Глава 4

Греневик, Этхем Хаус . Все еще день второй после выздоровления

Неудивительно, что вернувшись, мадам с тихим ворчанием отобрала молитвенник и немедленно приступила к своим обязанностям по уходу за болящей (как она их понимала). Она регулярно поправляла мне подушки, одеяло и чепец, пытаясь сделать моё лежание более комфортным. И бесила меня этими хлопотами до крайности. Остальное время достойная леди делила между обтиранием меня водой с уксусом (только лоб и кисти рук, слава богу) и вышиванием в кресле у окна. И я просто не представляла, как избавиться от этой навязчивой заботы и остаться одной.

Несмотря на то, что с моего пробуждения в карете времени прошло достаточно, я так и не поняла, куда меня занесло: в земное прошлое или в его альтернативу в ином мире. Ну, не историк я, не историк. На первый взгляд здесь всё так, как должно быть в 16 веке: добрая королева Бесс, англиканство, камины эти долбанные, Мария Стюарт.

Но и отличий хватало. Уже одно то, что, со слов леди Мэри, свою столицу местные называли Луандун, наводило на мысль, что не так всё просто с моим попаданчеством. Впрочем, со всех сторон обдумав ситуацию, я решила, что это не имеет большого значения. Ну, какая в сущности разница, где я и когда. Никаких серьезных знаний о той эпохе у меня нет. Так что, не имеет значения, где мне придётся выживать: в земной Англии эпохи Тюдоров или на другой планете, или в альтернативной реальности. Ясно было только одно: мне срочно нужны знания. И в спальне я их вряд ли получу. А значит, необходимо срочно что-то предпринять.

Повертевшись в кровати около часа и так ничего не придумав, я объявила леди Мэри, что готова вставать. Неодобрительно посмотрев на меня, но ничего не сказав, она позвонила в колокольчик и спокойно принялась ждала горничную.

А дальше начался долгоиграющий кошмар. В общем-то, я рассчитывала на местный аналог халата и какие-нибудь тапочки, чтоб пройтись по дому и осмотреться. Вряд ли у меня сегодня хватит сил на что-то еще!

Явившаяся служанка принесла с собой кусок грубого льна. Заведя меня за деревянную ширму в углу, она начала энергично растирать меня этой дерюгой сначала легко, а потом всё сильнее и сильнее: вверх-вниз-вправо-влево. Без воды, на сухую, кожа быстро покраснела и буквально горела от трения. К счастью, эта экзекуция продлилась недолго. Добившись одной ей видимого результата, служанка оставила меня в покое и принялась помогать в надевании льняной сорочки. Ткань была тонкой, почти прозрачной, мягкой и прохладной. Она буквально обволакивала тела, заставляя зуд уняться.

Но, сюрпризы на этом не закончились, предстояла чистка зубов.

Передо мной поставили таз, по виду серебряный, и кубок с водой (своеобразная антисептика или просто статусная вещь?), в руки всучили крошечный мешочек, который пах, почему-то, палёным розмарином. Я в замешательстве рассматривала этот странный предмет и пыталась понять, что с ним делать. В этот момент леди Мэри впервые проявила нетерпеливое раздражение.

— Ну же, миледи, я понимаю, что вы привыкли к гвоздике, но ее никто не растирал. Чистите зубы тем, что есть, вряд ли к вашему дыханию сегодня кто-то будет специально принюхиваться.

Сообразив, что это такой гибрид зубной щётки и зубного порошка, я послушно начала тереть зубы, а затем тщательно полоскать, стараясь избавиться от ощущения горелого во рту. Надо сказать, вода с металлическим привкусом мне в этом совсем не помогала. «Фарфор, жди меня, я обязательно тебя изобрету, — клялась я, гоняя во рту глоток невкусной воды». Эта мантра помогала отогнать навязчивые мысли о том, кипятили воду или нет, сколько в ней может быть микробов, бактерий, простейших и прочее, и прочее.

А потом началось оно, Одевание. И эта процедура настолько меня ошеломила, что все посторонние мысли из головы просто вышибло. В некотором ошеломлении я наблюдала за каждым следующим предметом, который на меня надевали. Одежды становилось всё больше и больше. И было непонятно, как в этом даже просто стоять, не говоря уже о том, что предстояло идти, спускаться по лестнице и проходить в двери.

Первыми мне подали чулки, по ощущениям - шёлковые. По длине они больше напоминали гольфы и были практически неэластичны. Горничная, пришедшая первой, — худенькая девушка лет 17 на вид, — ловко натянула на меня чулки, а затем, закрепила их подвязкой, как-то хитро сложив её петлёй. А затем, с некоторым трудом, надела на меня кожаные сапожки без каблука, тесные и неудобные

Следующим мне подали ужасно жёсткий корсаж на шнуровке с каким-то хвостом ткани сзади. Он немилосердно передавил грудь, буквально расплющив её в два плоских блинчика. Нижняя юбка. Ещё одна нижняя юбка. Какой-то фартук в пол из узорчатой ткани. Стоящая колом от количества сборок юбка без переда. Недожилет, оставляющий на виду шнуровку корсажа. Жёсткая пластина, из той же ткани, что и верхняя юбка: ей прикрыли шнуровку. Рукава. Ещё одни рукава. И всё это на шнурочках, завязочках и, главный ужас, — булавки. Длинные, тонкие, они буквально пронизывали весь наряд. К концу одевания я напоминала сама себе ежа и боялась повернуться.

Но на этом мои страдания не закончились. Вторая горничная — постарше и попухлее, со смуглым рябым лицом — взялась плести мне косы, предварительно расчесав волосы частым гребнем. Терпеливо перенося очередную экзекуцию, я тоскливо думала о будущем. Ежедневная пытка одеванием. А если я останусь при дворце, то и несколько раз в день. Или здесь ещё не додумались до утренних платьев и переодеваний к обеду?

Пока я размышляла, горничная закончила с косами, ловко скрутила их бубликом и закрепила на голове. Булавками, куда же без них. Шпилек, судя по всему, здесь тоже нет. Поверх кос мне прикололи чепчик, на него — кокошник на металлическом каркасе.

Ощущая непривычную тяжесть платья и стеснение корсета, я отошла к небольшому столику у стены. Там, среди флаконов и безделушек, стояло небольшое круглое зеркало в металлической оправе, уже давно привлекшее мое внимание. Остановившись перед ним я аккуратно заглянула в серебристое стекло. И впервые увидела себя новую. Чужое лицо, теперь мое, было удивительно красиво. Бледная, почти фарфоровая кожа, не тронутая загаром. Прямые, четкие брови, чуть сжатые губы красивой формы. И глаза… Большие, серо-зеленые, настороженные и очень грустные. Я медленно подняла руку, наблюдая, как в зеркале повторяет это движение изящная кисть в кружевном манжете. Кончики пальцев коснулись холодной поверхности стекла, погладили щеку отражения. Так вот она какая, наследница трона, сестра «девятидневной королевы», возможная угроза для Елизаветы. Не портрет из учебника, не гравюра. Живая девушка. Теперь — я. Отдернув руку, отступила на шаг, разрывая контакт. И немедленно попала вновь в ловкие руки горничной, прикрепившей мне кусок чёрной вуали на затылке. Лицо красить не стали. «Спасибо, Господи, за малые милости твои», — обрадовалась я и направилась к выходу из комнаты. Мне было очень, очень интересно, что же ждет меня там.