Глава 21

Я знаю, что поступила правильно, но душа так и ноет. Особенно на следующий день, когда абсолютно счастливые Киара и Ковальски топчут землю вокруг повозки, так и не заметив в моих глазах маленькую трагедию. Ослеплены любовью – кажется, так говорят. Эх… Я провожаю их с улыбкой. Искренне рада за них и так же искренне опечалена за себя. – Немного обустроим все в доме и пригласим тебя на новоселье! – говорит Киара, крепко прижимая меня к себе. – Ловлю на слове! Я люблю ходить по гостям, – смеюсь я, пытаясь не показать ни капли того, что я расстроена их отъездом. – Не скучай тут! – Ковальски обнимает меня следом. – Какое тут скучать? Видел, сколько дел? Восстанавливать Заболотье – это вам не хухры-мухры крутить, – подкалываю я. Ковальски делает печальную мордашку: – Ингрид, мы тебя не бросаем. Просто… Молодой паре хочется свободы и… – тут он переходит на шепот: – …отсутствия ушей за стеной. Киара прочищает горло и делает страшные глаза. – Поняла-поняла! Езжайте уже, – смеюсь я снова. Нанятая Ковальски повозка ломится от вещей. Когда только успели стольким обзавестись? Вроде всего понемногу забрали, а словно полдома увозят. Там и любимый ночник Ковальски, и недавно купленная мебель, и даже некоторые книги по философии от старой хозяйки. Одежда, полотенца, постельное белье тоже едут в дом молодых – и вот уже повозка заполнена под завязку. Они садятся, трогаются с места и долго машут мне рукой. Я провожаю их, пока повозка не скрывается из виду, но не иду домой. Не хочу входить в пустые комнаты. Слишком это мне напоминает момент, когда сын съехал от нас. Тогда от меня словно отделили часть. Смотреть на его комнату было больно. Я иду к ашубису. Он самый рослый из всего нового хищного сада, самый крепкий и живучий. Почему-то мне кажется, что он выдержит мои жалобы. Но я совсем не ожидаю, что разрыдаюсь, обняв толстые стебли. Огромные пасти, которыми он с удовольствием кусал пятки Фарху, удивленно замирают. Мои слезы капают ему на корни, и я не сразу замечаю, что происходит. Ашубис начинает двигать корнями – они вылезают из почвы и больше походят сейчас на воздушные корни лиан. Более того – он теперь может на них передвигаться. От шока я разжимаю объятия, и ашубис отодвигается чуть в сторону, начинает ходить вокруг меня и щелкать зелеными челюстями. Настоящий цепной пес, даром что цветочный. Он словно ищет моего обидчика среди молодой листвы Заболотья. Я же не могу понять – это он сам по себе такой волшебный или на него мои слезы так повлияли? Однако сторож из такого ашубиса получится отменный. Моя деятельная натура решает, что нужно поэкспериментировать. А оттого, что печаль я могу обернуть в свою пользу, я словно наполняюсь силами. Я сажусь на землю рядом с еще одним ашубисом, обнимаю его стебли и начинаю себя с упоением жалеть. У-у-у! Как была одинокая в своем мире, так и тут таковой осталась. Как мужчины постоянно считали вторым сортом, так и здесь все повторилось. Как в моем мире я постоянно боролась с несправедливостью, так и тут меня постоянно обижают, обвиняют, унижают… А еще этот Фарх, драконище! Эгоист махровый. У-у-у! Слезы снова катятся по щекам, а я старательно попадаю ими на корни. И теперь не пропускаю магию, которая творится прямо на моих глазах. Мои слезы оказались волшебными! Они и правда позволяют растениям ходить на корнях. Но, как выяснилось, недолго – им все равно нужно закапываться в землю, чтобы корни не засохли. Но схема-то рабочая! И она приводит меня в восторг. Я отрываюсь! Я получаю вполне законный способ пустить в дело свои горькие слезы и создаю настоящий отряд из хищных цветов. Теперь мне не нужно сажать их в определенных местах для охраны – они сами перебираются туда, где находится враг или незваный гость. Более того – они быстро соображают и сами патрулируют Заболотье. Благодаря их сообразительности я быстро переключаю на них свое внимание. Мне больше не хочется плакать, душа больше не сжата в комок – она расправилась. Ведь женщина погорюет-погорюет да дальше пойдет. Фарх? Да шел бы он к черту! У меня тут такой крутой ашубис. Он мало того, что передвигается, так еще и умный. Я учу его проверять состояние малышей-саженцев и, если что, мне сигнализировать. Теперь я иду в дом с высоко поднятой головой. Я гляжу в окно из кухни с удовольствием и вижу, как территорию вокруг особняка патрулируют два ашубиса. Улыбаюсь. Больше я не чувствую себя такой одинокой. У меня есть волшебные цветы. И пусть они те еще хищники, но я все равно их люблю. А на завтра у меня великие планы – поехать в город и купить растения в оранжерею. Может быть, посажу съедобные культуры. Я буду искать счастье в мелочах. А Фарх… Пусть катится в пропасть и не забывает покупать зелья для своих солдат! В эту ночь я засыпаю мгновенно, даже странно. А вот с утра ходить по пустому дому снова чудно. Иногда человеку нужно одиночество, но быть одиноким – это плохо. Поэтому я спешу пойти в город. Надеваю одно из красивейших своих платьев, шляпку, наношу немного косметики на лицо и выхожу из дома. И вижу, как меня встречают два ашубиса. И у обоих в пастях по лоскуту одежды, подозрительно похожей на одни знакомые штаны… Где-то я такие видела. Неужели бывший пытался пробраться? Узнал, что я теперь одна, и задумал диверсию? – Как же вы вовремя обрели ноги, – хвалю я своих защитников. А сама думаю о том, что нужно сделать их в еще большем количестве. Пусть меня охраняет целая армия! И со спокойной совестью отправляюсь в город за саженцами для оранжереи. В городе я захожу в ставшую любимой лавочку. – Привет, Гринфилд! Есть сегодня новые стимуляторы роста или магические зелья? Мой хищный сад растет не по дням, а по часам, – начинаю я разговор с пожилым магом. – Хотел бы я посмотреть хоть раз на твой сад, Ингрид! – Приглашаю, как только все восстановлю. А пока покажи, чем новеньким я могу побаловать свои растения. – Ох, пришли только дорогие зелья, Ингрид. Я тут же чувствую каменную тяжесть, что ложится на плечи. Ох, этот денежный вопрос. Как же он тяжел! – Сколько? – спрашиваю я. – Пятьсот за такую крошку, – показывает Гринфилд на флакон размером с мой мизинец. М-да. Это не просто дорого. Я, даже если сейчас все запасы мякоти продам, не смогу купить. И от этого ощущения хочется биться головой об стену. Дорогие зелья я не тянула! Брала оптом самое дешевое, использовала с умом, потому что знала, как его доработать (Гринфилд подсказал). Пока что продажи коры и мякоти погибших растений не хватало на жизнь на широкую ногу. Даже на полшага не хватало, честно говоря. Но мне очень хотелось отвести душу в покупках. – Слушай, Ингрид! Могу вот что тебе посоветовать: есть одна лавка редких цветов. Здесь она не пользуется популярностью, впрочем, как и моя, – не любят у нас горожане красоту. Так вот, там есть одно растение, похожее на жемчужные нити на стебельке. Дешевое, растет хорошо, вот только ему нужны оранжерейные условия. Так вот, оно – лучший стимулятор роста, который я видел! У меня в голове словно вспыхивает лампочка. Мне это очень надо! У меня как раз две оранжереи простаивают. *** Жемчужные зеленые нити оказываются очень похожи на наш Крестовник Роули, просто один в один. Я смотрю на горошинки, что свешиваются через кашпо вниз на зеленых нитях, и делаю вид, что я не особо заинтересована товаром,– то и дело вздыхаю. Все дело в том, что ценник на них стоит просто космический. И это, по мнению Гринфилда, недорого? Да он меня подколол, не иначе. Интересно, а про чудо-свойство тоже наврал? – Госпожа, у вас отличный вкус. Это растение принесет в ваш дом уют и наполнит его счастьем. – Молодая хозяйка лавки мне так рада, что делает вокруг меня третий круг. – Да? – вздыхаю еще раз я и отворачиваюсь, скольжу взглядом по другим растениям. Тут самое сложное – не начать пищать от восторга, потому что тут стоит такая красота, что я еле сдерживаюсь. И почему эта лавочка так непопулярна у горожан, что тут так пусто? Может, из-за лихих цен? Гринфилд сказал, что хозяйка держится на плаву благодаря одному энтузиазму. Похоже, энтузиазму к закручиванию цен. – Скажите, какую эмоцию вы хотели бы внести в дом, и я помогу вам подобрать растение. Любовь принесет вам кулундис, семейную гармонию – романтус, здоровье – вокунапиус. Девушка кружит по лавке между горшками, показывая мне то один, то второй. – Какие большие, – говорю я и снова поворачиваюсь к зеленом жемчугу: – Этот вроде немного места занимает… Как же выяснить у девушки про свойства местного Крестовника? Напрямую спросить? – Если хотите уют, то я лучше посоветую вам взять завериумос. – Девушка берет в руки небольшой горшок с растением с широкими листьями. – Он совсем неприхотлив, а с этим вы замучаетесь. Да? Гринфилд сказал, что все наоборот – неприхотлив и дешев. Верить ему или нет? Или он соврал только частями? Сейчас выясню! – А вы знаете лавочку Гринфилда? Девушка тут же складывает руки на груди и спрашивает: – А что? Ага, напряглась. Значит, отношения между ними не очень. – Гринфилд посоветовал мне взять его для стимуляции роста растений в Заболотье. Но он сказал, что он дешевый. – Еще бы! Он ко мне полгода уже не заглядывал. Не знает, что после магического циклона цена на растения взлетела до небывалых высот. Я тут же замираю. Точно! Ведь растений стало совсем мало после тайфуна магических искр. Даже в городе все клумбы и кустарники пожухли, хотя дома загораживали от искр. И тут я задумываюсь: а не дешево ли я продаю мякоть и кору? Надо озаботиться этим вопросом. – А как насчет свойств растения? Он правда стимулятор роста? – Верно. Но он не любит ни засухи, ни перелива. Ни чрезмерной влажности, ни сухости. Ни прямых солнечных лучей, ни тени. Да я таких растений несколько сотен знаю из прошлого мира. Выпендрежники до глубины стебля. Ничего! Подружимся. А если не судьба – буду искать другие варианты. Только цена кусачая. Хозяйка словно читает мои мысли и говорит: – Не торгуюсь. Времена не те. Эх. Дорого. Рискованно – может подохнуть. Но… – Беру, – говорю я. Вместо тысячи покупок – один местный Крестовник Роули. Что ж, малой, надеюсь, ты меня не подведешь и разрастешься на радость мне и на зависть одному дракону. Несу свой горшочек и разговариваю с ним. Хозяйка лавки сказала, как он называется, но я, даже если пройду ораторские курсы, произнести не смогу, поэтому просто называю его Роули. Пока дохожу до Заболотья, мне кажется, что с растением я вполне себе нашла общий язык – оно даже новую горошинку отрастило за время пути. – Вот твой новый дом. Сейчас составлю тебе грунт для посадки. Ты же поделишься черенками? Конечно же, растение молчит, пока я замешиваю для него рыхлую почву, чтобы вода не застаивалась. Добавляю гранулы, которые удерживают лишнюю воду и дают ее в случае засухи. А потом из одного Крестовника делаю двадцать небольших растений – черенков. Если он такой же, как в моем мире, то его нельзя сразу сажать в почву. Нужно положить его на мох, сбрызнуть и прижать в нескольких местах, где потом пойдут корешки. Для этого я использую проволоку. Оранжерею оставляю открытой, еще и форточку напротив входа распахиваю. Пусть воздух гуляет. Смотрю вверх. Пожалуй, тут слишком ярко. Нужно притенить. Конечно, в идеале бы сюда камуфляжную сетку из моего мира, но здесь такой нет, а сделать нечто подобное мне пока средства не позволяют. Буду колдовать из того, что имею. Для этого я собираю большие ветки, что валяются по Заболотью, и сплетаю их в полотно при помощи бечевки. Смотрю на крышу оранжереи и немного теряю энтузиазм, потому что осталось самое сложное – поднять туда эту конструкцию. Я слышу, как ашубисы приходят в движение, стеной встают у ворот. А потом слышу: – Ингрид, давай помогу! Фарх! Я делаю вид, что не слышу. Не по карману мне его тарифы помощи. – Ингрид! Я могу помочь! Я слышу, как щелкают челюсти у ворот, как матерится дракон, и улыбаюсь. Похоже, ашубисы немного боятся его, поэтому не набрасываются, но и меня в обиду не дают – территорию охраняют. – Катись к черту, Фарх! Мне не нужна твоя помощь! – кричу я. – Ингрид, что за бегающие челюсти на твоем участке? – спрашивает Фарх. – Я теперь генерал цветочной армии, Фарх. Держись от меня подальше! Фарха явно сдерживает только осознание, что, если он повредит хоть один мой цветок, я ему этого точно не прощу. Он это знает так же точно, как то, что дорога к суду за запретом у меня уже протоптана. Именно поэтому со сдерживанием генерала моя цветочная армия справляется вполне успешно. А он злится. Томится. Хитрит. – Ингрид, я знаю крутой ресторан в городе. Пойдем? – кричит он от ворот. Между ним и ашубисом принцип личных границ – он их не ломает, они его не кусают. Правда, работает он только тогда, когда дракон не пытается зайти в калитку. – Не хочу. Сыта, – кричу я. Как хорошо в Заболотье – можно поорать во всю глотку. Это тебе не город с его стенами, где тут же стражей вызовут. Тут я – это я: ковыряюсь с цветами, хожу в чем хочу, делаю что желаю. От скуки сшила себе удобные шорты из старого платья госпожи. И какой же фурор они произвели на Фарха! – Ингрид, нельзя так светить голыми ногами. – Я у себя дома! – Да их издалека видно! – В Заболотье-то? Да сюда никто не суется. – Зато мои солдаты постоянно летают! Я фыркаю в ответ. И что делает генерал? Закрывает небо над Заболотьем! С ума сойти, какой ревнивый ящер. Больше надо мной не летают прекрасные драконы. У меня создается ощущение абсолютного затворничества от мира. Если бы не рычащий, бродящий вокруг забора Фарх. – Ингрид, хочешь драгоценное колье? – Не хочу. – А огромный букет цветов? – Фарх, обернись вокруг и подумай еще раз. Одним словом, все попытки наладить со мной контакт у Фарха заканчиваются полным провалом. Мне даже начинают нравиться эти перебранки через забор. Словно с соседом по даче ругаешься. С привлекательным таким, но со скверным характером. Кстати, когда я занималась с местным Крестовником Роули в оранжерее, Фарха оттуда было не очень слышно. И когда я выхожу, он уже сидит на заборе, куда залез, чтобы убедиться, что со мной все в порядке. – Надо плющ высадить обратно. Хорошо, что напомнил, – говорю я. Живая изгородь не дала бы ему так восседать. Стоит вспомнить, как лианы двигались, так до сих пор впечатляюсь. – Ингрид, ну что ты хочешь от меня? Что? – Фарх спрыгивает с забора на территорию особняка прямо в ашубисы – я успеваю их отозвать в последний момент. Мужчина стоит в пяти метрах от меня, злющий как черт, доведенный. – Что ты хочешь? Я тебе уже и продукты, и шелка, и жемчуга. Я, генерал армии, кручусь вокруг твоего дома, как придурок какой-нибудь. Я не пойму, что тебе не так? Я же тебе нравлюсь! – До сих пор не дошло? – спрашиваю я, заводясь. Нет, ну как еще с ним разговаривать? Не прямым текстом же заявлять, что я только на жену согласна? Из предыдущего нашего душевного разговора на платформе ничего не понял? Не буду еще раз повторять. – Ты про свадьбу? Я молчу. – Я же тебе объяснял. Я молчу. – Ты такая эгоистка, Ингрид? Хочешь, чтобы я всю карьеру тебе под ноги положил? Я годами добивался этой должности и положения. Понимаешь? – Понимаю, Фарх. Понимаю. Просто я не готова быть любовницей, а ты не готов делать меня женой. Все предельно просто. – Я потеряю гораздо больше твоего. Это-то ты понимаешь? – С чего ты взял? – Более того, ты даже выигрываешь! – И где это? – Ты перестаешь быть разведенкой, становишься женщиной генерала драконов. На тебя будут смотреть с завистью и уважением. Нет, он действительно не понимает! Думает, облагодетельствует меня ролью своей содержанки? Я даже лопатку в сторону откидываю, чтобы ненароком черт не попутал. – Да? С завистью и уважением? За то, что грею генеральскую постель, не имею права появиться с тобой на публике, потому что иначе ты потеряешь должность, не имею права узнать в лагере, если ты пропал? Но самое поганое знаешь что? Если вдруг с тобой в сражении что-то случится, мне об этом никто не скажет. Даже если будут знать, что я твоя любовница, никто не подумает меня предупредить о беде, ранении или о чем похуже. В глазах местного общества я буду не важнее соринки. – Ингрид… – Подожди. Я не договорила. Потом я замолчу надолго, можешь не переживать. Так вот. Сейчас ты меня хочешь. Ну а дальше что? Задумаешься о законных наследниках, заведешь законную жену, у вас будет законный брак…. А куда же денется твоя любовница вне местного закона? Фарх открыл было рот, но закрыл. Снова открыл, но снова закрыл. Вот так-то! Сказать-то нечего. Мне что-то настолько больно в груди, что сил нет. Меня словно вся энергия покинула в один миг. – Уходи Фарх. Мы оба хотим по меркам друг друга слишком многого. Но он не двигается с места. Между нами такая густая тишина, что мне неуютно и хочется уйти в дом, но я жду, пока он уйдет. – А если я пообещаю, что никогда не женюсь и буду только с тобой? Я горько усмехаюсь: – Знаешь, сколько женщин обманулись этим обещанием? Слова – это просто слова. Ты сразу заговоришь по-другому, как только обстоятельства изменятся. И тоже будешь уверен на все сто в своей правоте. Просто скажешь, что ситуация изменилась. – Ты не веришь моему слову? – Не верю. Банальный пример – ты теряешь память. Когда я твоя жена, я имею право с тобой быть и помогать тебе восстанавливать ее. Когда любовница – ты просто вычеркнешь меня из своей жизни. Фарх отрицательно качает головой, я продолжаю: – Еще один пример: ты ранен. Как жена я имею право тебя выхаживать, как любовница – даже узнать ничего не смогу. Фарх снова качает головой, но уже не так интенсивно, словно с сомнением. – Еще один пример: я беременею. И что дальше, Фарх? – Отлично, у нас будет ребенок. Я дам ему все, что смогу. – А имя дать сможешь? Фамилию? Нормальную семью, где родителей двое – отец и мать, чтобы над ним не смеялись? Фарх уже не качает головой, слушает. – А если я бездетна, то не захочешь ли ты потом детей, своих и законных? – Почему это ты бездетна? – Так мой бывший считает, – улыбаюсь я одними губами. – Уверен, что я не могу иметь детей. Мне больно от этой своей улыбки. Фарх глядит на меня. Кажется, только сейчас он начинает смотреть на ситуацию моими глазами.