Глава 18

Все-таки с мужчиной в доме все становится в сто раз легче. Мы бы с Киарой пять лет срубали дерево в оранжерее, а потом еще пять выкорчевывали пень. Конечно, Ковальски у нас не силач, зато он оказался жутко смекалистым парнем и использует силы природы и законы физики, чтобы справиться со всем. Ну, иногда еще немного магией балуется. У него, оказывается, есть удивительный дар – находить людей, готовых работать почти за бесценок. Так мы за два дня приводим оранжереи, сад и всю внутреннюю территорию в порядок. Одна досада – мне не выйти. Все дело в том, что Фарх все-таки получил запрет на приближение на сто шагов, двадцать взмахов крыльями и двести ползков. Я еще настояла на том, чтобы вписали про подкоп, а то я его знаю. Я ощущаю, что он слишком давит на меня. Идет напролом. Готов на все, чтобы сделать меня своей постельной игрушкой. Поэтому дистанцироваться – лучшее решение. На следующий день после нашего «делового ужина и прогулки» он явился злющий как черт. Тряс снова бумагой. Снова кричал. А я на кухне пела песенку и даже к нему не вышла, хотя было тяжело. Уж больно хорош был генерал драконов в гневе. – Как ты со мной вести дела будешь, Ингрид? – кричал он. – Я же к тебе даже подойти не могу. Киара словно только этого момента и ждала. Тут же подошла к воротам и вежливо спросила: – Вы хотите передать заказ для хищного сада? – Я хочу передать Ингрид, что она у меня допляшется. На том и порешили. Ковальски, который наблюдал за этой сценой, лишь уточнил: – Ты уверена? Вроде неплохой мужик. Заботится. На что я тогда сказала: – Ему любовница нужна. Понимаешь? Дом, куда он придет и будет чувствовать себя спонсором этого часа. Постель, которую я должна буду согревать. Раны, которые я обязана буду зализывать. Понимаешь, о чем я? – А ты любви хочешь? – Ковальски, ну что ты так в глаз-то? На том тогда мы и разошлись. Но Фарх не успокаивается. Он не хочет ограничиваться со мной только товарно-денежными отношениями. Снова и снова проявляет инициативу: убирает сухие деревья с помощью своих солдат. Вскапывает землю для посадки в одном из самых труднодоступных районов Заболотья. Одним словом – зарабатывает очки. В спальню, где лежит еще не собранная кровать и матрац, на котором я с удовольствием сплю, то и дело залетают бумажные самолетики посланий. «Убери судебный запрет». «Давай соберу кровать». «Ковальски ни черта не умеет собирать мебель». «Грядки для тебя готовы. Высаживай свою херобору». «У ворот вкусняшка. Забирай, а то протухнет». Одним словом, атакует по полной. А я берегу свое сердце. Оно и без того при виде Фарха бешено стучит. Я сажаю все новые саженцы, пересаживаю уже окрепшие на постоянные места, подкармливаю молодые растения и все больше разбираюсь в местной флоре. Очень много советов Фарха мы реализовали и подзаработали на еду: и про мякоть дерева, и про ветки для оформления домов. Не соврал! А еще я вижу, как Фарх наблюдает за мной, стоит мне выйти за территорию. Просто глаз не сводит и даже не скрывается. И все во мне трепещет от надежды: вдруг это настоящая любовь, а я тут кочевряжусь? Романтические мысли и девушки неразделимы. Не зря говорят, что мы на первом свидании уже имена детям придумываем. Так же и я отгораживаюсь от Фарха, а сама мечтаю увидеть его на одном колене с кольцом (оказывается, традиции наших миров в этом похожи). И я уже даже подумываю о том, чтобы снять запрет, когда слышу разговор двух солдат, которые валят сухое дерево. – Наш генерал красавчик, конечно! Знает, какую крепость атаковать. – А я вот не пойму: зачем? Она же нам столько вреда принесла: из-за нее генерал войска не повел, потом прорыв случился, наших сколько полегло. Я тут же навостряю уши. Парни меня явно не замечают. – Дурак ты, Утис. Если он ее в оборот возьмет, у нас всегда будут вовремя зелья. Генерал вечно злился на то, что мы успеваем либо тренироваться, либо собирать зелень. А тут успеем и то и другое. – Так зачем хозяйку заваливать? – Ну, во-первых, она красивая женщина. А во-вторых, я сам слышал, как генерал со своим замом обсуждал, что цены будут вдвое меньше рынка. Что эта девчонка совсем не разбирается в стоимости и он сначала завоюет ее доверие подсказками, а потом она будет верить ему во всем. Вот так-то! – Наш генерал – великий стратег! Я вцепляюсь пальцами в ствол, ногтями сдираю кору. Так вот в чем причина такого упорства Фарха! *** В моем мире говорят, что когда женщина сильно разочарована, разозлена или раздосадована личной жизнью, то она превращается в одну из принцесс мультстудии: Золушку – начинает все драить, чистить, убирать, перестилать. Одним словом, с головой уходит в работу. Спящую красавицу – ложится на кровать и смотрит в потолок с отрешенным видом. Воскресить может только поцелуй сказочного принца. Русалочку – зависает в ванне с пеной, смотрит за парочками на экране и пускает слезу. Дюймовочку – делает вид, что стала размером с ноготок и никто ее не видит. Ходит бледной тенью. Мулан – готова рубить в капусту всех, кто попадет под горячую руку. Покахонтас – идет в лес или на природу и ходит там, пока не успокоится и не обретет душевное равновесие. Белоснежку – жрет что не надо, потом валяется. Снова жрет, снова валяется. Собирает вокруг себя каких-то гномов. Белль – срочно ищет себе любое чудовище. Любой ценой. Жасмин – пускается в авантюры и обязательно находит приключения на свою попу с каким-нибудь мошенником. Я отношу себя к первому типу – Золушек. С того дня у Заболотья настают хорошие времена. Я столько всего успеваю сделать за день, сколько не успевала за неделю, зависая в романтических мечтах. Все-таки я втюхалась. Все-таки гормоны молодого тела взяли свое. Иначе почему меня сейчас так колбасит? Почему всю внутри рвет от обиды? Я ощущаю себя преданной. Стоило Фарху показаться на горизонте, я сначала уходила – не выносила его вида. Однако он напорист, поэтому я научилась игнорировать его отдаленное присутствие. – Ингрид, поговори со мной! – говорит он спустя неделю. Я его игнорирую, потому что ощущаю, что спокойного разговора не выйдет. Мои яркие эмоции выдадут меня с головой. Пусть лучше они подостынут, вот тогда я буду вести с ним дела. Заломлю втридорога, не меньше! Все-таки могу себе это позволить – я монополист. Заболотье уже колосится новыми саженцами. А я, как заведенная, нахожу все новые и новые способы заработать. Если Ковальски прекрасно находит дешевую рабочую силу, то Киара раскрывается в сборе информации. Они вдвоем часто выбираются в город и приносят вести о том, что надо лавочникам, что говорят травники, и приносят новые книги о местной флоре. Я впитываю в себя информацию как губка и тут же ее применяю. Не обходится и без ошибок. Процентов пятнадцать растений падают жертвами моей неопытности, зато остальные восемьдесят пять только выигрывают и растут на радость мне, Киаре и Ковальски. Все мы ждем, что со снятием чар с Ковальски камень-наследство превратится в бумаги, но этого так и не происходит. Поэтому Кристоф с бывшим вороном грузят камень в нанятую телегу и отвозят в юридическую фирму первого, а потом в суд. Дело получает такую шумную огласку, что не может не отразиться на муже. И когда Киара прискакивает довольная, я догадываюсь, что она скажет. – Военный министр публично разорвал помолвку между Теором Роттом и своей дочерью. Представляешь? Так ему! Вот только мне не до смеха. Что-то мне подсказывает, что муженек не оставит меня в покое. Мое мнение разделяет и Ковальски: – Ингрид, нужно срочно удобрять стражи-цветы. Мы их высадили у станции, ворот и крыльца. Их может быть мало. Те самые кусачие челюсти-защитники, что однажды вцепились в ногу Фарха, очень мне полюбились. Растут они быстро, размножаются еще быстрее, но их все равно мало, чтобы прогнать одного козломужа. Жалко, что на него судебный запрет не выписать! Или получится? Посовещавшись, мы решаем, что если Теор появится – будем собирать компромат. Кристоф дает нам все необходимые артефакты для фиксации, двое свидетелей у меня тоже имеются. Так что пусть только попробует сунуться! Но вот кого я совсем не ожидаю увидеть у ворот особняка, так это рыжую любовницу бывшего – Присциллу. – Иди сюда! – кричит она мне, как прислуге, когда я вместе с Ковальски вставляю стекла в оранжерее. Мы только переглядываемся и продолжаем свою работу. – Эй! Оглохла, что ли? Нет, ну бесит! Но больно чести много будет, если отреагирую. – Тебе лучше подойти, иномирянка! Иначе… Из моих рук выпадает стекло и разбивается. – Ковальски, осторожней! – кричу я возмущенно и ловлю на себе обиженный взгляд бывшего ворона. А сама подмигиваю. Вот сейчас важно полностью себя контролировать после такого промаха. Я этим стеклом почти себя выдала. И откуда Присцилла все знает? Шпионов подсылает? Или еще что? Я встаю, отряхиваю юбку от возможных осколков и начинаю убирать самые крупные в стоящее рядом ведро. Потом принимаюсь за средние, а когда наступает очередь мелких, слышу возглас одной ненормальной: – Эй! Не слышишь? Я тебя сейчас архимагу сдам! Кому-кому? Архимагу? Господи, кто это? Впрочем, все равно. Собака лает, караван идет. Коваль заметно нервничает. И он, и Киара давно знают мой секрет. И я уверена в том, что никто из них двоих меня не выдаст. За это время мы стали настоящей семьей, пусть и без кровных уз. И словно в доказательство моих мыслей из дома выбегает со шваброй наперевес Киара. – А кто это у нас тут тявкает? И как тебя ашубис не покусал? Что надо? Я наблюдаю, как Киара уверенно идет к воротам, а потом делает вид, что ей срочно их надо вымыть – швабра так и скользит через прутья в сторону одной рыжей особы. Я слышу, как Присцилла пытается что-то шептать Киаре, но, как ни напрягаюсь, не могу разобрать слов. И тут происходит невероятное: Киара открывает ворота, откладывает швабру, запускает внутрь эту рыжую прошм… гадину. Мы с Ковальски с круглыми глазами следим, как они отходят за вторую оранжерею и о чем-то шушукаются. – Ковальски, признавайся: ты своей любовью совсем у Киары мозги высосал? Эти двое не отлипали друг от друга целую неделю. Более того – стали спать вместе. Вокруг них, казалось, летали сердечки, цвели цветы и солнечный свет пробивался сквозь тучи. В общем, типичное помутнение рассудка. Но не до такой же степени! Разгон от гонения шваброй до заговорщических разговоров. – Пойдем проследим! – Ковальски тащит меня играть в шпионов. А мне и правда интересно, что там происходит! Мы тихонько подбираемся ближе, прячемся за двумя здоровенными бочками для отстаивания и нагрева колодезной воды. Наши уши становятся вдвое больше. – Да вы что? – удивляется Киара. – А что дальше? Я слышу, как они двигаются в сторону небольшого ската, куда мы скидываем всю пожухлую траву, ветки и прочее. Голос Присциллы шипит от злости: – А ты не видишь? Раньше помнишь какая была? Головы не поднимет, слова не скажет. Я в дом приходила – она мне чай подавала. И без яда! Один раз я даже на ночь осталась. И что? Она с утра мне доброго утра пожелала. А теперь что? – Что? – Киара спрашивает, как попугай. – Как что? Не видишь? Она же совсем другая стала. И не помнит ничего. Я с одним знакомым магом – папиным другом – говорила, так вот: он сказал, что это может быть переселением душ! Подтвердишь у архимага, что она другая стала, – я тебе особняк в центре столицы подарю. Без нее будешь знать! – О-о-о, – тянет Киара. И тут мы слышим «Ай!», а потом рык, потом вой, потом стон. А потом: – Спасите-помогите! Я в каком-то дерьме! И тут же Киара причитает: – Ох, госпожа, как же так? Как же так? Давайте руку! Не дотягиваетесь? Ой, еще немного! Нет? Может, палку схватите? – В чем эта коряга? – Мы ей гору в уличном туалете равняем. У нас есть уличный туалет в самом конце территории. Заброшенный домик на чрезвычайный случай, который я так ни разу не рискнула открыть. Да и зачем, когда у нас весь комфорт в доме? – Фу! Ты идиотка совсем? Неси что-нибудь нормальное, чтобы я вылезла! – кричит Присцилла. Коваль хохочет, зажимая рот ладонью. Я же воистину наслаждаюсь ситуацией. Киара уходит и, разумеется, пропадает. Мы тоже тихонечко линяем оттуда. Идем пить чай, ужинать под вой Присциллы, пока она, вся грязная, злющая, не изволит самостоятельно выбраться и притопать к нам в дом. Потрепанная, с виду ни капли не леди, она бросается на меня с кулаками, и только Ковальски успевает ее перехватить. – Ты! Вы! Да я! Да вы! – орет она. – У-у-у, – впечатляюсь я, делая вид, что очень ее испугалась. – Дрянь! Жди приглашение от архимага! Я тебя выведу на чистую воду! – Жду-жду. – Я отпиваю глоток чая и еще мизинчик чванливо оттопыриваю, издевательски улыбаясь. Ковальски помогает даме выйти, а мы с Киарой так громко смеемся, что кажется, все Заболотье нас слышит. А на следующий день магическая птица приносит нам письмо и тут же растворяется в воздухе. «Архимаг приглашает к себе леди Ингрид Ротт». Сегодня. В три часа дня.