Глава 22

– Я тебя понял, Ингрид. Я найду решение для нас, – говорит Фарх, кивает мне и уходит, сжав кулаки. Ему даже ашубисы дорожку с двух сторон показывают, чтобы ненароком не туда не завернул, – прямо в калитку по зеленому туннелю. Он уходит, а мне так хотелось бы, чтобы он ответно открыл мне душу. Но это же мужик – ничего не скажет. Все в себе варит, на все нужно время. Это я – эмоция. Богатый семейный опыт подсказывает, что он еще придет. Что он просто взял тайм-аут на подумать. Что он еще раз постарается атаковать, только уже с продуманными контраргументами. Ох, как же трудно держать оборону хрупкой девушке с душой в морщинках! Одно спасение – мне есть чем занять не только руки, но и голову, потому что крестовник растет в оранжерее так быстро, что только успевай собирать зеленый жемчуг. Вот только душа саднит. Вроде вот оно счастье – само за забором ходит, только руку протяни. Но я-то знаю, что на такую полумеру нельзя соглашаться. Что это потом аукнется такой болью, что выдержать не смогу. Мои дни летят со скоростью гоночного болида, а вот вечера и ночи плетутся брюзжащей улиткой. Я вспоминаю Киару и Ковальски, которые не посылают ни весточки и сами не показываются с момента, как съехали. Вспоминаю свою прошлую жизнь с Петром и сыном, когда он еще жил с нами. Вспоминаю перепалки с Фархом. И тоскую. Выйду во двор ночью – ни души. Только мои ашубисы рыщут по округе, но с ними не поговорить. Они не ответят, не расскажут, не подскажут, как быть. Мне очень тоскливо в Заболотье, стоит только солнцу сесть. Странно, но я даже зимой в квартире так себя не ощущала, пока дачный сезон не начинался. Может, потому, что всегда слышно соседей, видно людей на улице? А тут хоть «ау» кричи – никому дела нет. А я молода, красива, у меня второй шанс на жизнь. И что я делаю? Сижу тут с растениями, закопалась в земле по уши. Разве я счастлива? Как только высказала Фарху все, призналась и себе в том, что мне нужна семья. Ну не одиночка я. Не о-ди-ноч-ка. Неужели должна до старости в Заболотье прозябать одна-одинешенька? Проходит неделя с последнего разговора с Фархом. Заболотье теперь не узнать. Про себя я его называю не иначе как «хищный сад». Удобрение действительно оказалось настолько хорошим, что еще немного – и здесь будут настоящие джунгли. Вот только в отличие от старого Заболотья хищные цветы растут тут не хаотично, а по уму. Даже выжившие деревья теперь снова оттеняют нижний зеленый уровень своими новыми листочками. Еще неделя – и я смогу поставлять зелья для драконов. И мне придется увидеться с Фархом. Зар-р-раза такая, до сих пор не появляется! Вот тебе и «люблю-не-могу»! Как только настоящее препятствие – так даже генерал драконов в кусты, да? Настоящее разочарование! Ну что за несправедливость? Как нормальный мужик попался, который мне нравится, и крышу починить может, и водопровод наладить, так у него заморочки с женитьбой. Ладно, не один он на белом свете, верно? Я девушка вон теперь какая видная. Жгучая брюнетка, глаза – небеса! Фигура – умереть не встать. Вот и найду себе новую любовь. Пока мой хищный сад проходит завершающую стадию роста из подростков во взрослые растения, отправлюсь-ка я в город искать новую настоящую любовь. Я надеваю самое свое красивое платье. Я крашусь так, как забыла, когда красилась, – и румянец, и реснички, и губы, и бровки. Смотрю в зеркало – глаз не отвести. Значит, генерал, говоришь, разведенка – это приговор? Я тебе докажу и на деле покажу, как сильно ты ошибаешься! *** Как же я давно не испытывала этого ощущения! Идешь и с удовольствием ловишь на себе мужские взгляды, украдкой улыбаешься особо симпатичным. Получаешь удовольствие от цокота каблуков, от колыхания платья во время ходьбы. Кажется, даже солнечные лучи ласкают твое лицо. Весь мир улыбается тебе! Это же надо было прожить целую жизнь, пережить пожар, смерть, переход в другой мир, пожить в одиночестве в Заболотье, чтобы наслаждаться такими обычными мелочами. А ведь когда была молодой, то часто так себя ощущала. Почему же Ингрид должна себя запирать среди растений? Потому что один дракон так сказал? Да три раза ха! Я гуляю в парке, кормлю уток у городского пруда купленной в пекарне булочкой и даже пью на веранде уютной кофейни ароматный напиток. И везде со мной пытаются познакомиться. Однако первым же вопросом они спрашивают: «Вы дочь какой семьи?» И это меня убивает! Как я им отвечу на этот вопрос? Они же тем самым хотят узнать не просто имя, а положение в обществе, благосостояние и прочее. Поэтому на третий раз, в кофейне, я не выдерживаю и говорю одному симпатичному шатену, который мнется у моего столика: – Я не дочь чьей-то семьи. Я – Ингрид. Симпатичный молодой человек, но что-то в нем не то. Мягкий он, словно пластилин. И взгляд неуверенный, не то что у Фарха. И держится, чуть ссутулив плечи. И голос слишком высокий. Все не то. Но мой ответ заставляет его сиять. Сминая руками шляпу, он слегка склоняется в приветствии и говорит: – Приятно познакомиться, Ингрид. Меня зовут Закари Уинфли. А вы Ингрид… – Ингрид Ротт, – с натянутой улыбкой говорю я и вижу, как тут же лицо молодого мужчины бледнеет. – Вы… Вы же… Развелись! И это… с драконом… – Он отшатывается от меня, как от прокаженной. Нет, ну этот мир меня невероятно бесит. Развелась. И что? Тут так не делают? Я теперь буду с печатью «списать с рынка»? И что там я с драконом? Неужели по городу ходят слухи обо мне и генерале? – Простите, мне нужно идти. – Шатен тут же раскланивается и исчезает. Я же молча допиваю кофе, ощущая на себе заинтересованные взгляды официантки. Когда она убирает с моего стола пустую чашку кофе, то бросает на меня такой взгляд, словно что-то хочет спросить. – Спрашивайте, – говорю я, замечая ее интерес. – Эм… А вы правда женщина генерала драконов? – спрашивает она. – Нет, – отрезаю я, ни секунды не тратя на размышление. – Да? А ваш бывший муж на каждом углу рассказывает, что вы… ну того… самого… Я на миг закрываю глаза. Отлично! Уже стала любовницей Фарха в глазах всего города, сама таковой не являясь. Но больше всего меня злит, по чьей это вине – моего козломуженька, бывшего в моем употреблении. Я открываю глаза и смотрю на официантку: – Прямо так и рассказывает? – В красках, госпожа. И всем его очень жалко. Говорят, что из-за заклятия ворона он потерял все состояние, жена ему изменила с драконом и отсудила Заболотье, а новая невеста ушла из-за сплетен. Он был вынужден продать последний дом. В помощь ему даже открыли благотворительный счет. Чего? Благотворительный счет? Вот же гад! И тут пытается нажиться и деньги сделать! Заклятие ворона его обанкротило? Да? Не игра в карты? Я изменила ему с драконом? Я? А не он изменил мне с Присциллой? Нет, это уже перебор. Я смотрю на девушку: – А вы не знаете, где его можно найти? – Конечно! Он же сейчас в фонде помощи живет, собирает средства. Собирает он… То-то недавно ко мне в Заболотье заявлялся – только клочки штанов в зеленых пастях остались. Ну ничего. Сейчас я устрою так, что больше ни одна копейка к нему не попадет! *** На входе в фонд помощи растянут яркий баннер «Помоги Теору Ротту обрести дом». И его несчастная мордашка в углу. И три слова сыплются вниз магической пылью с его наглой морды: «Обманут, предан, обескровлен». Впереди меня идет женщина в возрасте. Она останавливается под падающими словами, подставляет руку, и, когда плачущие буквы рассыпаются о ее ладонь, перед ней разворачиваются картины. Страшный ворон насылает проклятие, деньги забирает монстр, страшная толстая жена прыгает на дракона и улетает вдаль, а красивая рыженькая девушка плачет, но разрывает бумаги. У меня особо пригорает на контрасте толстушки и рыжей. Значит, любовницу он красоткой изобразил, а меня уродиной? Вот придурок! Зато на даму впереди меня сцены производят неизгладимое впечатление. – Бедный мальчик! – говорит она и лезет в кошелек. А потом так резко бежит по ступеням вверх, словно жаждет избавиться от своих кровных как можно быстрее. Очень подозрительно! Я подхожу к тому месту, где только что стояла женщина. Пыль лежит на дорожке уже в немаленьком количестве. Видимо, срабатывала не раз. И на меня тоже сыплются три слова – я едва успеваю отскочить в сторону. Они разбиваются о землю кучкой зеленого пепла. Ага. А весь остальной пепел на земле серый. Магический, не иначе. А где зеленое осталось – там магия не активировалась. Вот же прохиндей! Так и знала, что не могут горожане быть такими наивными дурачками, не ценящими собственных средств. Теор все продумал. Более того – он в эту рекламную кампанию еще и вложился. Я подставляю руку, и с баннера снова сыплются слова. Убираю руку, чтобы не проникнуться сочувствием к одному козлу. И снова подставляю руку. Я разряжу тебе весь баннер, бывший. Будешь знать, как на добрых людей поклеп возводить! Заряда хватает ровно на кучку зеленой пыли мне по колено. Отлично! Есть откуда образцы черпать. Даже по земле скрести не придется. Я достаю из сумочки маленькую баночку, которую ношу на случай, если в Заболотье увижу росток не на том месте, и осторожно зачерпываю зеленую пыль. Закрываю крышку не дыша – а то мало ли что. Мимо меня торопливо бегут две девушки, и обе уже держат в руках деньги. Торопятся отдать честно заработанное. А это значит, что это не единственный плакат. Я смотрю на вход в благотворительный фонд. Нет-нет, мне туда еще рановато. Сначала я перекрою ему денежный кран, а потом будем разговаривать. Теперь моя цель – найти все баннеры в городе. И я размышляю, где бы он мог их поставить. Самое людное место – рынок, но там мало обеспеченных людей. А Теору нужны деньги, ведь магия жалостных слов должна окупаться не медяком бедняка, а золотом богача. Светское общество любит зрелища и дорогую еду, а это значит, что нужно поискать баннеры у театра и ресторана. С помощью прохожих я быстро узнаю дорогу к последнему и вижу целую толпу, что стоит под баннером. Они очень синхронно лезут в кошельки и плетутся в сторону главной улицы города. Останавливать их я смысла не вижу, мне нужно перекрыть другое – источник магии. Заряда здесь осталось вдвое меньше, чем у фонда, а когда я нахожу баннер у театра – тот и вовсе разрядился. – Хотите посмотреть историю нашего бедного Теора? – Молодая девушка с большими голубыми глазами смотрит на меня взглядом наивного ребенка. – Очень хочу. Не знаете, где еще есть? – спрашиваю я. – Конечно! У часовни Архаиила. У собора Петра. У парка развлечений, а еще у озера Семи Душ. Да ты ж моя радость! Все выдала как на духу. Почти что поисковик. Я трачу часа четыре на то, чтобы добраться во все эти точки и сделать баннеры негодными. Если это не остановить, то, подпитывая это дело новым бюджетом, Теор может стать настоящим мессией. А это же кошмар какой-то! Надеюсь, я успела вовремя и Теор в самом начале пути. Я подхожу к фонду уже под вечер – скоро будет темнеть. Застаю удивительную картину: у фонда разгружают новые плакаты. Кажется, я все-таки опоздала и эта миссия набрала обороты.