стороны…
Он запнулся, и я жадно переспросила:
— Что? Что с другой стороны?
Ответ парня прозвучал жалобно:
— Госпожа, там, кажется, проход в скалах есть…
Я невольно вздрогнула. Теперь мне была понятна нервозность Курьяна. После недавних приключений исследовать еще один проход не хотелось ну никак. Но камыш найти надо было.
В этот самый момент Скотти сжала запястье, которое обвивала браслетом, и я явственно ощутила, как руку тянет вправо. Отцепившись от Курьяна, за которого я держалась мертвой хваткой, опасаясь остаться одна, я тихонько погладила пальцами спинку ящерки и шепнула:
— Ты уверена, моя хорошая?
Руку потянуло сильней. Я вздохнула.
— Кажется, Курьян, нам все же туда, в этот проход. Меня Источник туда тянет.
Вот не знаю, как после этого посмотрел на меня парень, но послушно взял за руку и повел.
На этот раз для разнообразия мы дошли без приключений. Даже я не спотыкалась и не путалась ногами в траве. В конце концов, аж стало скучно. Но тут Курьян вскрикнул:
— Пришли! Есть камыш! И… И…
— Что? — после всего пережитого в душу закралось какое-то нехорошее предчувствие.
Курьян восхищенно выдохнул:
— Госпожа Хозяйка, тут целый сад! Яблоки и груши, и почти все еще на деревьях… Ой, это сон или сказка! — он запнулся на секунду. А потом вдруг сам вцепился в мою руку и затряс ее с энтузиазмом: — Госпожа Хозяйка, а можно мы это все заберем? Оно же тут пропадет, никому не нужное! А в деревне пригодится!
Откровенно говоря, вопрос Курьяна поставил меня в тупик. А я причем к этому саду? Почему парень спрашивает разрешения у меня? Разве я имею право тут распоряжаться? Мой проводник явно нетерпеливо ждал от меня ответа. Пришлось судорожно соображать. Раз он говорит, что почти все еще на деревьях, значит, под деревьями тоже валяется немало падалиц. А если плоды сыплются и их никто не убирает, значит, у сада хозяев нет. Следовательно, мы вполне можем забрать их себе, чего действительно добру пропадать?
Я невольно нервно облизнула губы:
— Я думаю, можно. Особенно, если аккуратно и без варварства, не ломая ветки…
Мою руку снова стиснули как в тисках и основательно встряхнули:
— Мы очень аккуратно! Надо бежать за нашими! Только…
Курьян запнулся, и я поняла, что его беспокоит. С одной стороны, я сейчас тот еще бегун. С другой — сюда тоже без меня может селян не пропустит. Я вздохнула. Ничего не попишешь, придется мне тут сидеть и ждать людей. Так будет и быстрее, и надежней. Представив всю перспективу, я поежилась. Хорошо хоть тут значительно теплей и ветра нету. Видимо, поэтому плоды тут и сохранились.
— Курьян, найди местечко, где я могу присесть. Может, пенек какой или камень. Оставляй меня тут, а сам беги в деревню. Так будет лучше.
Курьян, не споря, куда-то меня повел и попросил немного подождать. Я послушно замерла на месте. Сюда не долетал шум прибоя и ветер не свистел, а тихонько веял, так что я без труда слышала перемещения парня туда-сюда и недоумевала: чем таким он там занят? Оказалось, Курьян обустраивал для меня нечто вроде гнезда из сухой травы. Спустя несколько минут он осторожно взял меня за руку и позвал:
— Сюда, госпожа Хозяйка, тут вам будет удобно и тепло. А я постараюсь мигом обернуться!
Я хмыкнула, поудобнее устраиваясь в своем травяном пристанище:
— Ты, главное, внятно объясни людям, куда идти, чтоб тут никто не заблудился. А то сам понимаешь, даже если будут звать, я выйти навстречу не смогу.
— Объясню, объясню! Не сумлевайтесь во мне, госпожа! — От Курьяна исходили ощутимые волны нетерпения. — Ну, я побежал?..
— Ну беги, бегун! — я тихонько фыркнула, но парень, кажется, этого уже не услышал.
Еще некоторое время я слышала его торопливые шаги. Но потом и они затихли вдали. От тоски и безделья я снова попыталась открыть глаза, собственная беспомощность до одури пугала. И если, пока мы с Курьяном куда-то шли и чего-то пытались достичь, я об этом почти не думала, то оставшись одна, снова оказалась во власти страха.
Попытка оказалась безрезультатной. Вернее, глаза вновь резануло жуткой болью, а по щекам потекли ручьи слез. Зажмурившись снова, я в изнеможении откинулась назад. Зашелестело потревоженное сено, что натаскал мне Курьян. Ветерок подхватил и шаловливо бросил мне в лицо усилившийся аромат лета, немного пыли и чуть-чуть горьковатого аромата полыни. В голове почему-то мелькнуло, что так может пахнуть вечность.
Смутившись от промелькнувшей мысли и сочтя ее глупостью, я еще раз вдохнула поглубже аромат, желая убедить саму себя в том, что я ошиблась. И замерла. Полынные ноты усилились, переплетаясь с какой-то пряной ноткой, которая у меня почему-то упрямо ассоциировалась со жгучим перцем. А еще ноздрей коснулся не слишком приятный запах раскаленного на огне металла. А когда до слуха долетел едва уловимый хруст сухой ветки, тело охватил настоящий ужас. Рядом кто-то был!
Облизнув внезапно пересохшие губы, я с трудом выдавила из себя хриплый вопрос:
— Кто здесь?