Глава 10

Фарх! Черный дракон делает круг над домом и опускается на землю. Ветер, поднятый им, кидает волосы мне в лицо. Когда я откидываю пряди назад, вижу стремительно шагающего ко мне генерала. Он невероятно зол. Кажется, что в разные стороны от него летят искры. – Я что тебе сказал? Не давать мне плоды древа жизни. А ты что сделала? Знаешь, какие были последствия? – наехал он сразу на меня, подходя все ближе. От него пахнет пожаром. С него сыплется гарь. Он словно только что вылез из центра бойни в жерле вулкана. Взгляд пробирает до нутра. Я даже голову в плечи вжимаю, понимая, что есть доля моей вины в прорыве. Благодаря Киаре я немного знаю, откуда взялся магический циклон. – Я не знала, что ты выйдешь из строя, – раскаянно говорю я, опустив взгляд. – Не знала? Голову для красоты носишь? Ты мужчину когда слушать будешь? Неужели отец не научил? – рычит на меня Фарх. А вот этого не надо! Я возмущенно смотрю на Фарха. Он останавливается в шаге от меня. Смотрит сверху вниз. Брови нахмурил, губы сжал. Взглядом убить готов. – Ты язык проглотила? – спрашивает он громко. Боковым зрением замечаю, что Киара с вороном сматываются с поля боля. – Я, вообще-то, тебе помогла. Ты был отравлен. Нас бы цветы сожрали, если бы не я. – Я складываю руки на груди, смотрю в глаза Фарху. Вот и делай после этого добрые дела. Не ценят совершенно. Брови Фарха взлетают вверх: – Если бы не ты, я бы вернулся в лагерь и повел войска на врага. – Ты был отравлен. Как бы ты их повел, когда даже лететь не мог? Мы спикировали в заросли хищных растений, – напоминаю я. – В лагере есть противоядие от всех ядов Заболотья. – И как бы ты добрался до него? – Я задираю подбородок вверх. Фарх придвигается еще ближе. Он ощупывает взглядом мои распущенные по плечам волосы, губы, а потом глаза. И говорит, чеканя слова: – А это, девочка, не твое дело. Тебе сказали не лезть – значит не лезь. Ты вообще осознаешь последствия своих действий? Я не повел войска, случился прорыв, а магический циклон уничтожил не только Заболотье с целительными для драконов соками, но и три города, десятки гектаров посевов и лесов. Я застываю, не зная, что сказать. До этого момента я считала себя правой, а теперь теряюсь. Неужели все так? Фарх смог бы добраться до лагеря? И от растений бы нас защитил? – Я не знала, что в лагере есть противоядие. Думала, спасаю тебя, – с запинкой поясняю я, отводя взгляд. – Думала? – Фарх смотрит на мои распущенные волосы, протягивает руку, берет прядь и накручивает на палец. Сощуривает глаза, притягивая за нее к себе: – Ты не слышала, когда я сказал «нет»? Он буквально давит на меня тоном. Отчитывает, как маленькую девочку. У меня перехватывает дыхание от такого. – А? – еще сильнее напирает он. – Слышала? – Слышала, – выдавливаю из себя. Мне неприятны обвинения и наезд, но я ощущаю вину за случившееся. Получается, я не послушала его и из-за этого случилось столько бед. Но я же не со зла. – Знаешь, сколько моих солдат погибло? – спрашивает Фарх. У меня внутри все холодеет. – Сколько? – шепотом уточняю я. – Двадцать семь драконов. А могло бы ни одного, если бы мы напали сами, как собирались. Но этим ребятам пришлось сложить головы, потому что одна женщина не умеет слушать мужчину. Теперь мне совершенно ясно, почему твой муж сослал тебя сюда, да еще любовницу завел. Это был моральный плевок в лицо. Грубый и беспощадный. Я даже отступаю на шаг, чувствуя оторопь от услышанного. Да, я виновата. Но я же хотела как лучше! – Ты мог донести до меня, что у тебя есть способ выжить. Я же не знала. – Мой голос холоден как лед. – Я сказал тебе нет. Этого было достаточно. Да-да, помню, что сказал. И слова про мужа с любовницей тоже не забуду. Я отворачиваюсь, чувствуя, как внутри поднимается жгучая обида. Ощущаю себя несправедливо обвиненной, с одной стороны, и виноватой, с другой. Как же иногда хорошо быть трусливыми дурочками. Они точно никого не спасают, не перечат мужчинам, и все у них хорошо. Их потом никто ни в чем не обвиняет. Сдох – ах, как жалко, земля ему пухом. Не сдох – о, прекрасно, силен мужик! Глаза начинает жечь от подступивших слез, и я часто-часто моргаю. – Собирайся, – неожиданно говорит Фарх. Я поворачиваюсь к нему и приподнимаю бровь: – Куда? – Заболотье погибло. Ты тут не выживешь. Я отвезу тебя в город. Сниму комнату на первое время. Еду куплю. – Не надо. – Я качаю головой. – Мы здесь выживем. И Заболотье восстановим. Фарх скептически смотрит на меня и с тихой злостью спрашивает: – Снова со мной споришь? Жизнь ничему не научила? Я прикрываю глаза на несколько секунд, чтобы совладать с эмоциями, а когда открываю, ровным голосом говорю: – Генерал, сожалею, что вылечила вас. Больше не буду вас спасать. Никогда! Надеюсь, наши пути больше не пересекутся. Фарх склоняет голову чуть набок и спрашивает: – Ты издеваешься, что ли? Мужчину когда слушать начнешь? Как ты тут жить собираешься? Видела, что у тебя с крышей? А что с огородом? Он точно меня дурочкой считает. Причем настолько серьезно, что хочется ему доказать обратное. – Пойдем. – Не глядя на него, иду в сторону дома. Чувствую между лопатками его взгляд. Слышу его уверенные шаги позади и выпрямляю спину. Я быстро поднимаюсь по ступеням, захожу в просторную прихожую и приближаюсь к занавешенной клетке. Отодвигаю мягкую ткань и кивком приглашаю Фарха заглянуть внутрь. Оттуда пахнет землей и картошкой – запах сытого будущего. – Что это? – спрашивает он. – Это картошка на рассаду, – говорю я и втягиваю его запах, пользуясь тем, что он наклонился передо мной. Фарх действительно пахнет бойней. И это щекочет меня изнутри. Он выглядит таким мужественным, что мое тело реагирует. Я спешу ретироваться подальше. Не дожидаясь его реакции, опускаю занавес и иду к лестнице, под которой я обнаружила лаз в погреб. Туда мы опустили картошку, которая намокла. Мы ее помыли, высушили, а потом убрали в темное место. Я показываю в темноту лаза: – Там – еда для настоящего. Фарх зажигает искру в воздухе и направляет ее в подпол. Освещает запасы картошки. Переводит внимательный взгляд на меня. Я закрываю лаз и иду на кухню. Фарх дышит мне в спину. – А это будущее Заболотья. – Я показываю на Малыша в горшке. Рядом стоят маленькие баночки с ростками, погруженными в воду. – И это. Веду Фарха в другие комнаты и показываю на множество ростков, что отращивают корешки в воде: – И это, и это, и это. Все будущие растения Заболотья. А теперь я поворачиваюсь к Фарху и смотрю ему в глаза. Приходится задрать голову. – Как видишь, я знаю, что делаю. Я ощущаю торжество. Но Фарх поворачивает голову к лестнице и спрашивает: – Да? Хватает меня за руку и тащит через комнаты на второй этаж. Я туда еще не поднималась. Там полы и стены сырые от воды. Пахнет влагой и плесенью. Дерево под ногами настолько отсырело, что обувь едет по ней, как по склизкой поверхности. Состояние просто катастрофическое. Зато светло как! – А на это что скажешь? – Фарх поднимает голову вверх. Вместо крыши я вижу треугольный каркас, обвитый голыми лианами. Черепицу всю сдуло. Создается ощущение, что только растения держат корпус на месте, без лиан он поехал бы в сторону. – Как ты жить собираешься без крыши над головой? – Фарх за руку притягивает меня к себе. Вдыхает воздух у моих волос. Я вижу, как дергается его кадык. А вот это мое слабое место. Я женщина. Я такими вещами никогда не занималась. В своем мире я брала кредит, чтобы починить крышу на даче, нанимала специалистов. А здесь что? Если бы тогда Фарх не починил водопровод, то не знаю, что делала бы. Денег нет, материалов нет. – Что-нибудь придумаю, – приглушенно говорю я и отвожу взгляд. – И что? Входную дверь во время дождя откроешь? Откуда он знает? – Дышать плесенью вредно. Ты в курсе, женщина? – Он смотрит то в мои глаза, то на губы. Как же меня бесит это его «женщина». Как же меня бесит эта нотка мужского превосходства. Как же меня бесит эта ситуация. Настолько, что я взрываюсь от возмущения: – А что мне остается, о мужчина, великий и могучий? У меня есть другой выход, кроме как пытаться выжить здесь? Пыжиться изо всех сил? Один мужчина меня бросил на съедение и завел любовницу, другой тыкает тем, что я дура и пытаюсь выжить своими силами. Орет только. – Совсем не слышишь меня? Я тебе нормальный вариант предложил. Сниму тебе домик в городе. Будешь не выживать, а жить. – Да? А что взамен? – Разведешься. – И все? – А дальше посмотрим. – Посмотрим? А уж не предложение ли это стать твоей любовницей? – А если и так? Я дам тебе защиту. Ты мне – ласку. – Уж лучше крышу почини, если хочешь помочь! – выкрикиваю я. У самой щеки горят от нашего разговора. Любовницей хочет сделать? Божечки-кошечки. Почему это предложение так подкашивает ноги? Но связаться с таким махровым патриархатом себе дороже. Если он уже сейчас так себя ведет, что будет дальше? Да и вообще, у меня душа в морщинах. Не нужна мне эта постель и любовь. Хочу растения выращивать, дышать свежим воздухом и наслаждаться жизнью. Вот! Фарх все еще держит меня за руку. Смотрит на мои губы. – Поцелуешь – починю твою крышу, – говорит он. Теперь я во все глаза смотрю на его губы. И я тоже нервно сглатываю. Вот драконище аморальный! – А как же развод? Как же «замужние женщины – это табу»? – напоминаю я тихо. – Или я уже вдова? Ума хватает громко не спрашивать. Опасный он. Так и веет агрессией после хорошей схватки. Так и фонит тестостероном после боя. Знаю, что после драки мужикам в кайф переспать. Прямо хочется. Это очередная победа. Буквально вишенка на торте. А мне хватает жизненного опыта, чтобы понять, когда надо прикусить язык, но ирония так и плещется во мне. Я же себя не на помойке нашла. Вот и поддеваю его, но тихо. Фарх медленно прикрывает и открывает глаза. Кажется, теряет терпение. И я уже жалею о том, что не сдержалась. – Ты почти разведена. В суде лежат бумаги о твоем бракоразводном процессе. Я поспособствовал. Так что я близок к тому, чтобы за твой острый язык затащить тебя прямо в сырую спальню, положить на мокрый матрас и сделать своей. Ох, мужик, тормози! Стоп. Ты чего такой наглый? Но сказать это ему в лицо не могу – боюсь спровоцировать сопротивлением. Мне становится реально страшно. Он сильнее, мощнее, выше. И он хочет меня. Скрутит – я и пикнуть не успею. Даже радостная новость о разводе не радует. Я таких мужиков в жизни не встречала. Петр был главой семьи, но я-то знала, кто шея. А Фархом не покрутишь. Теперь я вижу, что крутить будет он, да еще на определенной части тела. Смотрит на меня так, словно я уже его собственность. И когда я успела подпустить к себе так близко такого хищника? Где так опростоволосилась? Теперь хоть не разводись! Как же сильно изменилось его поведение, когда я оказалась почти разведена. Прет танком! Я хочу вырвать руку из его хватки, но получается лишь с трудом мягко вытащить. Спрашиваю, стараясь контролировать голос: – Когда наши отношения так изменились? Я упустила этот момент. – Ты покормила меня с руки плодами древа жизни. Знаешь, когда драконы их едят? Пахнет подставой. Натуральной такой подставой. – Н-нет, – осторожно говорю я с запинкой, судорожно думая, как же себя вести, чтобы спровадить дракона. – Перед первой брачной ночью супруг кормит ими с руки свою супругу, чтобы она выдержала весь его пыл, – говорит Фарх низким голосом, от которого у меня мурашки по коже. Я начинаю понимать всю серьезность ситуации. Спасает одно: в нашем случае все было наоборот – накормила его я. Поэтому набираю полную грудь воздуха и обороняюсь: – Я не супруг, и у нас не было брачной ночи. Я, вообще-то, тебе жизнь спасала! Просто не знала, что все так обернется. И про ваши традиции не слышала. – И я вытаскиваю козырь: – Не можешь починить крышу – так бы и сказал! В темных глазах Фарха зажигаются искры. – Не бери меня на слабо, иначе я возьму тебя. – Я еще замужем! – Я задираю подбородок. У него же принципы! Пусть соблюдает. Фарх смотрит на меня, немного прикрывая веки: – Еще три дня. – Вот именно, – говорю я. А дальше я стану свободной женщиной. Осталось только придумать, как обороняться от Фарха. Ох, не зря Киара предупреждала что-то про любовь драконов и палатки. Фарх наклоняется ко мне и хищно втягивает воздух у волос: – Ты пахнешь сексом. – Я? Вот это новости. Мне говорили, что пахну молоком, иногда – что домашним пирогом. Но это все в другом мире и другом теле. А в этом, значит, сексом? Смотрю на Фарха и понимаю, что его сейчас сорвет с катушек. Кинется на меня без тормозов. Ничего себе его после битвы кроет! Надо с этим срочно что-то делать. – Генерал, вы в душ хотите? Вижу, сразу после боя… Фарх с сомнением смотрит на меня в ответ, но все же медленно кивает. Отлично! У нас как раз после циклона шпарит только ледяная вода. Не знаю, в чем дело, но очень вовремя, как оказалось. Фарх уходит в ванную, и ко мне с круглыми глазами подходит Киара: – Что делать? Кажется, она подслушала наш разговор с Фархом. У меня несколько вариантов: 1. Бежать в Заболотье и переждать там, пока дракон улетит. 2. Накормить его до отвала в надежде, что в животе нажмется сонная кнопка. Это всегда работало с Петром, но тут может дать осечку. 3. Привести себя в нетоварный вид. И что-то первый вариант мне нравится больше всего. Сейчас под ледяным душем остынет, смоет с себя пыл сражения да улетит в свою палатку. Пусть там солдат строит, а не меня. Мне еще Заболотье восстанавливать. – ***! – Из ванной раздается нецензурная брань. Мы с Киарой хитро переглядываемся и подхватываем корзинки. – Кажется, я видела живые ростки, – говорю девушке. – Уверена, мы еще не все проверили, – поддерживает она. И мы пошли в глубь погибшего леса в надежде на то, что один пылкий мужчина остынет. – Что на него нашло? – пиная уголек, спрашиваю я больше себя. – Я же предупреждала – залюбят до смерти! – напоминает Киара. Точно. Предупреждала. Надо как можно быстрее отгородиться ядовитыми растениями, чтобы ни один драконище не сунулся. Мы с Киарой идем, ищем уцелевшие ростки, когда впереди раздается шум. К нам кто-то двигается со стороны платформы. И когда я вижу фигуру козломужа, даже немного теряюсь.