Глава 13

Но как бы я ни храбрилась, возвращаемся мы в упадническом настроении. Я вижу это по тому, как шаркает ногами Киара, как низко летит Ковальски, то и дело приземляясь на сухие ветки Заболотья. И я решаю отвлечь всех разговором: – Нам нужно убрать все мертвые деревья и кустарники. Но попробуем не выкидывать их, а использовать. Есть у меня предположение, что если драконы подкреплялись соком хищных растений, то и производные из них могут быть на пользу. – А ничего, что растения уже больше недели мертвы? – Умная мысля приходит опосля, – произношу я вслух народную мудрость, и Киара спотыкается о корень. Я подхватываю ее под локоть, чтобы девушка не упала, и когда она восстанавливает баланс, то смотрит на меня и говорит: – Ира, ты же не Ингрид, да? Киара никогда не называла меня Ирой, хотя я как-то просила ее так сокращать. Только Ингрид. И тут вот обратилась по настоящему имени. Наверное, я употребила слишком просторечное выражение для аристократки. Совсем расслабилась в душевной компании, сплоченной тяготами жизни в Заболотье. И мне больше не хочется врать. Мы через столько прошли, что я решаю открыть правду: – Да. Я Ира. И я из другого мира. Киара замирает испуганным зайцем, Ковальски врезается в ветку и падает на землю. Зря я рассказала, да? Не готовы мои друзья к правде? Но Киара быстро приходит в себя и медленно спрашивает: – А госпожа тогось? И на небо пальцем показывает. – Ее душа ушла после отравления. А я получила второй шанс. В своем мире мне было пятьдесят семь. Я спасла малышку из пожара, но надышалась дымом. А очнулась здесь, в поезде. Ты ревела у моих ног и причитала, что тоже умрешь. – А я бы и умерла. У нас слуги идут на тот свет за своими господами, если те сильно напортачат. – Значит, мы обе получили второй шанс. – Я улыбаюсь Киаре и вижу, что до нее доходит смысл моей фразы. Она кивает, соглашаясь. Теперь я уверена, что она меня не предаст. Ведь если скажет, что я из другого мира, отправится вслед за своей госпожой. А что ворон? – Ковальски? – Я встаю над птицей, которая распласталась на спине, раскинув крылья. – Я не знаю, как себя вести, – выдает тот. – Веди так, словно ничего не случилось. Ворон молчит. – Что? – спрашиваю я. – Или это что-то меняет для тебя? – Конечно, – заявляет он, и я напрягаюсь. – И что же? – Мы стали еще ближе. – С этими словами Ковальски переворачивается на брюхо, встает на лапы и раскрывает крылья. – Теперь я не могу называть тебя дохлой хозяйкой. – Зови меня Ирой или Ингрид, – предлагаю я. – В моем мире нет господ. – Правда? – Киара тут же берет меня под руку. – Расскажи поподробней о своем мире. И под мой рассказ мы возвращаемся в особняк, немного забывая о предстоящих тяготах. И когда подходим ближе, замираем, потому что над крышей дома летают драконы. – Дом разбирают! Караул! – тут же орет Ковальски. Но я присматриваюсь и останавливаю его порыв лететь на драку с чешуйчатыми: – Подожди. Они крышу чинят! И действительно. Драконы приносят балки по воздуху, а на крыше стоят люди. Предполагаю, что те же ящеры, только в человеческом обличье. И всем этим руководит Фарх, сидящий на коньке крыши и принимающий непосредственное участие в ее починке. Когда он видит нас, то просто машет рукой и возвращается к работе. Я замираю, задрав голову вверх. – И все? Даже ничего не скажет? – спрашиваю скорее сама себя. – Потом счет выставит. – Киара поворачивается ко мне с круглыми глазами. – Наверное, узнал, что мы к юристу ходили. Теперь проходу тебе не даст. Фарх словно слышит наш разговор. Смотрит сверху вниз долгим взглядом. Ковальски вставляет свои пять копеек: – М-да, боюсь, картошечкой тут не отделаешься. *** – Готово, хозяйка. Принимай работу! – Фарх входит в дом и словно моет воздухом руки. – Правда? – Я выключаю духовку и спешу на выход. Киара, которая заваривала чай, бросает все дела и идет следом. Над головой вперед всех пролетает Ковальски. Всем не терпится посмотреть на обновку. На улице я разворачиваюсь к дому лицом, и у меня открывается рот от удивления. – Вау! Вот это да! Темно-красная черепица придает особняку совершенно другой вид. Еще более сказочный, еще более уютный, еще более фантастический. – Ты сохранил лозы. – У меня вырывается вздох неподдельного восхищения. Я смотрю на Фарха с благодарностью. Жизнь хорошенько меня помотала, и я научилась ценить то хорошее, что для меня делают, и покидать людей, которые делают плохо. Какой бы генерал ни был в отношении личных притязаний, взять и сделать крышу, да еще не разрушив плетение растений, а бережно сохранив, – это достойно восхищения. И я щедро его даю: – Фарх, какой же ты невероятный! Здоровья твоим рукам и рукам твоих помощников. Когда ты только все успел? И новый каркас собрал, и черепицей покрыл, и зелень сохранил. – Повредил я твои лозы в нескольких местах, Ингрид, – говорит Фарх тягуче, глядя мне в глаза так, словно после массажа. По его тону чувствуется, как он кайфует от каждого моего слова. Как тает внутри. Как этот железный мужчина становится чуть мягче. – Небольшие порезы лозы переживут. У них уже вылезают молодые побеги. И было бы очень грустно, если бы пришлось выбирать между крышей и жизнью такого большого плюща. А потеряй он такую большую часть, мог не справиться со стрессом. Ты же его сохранил, Фарх. Большое спасибо. – Драконы ценят природу и жажду жизни. Хочешь посмотреть на крышу сверху? – Хочу! – соглашаюсь я, прежде чем подумать, а потом тут же включаю мозг: – Хотя нет, и отсюда прекрасно видно. Но Фарх уже обернулся в дракона и наклонил свою шею ко мне. Большой, сильный, с черной чешуей, он размером с небольшой грузовик. Алебастровая чешуя кажется матовой и холодной, но когда я дотрагиваюсь до нее, то чувствую под ней живое тепло. Дракон. Настоящий. Рехнуться просто. Нет, я уже видела, как Фарх превращается в ящера и обратно, но как-то не осознавала. В моей голове до сих пор не укладывается, как происходит оборот или как из человека весом килограммов в девяносто-сто и под два метра ростом выходит такая махина. А как же закон сохранения энергии? Хотя тут же магический мир. Тут действуют свои правила, о которых я ни черта не знаю. Даже свет зажечь не могу. Кстати, с этим надо что-то делать. Научиться, например. А то ведь элементарные вещи для этого мира. – Р-р-р, – тихонечко рычит дракон. Он не пугает, скорее торопит. Но я так и не могу закинуть ногу на шею ящера. – Я не знаю, за что держаться. Страшно мне. Отсюда крыша обалдеть какая красивая. Ближе посмотрю – в обморок рухну, на землю упаду, расшибусь насмерть. – Я отхожу на два шага назад. И тут дракон поворачивает ко мне голову, хватается зубами за платье и подтаскивает обратно к себе. Вот так и крадут юных дев. Потом в лагерь. А потом легенды люди слагают, ага-ага. Но деваться некуда – дракон не отпустит. Поэтому я кое-как забираюсь на него, радуюсь, что в сундуках таки нашлось подходящее нижнее белье в виде коротких облегающих шорт. Вцепляюсь в шею ящеру со всей силы, и мы резко взмываем вверх. Видимо, чтобы я не успела передумать. От резкого подъема захватывает дух. Ветер ласкает волосы, я дышу через раз. Дракон дает широкий круг над особняком, и сначала я любуюсь домом с высоты птичьего полета: – Какая красота, Фарх! Ты такой молодец. А потом я смотрю на Заболотье, и мое сердце сжимается. После магического циклона и нашествия ящеров все выглядит как после бомбардировки. И я клянусь про себя, что сделаю все, чтобы возродить местную флору. Мы приземляемся, а я все еще под впечатлением. – Слезай. – Киара тянет ко мне руки. А я по-прежнему держусь за шею дракона. С ума сойти. Если бы я сейчас переместилась обратно в свой мир и рассказала об опыте полета на ящере, меня бы точно упекли в психушку. А так… Так я только что полетала на генерале драконов! Вот так комплименты помогают ездить на шее даже самых крутых мужчин. Однако надо не забывать и о благодарности. Я слезаю с дракона и поворачиваюсь к нему: – Жду на кухне тебя и твоих ребят. Накрыла скромный стол. Фарх тут же оборачивается в человека в броне и говорит: – Но они улетели. – Сможешь позвать? Мне хотелось бы их отблагодарить. Фарх думает всего несколько секунд, после чего кивает. Нажимает на круглую подвеску на поясе, и по той идет искрящий отлив. А мы с Киарой бежим хлопотать по столу. Пусть у нас всего лишь картошка, но я делаю ее в духовке по своему фирменному рецепту, используя хитрость с перепадом температур. Так что получаются ломтики с золотой корочкой, мягкие внутри и хрустящие снаружи. Когда все семь драконов садятся за стол и уминают огромное блюдо за две минуты, мы с Киарой переглядываемся. – Надо было больше делать, – шепчу я ей. – Не надо. Мои ребята просто привыкли быстро есть. Спасибо большое. Очень вкусно, хозяюшка. – Фарх встает из-за стола. Следом за ним вскакивают с мест другие драконы. Они все как на подбор высокие, развитые физически, но ни у одного из них нет такой властной ауры, как у Фарха. – Вижу, со стульями у тебя беда. Сделаем, – говорит он. И я смотрю на деревянные ящики, которые мы использовали вместо табуреток, чтобы всех посадить. И неловко пожимаю плечами: – Простите, что не нашла для всех стульев. – Мы солдаты, Ингрид. Мы сидим на земле. А вот в доме должен быть уют. Не могу с этим не согласиться и затихаю. Саму внутри раздирает от мыслей: если так дальше пойдет, то жить я буду комфортней, но ведь за все надо платить. Поэтому я расставляю чашки с ароматным чаем и говорю: – Не стоит. Вы и так много для нас сделали. У нас есть два стула, нам хватает. – А если я приду? – спрашивает в лоб Фарх. Я улыбаюсь: – Я уступлю тебе место. – Так не пойдет, – мотает головой он. – И второй этаж у тебя весь переделывать надо, старую мебель выкидывать, новую закупать… Мужчины одобрительно кивают своему генералу, а я отчетливо понимаю, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. – Фарх, я очень благодарна тебе за крышу. Но я только развелась. Пойдут слухи. – И кто их разнесет? Травинки? – усмехается он, и все мужчины подхватывают – смеются. У меня по спине пробегают мурашки. Мне, как беззащитной женщине, становится очень страшно среди мужчин в подобной глуши. Но может, я зря боюсь? Фарх, при всех своих замашках, мне ничего плохого не сделал. Может, я ему так нравлюсь, что он готов ради меня на подвиги? – Ингрид, у нас скоро будет новое сражение. Нам нужен хищный сад, – неожиданно говорит Фарх. И все сразу встает на места. *** Спустя сутки Спасенные побеги дали нежные корешки. Я вижу это через прозрачные стенки банок и по окрепшим побегам, торчащим из плоских контейнеров с землей. Я подстраховалась: часть будущего сада я выращиваю в воде, а часть сразу в земле в импровизированной тепличке. Как же в этом деле мне не хватает эпина! Этот стимулятор роста здорово помог бы в разведении хищного сада. И корневин – с ним корневая система развивается в несколько раз быстрее. Но даже без них потери минимальны – не более десяти процентов не прижилось. Остальные черенки выглядят крепкими и обнадеживающими. Думаю, это все благодаря тропическому климату – высокой влажности и длинному световому дню. И сегодня знаменательный день. – Пришло время высадить в землю половину ростков, – говорю я Киаре и ставлю в деревянный ящик первую баночку. – Те, которые в стекле? Или в земле тоже? – Давай возьмем поровну и тех и тех. Киара подхватывает второй ящик и помогает – берет на себя контейнеры с землей. Мы выносим ростки на улицу, и кажется, что молодые ярко-салатовые листики с удовольствием распрямляются. Этим утром на небе ни облачка, а теплый ветерок ласкает ростки, приветствуя молодые побеги. Погода сегодня обещает быть прекрасной для посадки. Мы выходим за ворота, где уже выбрали место для первой посадки. За счет еще не срубленных сухих деревьев со множеством веток свет тут рассеянный, а земля долго сохраняет влагу. Таких мест в Заболотье осталось совсем немного. А все потому, что после циклона влага стала быстро испаряться с почвы под ярким светом. Крон у деревьев почти не осталось, поэтому вся зелень нижнего слоя будет просто гореть под прямыми солнечными лучами. И я уже ломаю голову, что делать дальше, ведь деревья растут много лет. Их тень нужно чем-то заменить. – А почему ты не выращиваешь все ростки одинаково? Почему в воде и земле? – Киара помогает мне выносить черенки ящик за ящиком. – В воде больше вероятности, что растение даст корни, но при посадке они испытают стресс, потому что неминуемо повредятся. Могут не оправиться. А в земле корешки у черенка растут дольше, а могут и вовсе не вырасти, но зато никакого стресса и риска при пересадке. Понимаешь? – Не знала! Ты в прошлой жизни занималась цветами? – Да. У нас есть такая профессия – агроном. Вот я им и была. Сначала сельскохозяйственными культурами занималась – пшеница, рожь и прочее, потом в питомнике растений работала. Но здесь все по-другому. В моем мире не было магии и общего разума у флоры. – А откуда знаешь про картошку? – А вот картошка есть, только более светлая и менее сладкая. И смородина есть, и земляника. Мне кажется, что после откровения наши отношения с Киарой стали более доверительные. Словно упали моральные рамки условностей госпожа – прислуга. Особенно когда я рассказала, что в моем мире тоже есть богатые и бедные люди, но нет титулов. И рабства нет. И купчих. И я никогда не была зажиточной. – Я всегда мечтала быть свободной, как господа, – говорит с мечтательным взглядом Киара, ставя ящик с ростками за пределами территории особняка. – А разве они свободны? Вот на примере Ингрид? Киара задумывается, а потом согласно кивает: – Да. Тогда, пожалуй, лучше просто быть свободным человеком. – Будешь. Я спрошу у бывшего муженька твою купчую. Обязательно. Глаза Киары начинают светиться. – Правда? – Правда. Я ставлю ящик на землю и осматриваюсь. Вчера мы подготовили почву для посадки: вскопали, удалили сорняки, чтобы ничто не мешало развиваться молодым побегам, и разделили землю на сектора. Конечно, лучше было бы сразу посадить в разные места Заболотья, но из-за отсутствия защитной кроны это пока невозможно. Мы надеваем садовые перчатки, осторожно извлекаем первый росток из воды и делаем ямку в земле. Опускаем корешки, держа корневую систему на весу так, чтобы она едва касалась дна, и осторожно присыпаем сверху по чуть-чуть. И так повторяем снова и снова с пятью видами ростков. Сажаем и лианы, и росянки, и еще неизвестные мне маленькие колючконосы, и с виду безобидные побеги, больше похожие на алоказию, только без клубней. Мы возимся несколько часов, пока не слышим скрип колес, и поднимаем головы. – Что это? – спрашивает Киара. Первой возникает мысль о Фархе, но когда мы встаем и приглядываемся, то видим совсем неожиданного визитера. – Он же должен завтра приехать, – шепчет Киара. – Срочно найди Ковальски и отправь за юристом, – прошу я. А сама иду наперерез телеге, полной сундуков. Мне бы радоваться – приданое везут. Но я вижу довольное лицо козломужа, управляющего телегой, и попой чую подвох.