Глава 32

Нет, только не это!

Увы, случилось то, чего я так боялась: передо мной стоял Бастиан Фоске. И у него было такое выражение лица, будто он видел меня впервые.

Хотя, в таком виде он меня точно никогда не лицезрел. И уж тем более, ему и в голову не могло прийти, что когда-нибудь я окажусь на позорном столбе.

Не успела я отойти от шока, как виконт уже стоял возле меня. Его взгляд прожигал насквозь, и от стыда мне хотелось провалиться сквозь землю.

— Элиза, — выдыхает он снова, все еще не веря в происходящее. — Я надеялся на то, что просто обознался. Но это и на самом деле ты!

— Многоуважаемый ровейн, к позорному столбу нельзя подходить так близко. Вы загораживаете собой эту воровку! — с опаской произносит охранник, который ждет не дождется наступления ночи…

— Воровку? Ты сказал воровку?!

Я никогда еще не видела виконта таким злым. Даже когда он с упоительным торжеством бросал мне в лицо фразу «твой отец вовсе не граф Альтомир, а проклятый всеми Эсхил Дагтар», то даже тогда в нем не было столько праведного гнева как сейчас.

— Но многоуважаемый ровейн, она точно воровка! Эта крестьянка хотела продать скупщику краденную брошь! Да такую, какие носят лишь богатые ровейны!

Я стояла ни жива ни мертва.

Несомненно, Бастиана послали мне небеса. Ведь только ему было под силу вытащить меня отсюда и спасти от двух подонков, которые задумали поразвлечься с беззащитной крестьянской девушкой.

Но радоваться такому избавлению мне почему-то совсем не хотелось. Ведь моим спасителем был тот, кого я желала видеть сейчас меньше всего на свете!

— Элиза, только не говори мне, что ты согласна с этим обвинением! — Виконт вопросительно смотрит на меня.

Я же упорно молчу, потому что не придумала еще такой лжи, которая бы удовлетворила Бастиана.

Но мне это и не потребовалось. Каким-то непостижимым для меня образом виконт понял, о каком украшении шла речь.

— Многоуважаемый ровейн, неужели вы её знаете?! Может, она работала на ваших полях? — с надеждой в голосе спрашивает у Бастиана один их охранников. Ведь он явно в замешательстве и не понимает, что происходит.

— Я должен перед тобой отчитываться?! Сейчас же покажите мне ту брошь!

Охранники затравленно переглядываются. Тот, который понаглее, начинает очень неубедительно врать, но виконт тотчас ставит его на место. Так что мерзавцу не остается ничего другого, как только вытащить из кармана мою брошь и протянуть её Бастиану.

— Я так и думал! — Бастиан бросает на меня уничтожающий взгляд. — Немедленно её освободите. А брошь я оставлю у себя, так как девушка сказала вам правду.

— Как правду?! Она много чего нам наговорила, и даже то, что она якобы ровейна!

— Она и есть ровейна, тупица, и эта брошь её!! Откуда мне это известно? Да потому что я сам её ей подарил! Я, виконт Бастиан Фоске!

Его голос гремел чуть ли не на всю площадь. Поэтому многие уже смотрели на нас во все глаза, враз позабыв о том, для чего они пришли на ярмарку.

Наверняка среди присутствующих здесь были и такие, которые лично знали виконта. И он не мог об этом не знать… Неужели Бастиан нисколько не опасался за свою репутацию? Ведь одно дело волочиться за молодыми аристократками и совсем другое — объявить во всеуслышание о своей связи с крестьянкой!

Я не понимала, что происходит. Казалось, виконт еще более безумен, чем я. Но я хотя бы затевала этот спектакль с переодеванием ради благого дела, а чего добивался он?..

Я не помню, как Бастиан увел меня с того страшного места. Но я пошла за ним безропотно и послушно, словно его собачонка.

От волнения я не чувствовала под собой ног. Понимала, что мы идем с ним совсем в другую сторону от моей кареты, но у меня смелости не хватало заговорить первой.

— Элиза, да вы хоть понимаете что натворили?! Откуда у вас эта одежда, и зачем вам понадобилось продавать мой подарок?! — Не успели мы с виконтом выйти за пределы ярмарки, где было относительно безлюдно, как он начал допрос с пристрастием. — Эта брошь настолько не имеет для вас ценности или же вы настолько нуждаетесь в деньгах?!

Его слова обрушились на меня, словно град.

Страх тут же уступил место горечи и обиде, потому что виконт произнес это холодным презрительным тоном…

Честно говоря, я этого совсем не ожидала, отчего старалась найти в его лице хоть крупицу сочувствия. Но, увы, я увидела там лишь ледяное безразличие.

— Почти угадали. У меня сейчас не самые лучшие времена… Мне очень нужны деньги, — бормочу я, потому что слова застревают у меня в горле, а стыд жжет мне щеки. Но я должна это сделать. Правды он от меня все равно не дождется!

Я машинально поправляю на себе сорочку из грубой ткани, которая от этого не становится лучше. Я проклинаю себя за то, что послушалась совета Иана и вырядилась в этот нелепый крестьянский наряд.

— Элиза… я и подумать не мог! Тебе нужна моя помощь?

Как ни странно, но его тон уже совсем другой. Я даже слышу в его голосе сочувствующие нотки, и это бьет по мне сильнее, чем его гнев.

Бог мой, только не это! Его жалость для меня просто невыносима!

— Если вы поможете мне продать эту брошь, то я буду вам премного благодарна! Я уже один раз попыталась, и вот чем это все закончилось…

— Элиза, тебе вовсе не обязательно продавать брошь, я могу просто дать тебе денег. — Виконт замялся, после чего выдавил из себя с огромным трудом: — В память наших с тобой отношений и… дружбы.

Ничего более унизительнее и придумать нельзя. Но Бастиан это точно делал из лучших побуждений. Он действительно хотел мне сейчас помочь, и ему было невдомек, что это выглядело совсем как расчет за некогда оказанные сексуальные услуги…