Глава 14

– Добро пожаловать! – с натянутой улыбкой приветствую я бывшего. – Не ждала тебя сегодня. – Тпр-р! – Теор останавливает лошадь, и она, перебирая ногами, замирает на месте. Скрип колес прекращается. Телега с сундуками, качнувшись, застывает. Хлыст пролетает в воздухе рядом со мной, и я и лошадь подскакиваем на месте. Вот урод! – Тпр-р, кобылки. Спокойно. Какие прыткие девочки. – Мазнув по мне заинтересованным взглядом, козломуж спрашивает: – Это ты после дракона такая шустрая? Раньше двигалась со скоростью улитки. Смотреть тошно было. Козлина какой! Мне хочется прикрыть вырез и без того скромного платья, и я едва сдерживаюсь, чтобы не поднять плечи, тем самым сделав грудь меньше. Молчу, хотя жутко хочется отобрать хлыст и погонять придурка по Заболотью. Пока не пойму, что в сундуках, лучше его не злить. И без того видно, что злопамятный гад. А я тут одна. – Я подумал, что должен быть хорошим мужем и выручить женщину в трудной ситуации. Наверное, ты тут корнями питаешься? – Теор спрыгивает с телеги и идет ко мне, поигрывая хлыстом. При этом он пялится мне на грудь и чуть ли не облизывается. – М-да. Не похоже, что ты недоедаешь. И почему ты сейчас выглядишь не той серой мышью, что раньше? Я оборачиваюсь. Вокруг никого. Все идет совсем не так, как мы планировали. Без юриста, без Киары, даже без ворона. Ни одного свидетеля. Пришибет здесь, сложит в сундук, и поминай как звали. – Примешь приданое? – спрашивает Теор, остановившись в двух шагах, указывая сложенным вдвое хлыстом на телегу. Я еще раз оборачиваюсь. Конечно, Кристоф так быстро не успеет прийти. Но что Киара? Скоро вернется? Нужно потянуть время, но мне так не хочется звать его в дом, что я придумываю план поводить его кругами. – Как насчет чая после долгой дороги? Теор облизывается, глядя на меня, но с улыбкой твердо отвечает: – Нет. Принимаешь приданое или мне увозить? В этом давлении чувствуется что-то еще. Но что? Я смотрю на сундуки. Где тут подвох? Они пусты? Я медленно подхожу к телеге и мысленно прикидываю количество штук. Сорок или около того. Деревянные сундуки разного размера, но все с одинаковыми синими замками-защелками и в едином исполнении. Теор гаденько так улыбается. О нет. С таким лицом с золотом и серебром не расстаются. С таким лицом гадят. Но в чем подвох? – Не хочешь чаю? – Спешу. – Все равно сундуки нужно доставить до особняка. Пойдем? – Не обязан. Тебе передать должен, это да. Ты тут. Готова принять приданое или отказываешься? Он снова повторяет одну и ту же фразу, как ритуал. Поэтому я понимаю, что отказываться нельзя. – Я могу посмотреть содержимое? – Конечно, – улыбается он. – Можешь. И еще более гадко растягивает губы в оскале. Чтобы открыть хотя бы один ящик, нужно забраться на телегу. Делать это в платье неудобно, но где наша не пропадала? Я поднимаю ногу, ставлю ее на деревянную спицу колеса, хватаюсь рукой за веревку, которая удерживает сундуки на месте, и подтягиваюсь. Оп – и я наверху. Выбираю самый маленький сундук сверху и тяну руку к защелке. Замок-защелка шипит, темнеет, и я резко убираю руку. Что такое? Как он открывается? – Не получается? Попробуй еще. – В голосе Теора звучат издевательские нотки. – Что за замки? – спрашиваю я осторожно. – Не узнаешь? Или не знаешь, как открыть? – Вопрос колет в спину, и я напрягаюсь. Пробую еще раз поднять защелку кверху, но замок снова шипит, больно кольнув. Я поворачиваюсь и вопросительно смотрю на Теора. – Где твоя магия, Ингрид? – спрашивает он с усмешкой. – Где? Откуда он узнал? Неужели Киара предала? Да нет. Не может быть. Она хочет свободу. Я ей обещала купчую. Она на моей стороне. Или Теор обещал ей то же самое? Ладно. Неважно. Главное – держаться невозмутимо. В жизни не раз помогало. Я возмущенно смотрю на бывшего: – Ты меня отравил. Забыл? Я еще не восстановилась. Да и местный корневой рацион не располагает к быстрому выздоровлению, знаешь ли. – Даже искру не можешь высечь? – Теор щурит глаза. – Присцилла была права. Я чувствую, как кровь отливает от лица, но старательно держу невозмутимую маску. По коже бегут мурашки. Значит, вот почему он такой довольный. Подготовил ловушку с замками. И это благодаря его любовнице, которая заметила во мне перемены. Неужели подсылала шпионов и видела, что я не включаю дома свет с помощью искры и всегда прошу Киару? – Так что, принимаешь приданое или нет? – Теор достает бумагу и протягивает мне. – Ставь печать, если да. Если нет, засчитываю отказ в мою пользу. И да… Я все магически фиксирую. Я смотрю на сундуки и готова поспорить, что внутри ничего нет. Ничегошеньки. Иначе он себя бы так не вел. Узнал, что не могу использовать магические искры, и решил меня облапошить по полной. И момент выбрал подходящий, и застал неожиданно, и фиксирует все. Ага. Вот только он до сих пор думает, что имеет дело со своей безмолвной бывшей женушкой Ингрид, а не с агрономом Ирой, которая пережила столько жизненных потрясений и козлов, что можно мемуары писать. Аллергия у меня на моральных уродов. Я сразу начинаю рисковые дела делать. Я молча спрыгиваю с телеги, поднимаю садовый совок, при помощи которого делала ямки для посадки. Поднимаюсь на телегу снова и примеряюсь к петлям сундука. Они-то не заколдованы! Обычные такие петли. Я вставляю заостренный кончик совочка в стык между железной петлей и деревянным сундуком. – Ты что хочешь сделать? – Открыть сундук. Судя по взгляду Теора, он не верит своим глазам и моим силам. Ну да, руки у Ингрид были слабые, вот только жизнь в Заболотье давно укрепила мышцы моего нового тела. – Я еще и топор взять могу, – блефую я. – Вон за тем деревом лежит. – Это повреждение имущества! – Чьего? Уж не моего ли? – Я поворачиваюсь к бывшему мужу и насмешливо смотрю на него. Не уверена, удастся ли у меня, но держаться буду так, словно каждый день открываю сундуки именно так. Надо начать с вот этого маленького, тут металл на петле тоньше. Я переставляю совочек к другой петле сундука поменьше и прикладываю усилия. Удивительно, но металлическая пластина достаточно легко отходит от дерева, предоставляя зазор для дальнейшего вандализма. Я вставляю кончик совочка поглубже, налегаю, как на рычаг, и петля отлетает, громко звякнув о колесо телеги. А-а-а! Какое же лицо у Теора. Вот что надо магически фиксировать и пересматривать долгими скучными вечерами. Просто неповторимо. Он открывает рот и смотрит то на меня, то на петлю так, словно я ее оживила и заставила танцевать вальс с гвоздями. Я ухмыляюсь и принимаюсь за вторую петлю. Отлетает она еще быстрее, и я открываю абсолютно пустой сундук. – Фиксируй! – Я переворачиваю сундук в воздухе и трясу им. – Пусто. Хотел меня облапошить? Ха! Да меня ни одна цыганка заморочить не могла. Ни один МММщик в свою пирамиду не затянул. И тут я не могу сдаться. – Остальные сундуки сам откроешь или я вскрывать буду? – спрашиваю я. – Ой, не те сундуки, Ингрид. Я, наверное, перепутал. У меня же время есть? Завтра привезу те, что надо, – тут же находится Теор. А он не такой тупой, как я думала. Быстро ориентируется. – Хорошо, – соглашаюсь я с готовностью. Деньги мне очень нужны. Пусть привозит. Теор начинает спешно собираться, а я мысленно перебираю в голове все, что могу сейчас сделать, чтобы меня не облапошили. – Теор, дай мне запись. – Какую? – Магической фиксации. – Зачем? Надо тебе – сама и делай. Это мой артефакт. Черт. Это же как собственность, да? На каком-то носителе фиксируется? Как же я досадно мало знаю об этом мире. Очень не хватает информации, чтобы достойно жить. – Я не ожидала, что ты сегодня приедешь. Поделишься? – Нет, – отрезает Теор, запрыгивает на телегу и спешно разворачивается, чуть не наехав на мою новую посадку черенков – еле успеваю путь преградить. – Осторожней! – А что ты тут сажаешь? – Корешки, которые есть буду, – вру я. Пусть не знает, что я хочу восстановить хищные растения, а то еще втихаря все погубит. – М-м-м, – протягивает он с косой усмешкой. – Ну, приятного аппетита. – И тебе скатертью дорожка, – говорю я и получаю хмурый взгляд. Может, тут так не говорят, но это еще самое мягкое, что мне хочется ему пожелать. Он укатывает восвояси, а у меня ощущение, что я выиграла маленькую битву после череды поражений. Окрыляет! Но кто выиграет войну? Конечно же, когда Кристоф приходит на помощь, мы с Киарой уже пьем чай и со смехом обсуждаем ситуацию. Быстро вводим юриста в курс дела, но он почему-то не радуется. – Я не подумал заранее. Надо было оставить вам артефакт фиксации. Тогда бы мы ободрали его через суд уже завтра. Но теперь, боюсь, нас ждет подлянка. – От бывшего я ничего хорошего и не жду, – бурчу я, немного расстроившись. Конечно, я мысленно уже раскатала губу на сундуки с золотом и серебром, но Кристоф прав. Надо готовиться к худшему развитию сценария. Мы завариваем побольше чая, запекаем большое блюдо картошки и садимся за стол обсуждений. – Если вы не против, я останусь здесь. Теор Ротт может нагрянуть в любой момент. Нам нужно быть готовыми. – Конечно, – киваю я. Вот только где нам расположить юриста, когда мы сами спим валетом на диване? – Я могу подремать в кресле, – говорит Кристоф, когда видит, что мы с Киарой ломаем голову, бродя по дому. На том и решаем. Выдаем Кристофу плед, небольшую подушку и сами готовимся ко сну. Вот только стук в дверь заставляет нас всех подпрыгнуть. Мы переглядываемся. Смотрим на часы. Первый час ночи. Неужели Теор? Не зря мы оставили Кристофа ночевать! – Да? – Я открываю дверь и вижу недовольного Фарха. На его правой щеке грязевой развод, а на левой руке кровавый след. Он сам словно забежал на пит-стоп во время гонки – дышит часто и глубоко. И сразу переходит к делу – шагает в дом и идет в гостиную, берет Кристофа за шиворот и молча тащит к выходу, приподняв в воздухе. – Ты что делаешь? Фарх! – Это я должен спросить, почему мужчина ночует в доме, крышу которого я сделал! И буквально выставляет Кристофа на улицу, захлопывает дверь и поворачивается ко мне: – Чтобы больше такого не было. Что? ЧТО?! Что-что? От возмущения я хватаю ртом воздух и упираю руки в боки. Вот так и знала. Вот этого я и боялась. Стоит только дать слабину – и тут же оказываюсь под пяткой генерала. Крышу сделал – и все, значит? Хозяином себя здесь почувствовал? Вот только мне этого не надо. У меня возраст души такой, что я под пяткой жить не могу. Меня только холить и лелеять можно. И если крышу делаешь, не тычешь этим в меня. Я же не просила. Я сама хотела все решить. Просто не успела. Не зря говорят про бесплатный сыр в мышеловке. – Я сейчас разберу крышу и верну тебе все материалы, – говорю я, глядя прямо в глаза Фарху. – И не помогай мне больше ни в чем. Не надо. Не знаю, как это сделаю, но по-другому уже не смогу. Принципы. Я складываю руки на груди, защищаясь от его взгляда. Фарх словно не верит своим ушам. Брови взлетают вверх, глаза распахиваются, а потом грозно сужаются. – Что ты сделаешь? – переспрашивает он медленно, с угрозой. Я прочищаю горло, прежде чем повторить: – Разберу крышу. – Ты в своем уме, женщина? Останешься без крова из-за гордости? – Абсолютно уверена. Не хочу, чтобы меня кто-то чем-то тыкал. Слышал такую мудрость: делай добро и бросай его в воду? Видимо, нет. – Это нормальный обмен. Я тебе защиту, ты мне. – Я тебе что? Фарх взглядом прощупывает меня с головы до ног, а у меня по коже бегут мурашки. Совершенно ясно, какой обмен он собирается получить от разведенки. Вот только не на ту напал. – Как защищала себя, так и продолжаю защищать. Сегодня бывший муж приезжал, чуть не облапошил меня с приданым. И что? Где моя защита? Справилась сама! И я пригласила этого замечательного человека – юриста Кристофа. – Я открываю входную дверь и смотрю на топчущего крыльцо мужчину. – Знакомься, Фарх. Вот так я решаю свои дела. А ты не имеешь никакого права выпроваживать из моего дома людей, которых я пригласила. Кстати, тебя я не приглашала. Фарху совсем не нравится слышать то, что я говорю, – его челюсть выезжает вперед, и он произносит: – Я – исключение. И если я сказал, что ты под моей защитой, то так и есть. А твой бывший пусть покатается – ему полезно будет. У меня все схвачено. И ты не переживай – тебе будет что надевать, что есть и где жить. С этими словами он выходит на крыльцо, вытесняет Кристофа подальше одним только шагом и кричит: – Ребята, заносим. У ворот появляются знакомые парни с ящиками в руках. – Ставьте в прихожую, – командует Фарх. И комната заполняется ящиками так быстро, что я не успеваю их сосчитать. На глаз штук двадцать, не меньше. – Что это? – спрашиваю я. – Это еда и одежда. И еще некоторые бытовые мелочи. Не будешь же ты одну картошку есть. А твой бывший пусть с сундуками побегает – наслаждайся зрелищем. Заботу о тебе я беру на себя. С этого момента тебе для хорошей жизни приданое не пригодится. Моя женщина ни в чем нуждаться не будет. Я в таком шоке от происходящего, что не сразу нахожу что ответить. Куча мыслей крутится в голове, и все такие разные. С одной стороны, такое проявление заботы о моей еде и одежде невероятно круто. Никто раньше такого не делал для меня. С другой – меня никто не спрашивал, нужно ли мне это. Более того – меня ставили в известность, что я уже чья-то женщина и мне нужно будет отдать. Что именно, даже гадать не нужно, и без того понятно. – Забирай. – Я отворачиваюсь, не в силах смотреть ни на ящики, ни на Фарха. Мне страшно. Я никогда не встречала такого напористого мужчину, который решает все на ходу – и свои, и мои проблемы. Вот только он не спрашивает, нужен ли он мне и надо ли за меня что-то решать. Еще немного – и я так права голоса лишусь. Судя по его замашкам, из кровати вылезать не буду. Все счастье будет в ублажении генерала драконов. А оно мне надо? Я не хочу никого ублажать. Я жить хочу. Мне второй шанс выпал. Я уже настиралась носков, наубиралась, наухаживалась. Я для себя пожить хочу. Каждому дню радоваться, а не быть любовницей, не быть должной и обязанной. В мужчине, берущем на себя ответственность, нет ничего плохого. Но в деспотичном генерале драконов, диктующем мне, как жить, – есть. – Фарх, забери это все, – говорю я. Меня слышат его солдаты. Я вижу, что это задевает гордость Фарха. Понимаю, что он будет только беспощадней при свидетелях, но не могу ждать – не могу принять его подарки. К моему удивлению, вмешиваются два солдата. – Госпожа Ингрид, наш генерал сразу после сражения лично все выбирал, собирал, сюда доставил, – говорит один. Второй фыркает: – И это после того, как из-за вас он чуть не погиб. И сколько наших братьев полегло. И магический циклон… Я не могу промолчать: – И церковь я развалила, да? На лицах солдат непонимание. Фарх подключается: – Вон. Его солдаты беспрекословно выходят. Кристоф топчется у входа. Киара скрипит полами на кухне. Ворон стучит клювом в гостиной. Фарх поворачивается ко мне и молча снимает с себя плащ, пристегнутый к броне. Кидает его в меня, и я инстинктивно ловлю. От плаща пахнет лесом, хвоей и битвой. Последнее понимаю скорее инстинктивно. – Я в душ. Принеси мне полотенце. – Он идет в сторону ванной, замирает на пороге и добавляет: – Пожалуйста. Я открываю рот от возмущения. Нет, ну это просто наглость! Вот нахал! Я кидаю плащ Фарха на ящики, и в это время Кристоф спрашивает: – А что мне делать? – Проходить, конечно же. – Я показываю рукой в сторону гостиной, а сама ощущаю, что сейчас взорвусь, если ничего не сделаю. Дверь ванной захлопывается. Раздается звук льющейся воды. Полотенце ему? А больше ничего не надо?