Глава 8.2.

А мы все ехали и ехали. Англия Елизаветы почти осталась позади. Нам предстояла остановка в Аберплимме, переправа через Тамар и все, здравствуй новый милый дом.

К вечеру мы, наконец, подъехали к большому постоялому двору “Три якоря” неподалеку от Аберплимма. Джон заранее отправил вперед двух человек и когда вся наша уставшая компания — три десятка человек, телеги, возки, багаж, лошади — хозяин уже все подготовил и теперь встречал нас на пороге.

— Все готово миледи, — непрерывно кланяясь, оглушенный оказанной ему честью, бормотал он. — Лучшие комнаты ваши, чисто отмыты, протоплены и проветрены, все как оговорено. Остальных постояльцев… э-э… попросили освободить помещения.

Таверну действительно покидали последние постояльцы: недовольный купец, пара мелкопоместных дворян и худощавый, жилистый мужчина, с темными, глубоко посаженными глазами и старым шрамом на скуле. Его взгляд — тяжелый и недобрый, буквально впился в меня. И воспоминания буквально нахлынули на меня. Этот взгляд… Я уже видела его! Ворота Брайткаррег, нищий, почти растворившийся в воздухе. И он смотрел на меня точно также — с холодной ненавистью.

Я невольно схватилась за рукав Болл.

— Джон — тихо сказала она. — Человек, который только что вышел… я уже видела его.

Джон мгновенно напрягся и повернул голову, но незнакомец уже исчез за поворотом дороги.

— Ты уверена?

— Почти. Глаза… мне кажется, они те же самые.

— Я скажу Риверсу. Надеюсь, он сможет отвести взгляд от своей драгоценной сумки. А я завтра поспрашиваю в городе. А ты, наша драгоценная Ее светлость, — его палец весьма фамильярно коснулся моего носа, прикрытого уже привычным черным кружевом, — сидишь смирно, никаких прогулок в одиночку. Этот постоялый двор наш на неделю. Никто не войдет и не выйдет без ведома нашей охраны.

Я послушно кивнула, но тревога уже надежно поселилась внутри. Как бы далеко я ни уехала от Луандуна, его тени все еще тянулись за мной. Впрочем, солнечное утро развеяло мои опасения без остатка. Ведь я увидела море.

Соленый ветер с гавани Порт-ан-Плим трепал полы плаща, когда наша кавалькада спустилась к порту. В это солнечное утро он жил полной жизнью: скрипели снасти, перекликались матросы, хлопали крыльями и пронзительно кричали чайки, привлеченные запахом свежей рыбы. Именно отсюда уходили в дальние страны корабли английских капитанов.

Пока я любовалась морем и с любопытством наблюдала за окружающеей суетой, периодически краснея от особо крепких словечек, Томас отошел переговорить с местными грузчиками и вернулся с довольной, чуть лукавой ухмылкой.

— Сегодня ночью здесь будут «специальные грузы», миледи. Можно будет выгодно купить китайский шелк и ямайский ром.

Я слегка подняла брови.

— И отчего же тут такие выгодные цены? Это же контрабанда?

— Самая что ни на есть, — посмеиваясь кивнул Том. — Все без королевской печати и без уплаты пошлин. Мы, обойдя королевских сборщиком, сэкономим огромные деньги.

Недобро прищурившись, я с большим интересом осмотрелась вокруг. Говорят, Елизавета много потеряла из-за испанцев. К каждый рулон шелка или бочка рома, прошедшие мимо королевских сборщиков, — это удар по ее кошельку. Весьма чувствительный удар, если вспомнить про ее любовь к роскоши.

— Значит, они сознательно лишают королеву части доходов… И при этом рискуют?

— Риск большой, но это ж деньги-то какие, доход! Понимать надо!

Мой драгоценный управляющий опять сел на своего любимого конька и задумался о прибыли от контрабанды. Я же колебалась. Мне очень, очень хотелось насолить Елизавете. Но, осторожность пока удерживала меня.

— Не сегодня, — наконец сказала я с некоторым сожалением. — Я пока не готова становиться сообщницей незнакомых контрабандистов. Если мы в это ввяжемся, нам потребуется кто-то более надежный и порядочный. Если так, конечно, можно сказать о контрабандисте.

— Жаль, — усмехнулся Томас. — В этих краях контрабанда — это почти форма местного патриотизма. Особенно когда Луандун слишком жадно тянет руку в наши кошельки. А в вашем новом замке такая удобная гавань…

Томас вновь мечтательно прищурился, я же со все возрастающим интересом осматривала порт. Собственная гавань… Если пустить правильный слух, все западные грузы пойдут через меня… Море, свобода, риск и вызов самой королеве… Все это будоражило мне кровь.

Внезапно я почувствовала на себе чей внимательный взгляд. Он стоял неподалеку — крепкий, широкоплечий мужчина с обветренным лицом и дерзкими синими глазами. Темные волосы слегка вились от морской влаги, в во взгляде горела такая живая, почти мальчишеская сила и страсть, что на мгновение я замерла, не в силах отвести взгляд. Потом он засмеялся и запрыгнул в шлюпку, а я дернула управляющего за рукав.

— Томас, а это кто?

— “Золотая антилопа”, Дрейк, — вмешался неслышно подошедший Болл. — Лично не знаком, но слышал многое. Особенно одну байку, очень … смелую.

— Расскажи же.

Мы стояли у самого берега. Волны лениво плескались о камни. Джон, рассказывал, глядя на горизонт, где синее небо сливалось с еще более синим морем.

— Дрейк с юных лет был влюблен в море так, как другие влюбляются в женщин. Не ради золота и славы, а ради самой свободы. Рассказывают, что когда Дрейк был еще очень молод, он попал в объятия одной очень красивой и очень знатной дамы. Рассказывают, она была так страстна, что всю ночь не давала ему ни минуты покоя. А на рассвете, когда она, тяжело дыша, спросила: “Ну что, теперь ты мой?”, Дрейк поцеловал ее в плечо и ответил: “Милая, ты — лучший порт, в каком я только бывал. Теплая, влажная и такая гостеприимная… Но меня уже ждет другая любовь”. Дама ахнула и ударила его подушкой, а Дрейк только засмеялся и добавил: “Не ревнуй. У моря не может быть соперниц. Я не могу жить без его голоса, без его капризов, без его опасностей. Оно — моя настоящая любовь”.

Я покраснела до ушей, но не смогла сдержать улыбку. История была дерзкой, неприличной… и при этом странно завораживающей.

— И что, он все-таки ушёл?

— Еще до полудня был уже на палубе, — кивнул Болл.

“Золотая антилопа”, значит. А что, звучит подходяще. Я еще долго смотрела на воду, представляя молодого красивого капитана, который говорил о море как о своей возлюбленной. Эта история была созвучна чему-то внутри меня.

А неделю спустя мы вновь отправились в путь и, переправившись через Тамар, ступили на землю герцогства Думнон. Там, в замке сэра Рэндалф ап Трегаррона меня почти короновали.