Глава 18

Огромная луна освещала дорогу, и было светло как днем.

Ноги сами несли меня куда-то, и я мечтала сейчас лишь об одном — оказаться как можно дальше от «Хрустального озера». Вернее, от его хозяина…

Слезы текли у меня в три ручья, и я тряслась вся от холода.

И почему я не прихватила с собой свой вязаный кардиган? Мне сейчас не хватало еще простудиться и заболеть!

Но я прекрасно понимала, что при всем желании у меня не получилось бы унести с собой все свои обновки, которые появились у меня за последнее время. Но я планировала купить себе теплые вещи с первого же жалования.

Если, конечно, мне удастся найти работу до наступления холодов… А если не удастся? Что я тогда буду делать?!

Только сейчас до меня стало доходить, что я совершила большую глупость.

Не нужно было вот так необдуманно, второпях покидать место, которое уже стало мне домом. Следовало хотя бы дождаться утра! Тогда бы я спокойно собрала свои вещи и уехала из поместья на карете. А так я сбежала оттуда словно какая-то воровка!..

Когда на горизонте вовсю разгоралась оранжевая заря, я уже подходила к ближайшему постоялому двору.

Раньше я к нему и близко бы не подошла, но сейчас у меня не оставалось другого выхода. Ничего приличнее в этом захолустье просто не было.

Я потянула на себя замызганную дверную ручку и очутилась в полутемном помещении, в котором оказалось ненамного теплее, чем на улице.

И не успела за моей спиной закрыться дверь, как передо мной появился огромный детина. Причем, он подскочил ко мне с таким видом, словно поджидал меня здесь как очень важного гостя.

А угодливая улыбочка на его небритом лице показалась мне не только странной, но и подозрительной.

У них тут совсем плохо с постояльцами? Поэтому он встречает меня как заплутавшую в незнакомых местах аристократку?

— Многоуважаемая ровейна, прошу вас следовать за мной… там вам будет гораздо удобнее! — Хозяин постоялого двора бросается ко мне и забирает у меня поклажу.

От удивления я теряю дар речи. Но когда он заводит меня в уютную комнату, в камине которой полыхает жаркий огонь, у меня наконец прорезается голос:

— Это какая-то ошибка! Я даже не ровейна, и я никого не просила заказывать для себя комнату!

— Меня об этом предупреждали. Сказали, что вы будете отказываться от этого номера. Но все уже оплачено, и я выполнил то, что от меня требовалось. — Он с гордостью разводит руками, как бы демонстрируя мне комнату. — Я поставил сюда свою лучшую мебель, а моя жена два дня отмывала здесь стены и натирала пол.

Я не верю своим ушам, и все еще убеждена в том, что меня с кем-то спутали.

— Уверяю вас, скоро все выяснится, и…

— Многоуважаемая ровейна Элиза, я сейчас принесу вам горячего молока с горным медом, чтобы вы как следует согрелись.

У меня снова шок…

Значит, это все-таки не ошибка, ведь он назвал меня по имени!

Но когда я невольно обвела глазами комнату и увидела царящую здесь чистоту, то мне сразу же вспомнились слова хозяина постоялого двора.

— Ничего не понимаю… Вы только что сказали, что наводили порядок здесь ровно два дня. Или мне это послышалось?

— Нет, все верно. Та благородная ровейна заказала для вас номер два дня назад. Сказала, что вы придете сюда на рассвете пятничного дня… Ровейна Элиза, присаживайтесь в кресло, что у камина, а я вам сейчас принесу молоко и мясной пирог…

Я смотрела на широкую спину хозяина постоялого двора и отказывалась что-либо понимать.

Кто такая эта загадочная ровейна, и зачем ей заботится обо мне? И главное — как она могла предугадать то, что случится со мной через два дня?!

Ничего удивительного, что я с нетерпением ждала возвращения хозяина постоялого двора…

Не успел он поставить передо мной поднос с завтраком, как тут же протянул мне какой-то конверт, заклеенный восковой печатью со странным оттиском в виде какой-то птицы.

— Она просила передать вам это…

«Дорогая моя Элиза, с нетерпением жду нашей встречи. Твоя бабушка, Морвенна Дагтар».

Я смотрела на записку, написанную красивым размашистым почерком, и не могла прийти в себя.

— Вы узнали ровейну, которая передала для меня конверт?

— Нет. Её лицо скрывала густая вуаль.

— Ясно… и как долго я могу здесь находиться?

— Ровейна Элиза, я получил плату за три дня. И ровно столько же во дворе моего заведения вас будет ожидать карета той ровейны…

Мед с молоком оказался очень кстати. От него в груди сразу же перестало першить, а от сытого завтрака меня тут же потянуло в сон. И я не стала ему сопротивляться. С готовностью провалилась в забытье, лишь бы дать своей израненной душе небольшую передышку.

Проснулась я совсем другой. От распирающей меня решимости мне сразу же захотелось поставить все точки над «i».

А какой смысл тянуть с этим? В конце концов, не съест же меня эта Морвенна Догтар, которую здесь все так боятся?!

Я быстро привела себя в порядок. Внимательно осмотрев все фиалки, я подхватила корзину и направилась к выходу.

Карету маркизы я определила с первого взгляда. Только она была декорирована блестящей как зеркало древесиной. А кучер сидел на своем месте с таким видом, будто бы ждал меня.

Скорее всего, так оно и было. По-моему, Морвенна знала все, что я собиралась делать…

От волнения дорога в поместье Дагтаров показалась мне на удивление короткой. А когда сквозь кроны деревьев замелькали шпили самого настоящего средневекового замка, я невольно вжалась в кожу мягкого сидения.

И меня совершенно не интересовало то великолепие, которое окружало родовое гнездо Дагтаров. Я лишь неотрывно смотрела туда, где у центральной лестницы виднелась одинокая женская фигура…

Издалека маркиза напоминает фарфоровую статуэтку, для её возраста у неё удивительно тонкая талия. Благородное происхождение прямо написано у неё на лице. Причем надменности и высокомерия я в ней не наблюдаю.

Странно, но Морвенна Догтар совсем не похожа на злодейку. Она больше напоминает мне добрую фею, чем проклятую всеми маркизу.

— Элиза, девочка моя… — Пожилая ровейна идет мне навстречу. Я же настолько теряюсь, что не могу вымолвить ни слова. Но я не хочу её обнадеживать. Не хочу, чтобы она думала, что я — это она.

— Многоуважаемая маркиза, я не люблю притворяться. Поэтому мне лучше сразу признаться в том, что…

— Я, знаю, ты не Элиза, но у тебя её глаза и её улыбка…