Глава 43

Мы вернулись на закате и застали весьма странную картину. Наш Риме сидел на капоте второго катера с бластером в руках. Соели на мгновение высунула нос из собранной палатки и залезла обратно. Рогатые вальяжно отдыхали возле второй палатки, а вот близняшки готовили ужин.

Остановившись, мы поймали на себе их печальный взгляд.

Как-то даже обидно за них стало: носились по джунглям, приехали с добычей, так еще и к котлу приставили.

Выбравшись, мы обошли катер и направились к нашему хрону. Таким злым я его еще никогда не видела. Четкая темная полоса на щеках, глаза ярким серебром пылают.

Жуть просто... в фартушке.

Я взглянула на нашу полевую кухню и тут же различила запах супчика.

— И что, Риме, здесь произошло?

— Я ее убью, — ровно произнес он. — Просто возьму и пристрелю эту богатенькую тварюшку. Изжарю! Ненавижу... как же я ненавижу этих богатеньких доченек толстосумов. Ненавижу... убереги меня боги от такой...

— О, как тебя проняло, друг, — Лукер мягко забрал у него бластер. — Дай это пока мне. Сначала тебя отпустит, а то реально будешь труп в джунглях ныкать и душещипательную историю смерти этой кендалийки сочинять. Что она тебе сделала?

Хрон затряс головой. Длинная челка упала на глаза, придавая ему совсем мальчишеский вид. Он странно дернулся и вдруг потянулся ко мне, обнял и прижал к себе. Его било мелкой дрожью.

— Риме, — голос Лукера стал строже.

— Мне ничего, но им... Как она орала на них, когда девочки вернулись, а вас нет. Эта злость. Даже ненависть. Ко всему... всем... Она ненавидит все вокруг себя, отравляет собой воздух.

Его руки сжали меня крепче. Хрон тяжело дышал, уткнувшись носом в мои волосы.

— Я ее пристрелю, — шептал он. — Избавлюсь от гадины...

— Тихо, Риме, — я мягко погладила его по голове. — Это же Соели, и она не твоя проблема. Ты встретишь добрую и мягкую девочку, которая будет безумно тебя любить. А эта кендалийка — лишь ничего не значащий эпизод в твоей жизни. Не слушай ее эмоции. Не надо. Они тухлые. Слушай вон близняшек.

— Они растеряны, — пробормотал он. — Обижены очень. Злятся. Но не на вас. А еще они очень боятся проиграть. Им, как и тебе, нужна эта победа. Она для них важнее, чем для этой твари. Намного важнее.

Я тяжело вздохнула.

— Понятно, что она им нужна, — усмехнулся Мити, — иначе не шли бы с секатором наголо на неизвестный им куст. Знать бы, зачем она им? Что даст? Может, мы можем предложить большее?

— Не знаю, братец, — голос Риме упал до шепота. — Я вам суп приготовил. А девочки голодные... Я слышу их голод. Слишком много эмоций.

Он выпустил меня из объятий и неуклюже слез с капота катера.

— Пойдем, я тебя отведу в палатку, — Лукер приобнял его за плечи. — Отлежишься немного. Мы пока разгрузимся. Знал бы ты, от каких цветочков мы сегодня сваливали. Закачаешься.

— Жуткие? — хмыкнул хрон.

— Голодные, брат. И они очень уж хотели получить свои консервы с нами внутри. Петуния, разлей по тарелкам наш ужин и помоги ребятам. А я с Риме немного побуду.

Я кивнула, понимая, что плохо с нашим хроном. Лукер, видимо, переживает, что тот сорвется и наделает бед.

Как-то оставлять его после такого одного страшно стало.

Я побежала было к кухне, но решила, что сначала нужно разобраться с контейнерами в багажнике. Поэтому, развернувшись, понеслась к Дупелу и Мити.

Оттащив цветы под навес, мы плотно укрыли их тканью, больше для того, чтобы Соели не смогла понять, что вообще у нас там посажено. В самый центр я запрятала ящик с библисом, предварительно нарезав черенки и воткнув их в грунт.

Все это время я поглядывала на палатку, где сидели Риме с Лукером.

— Да в порядке все будет, — прошептал Дупел. — Они вроде и не особо всегда ладили, но когда наши хроны начинают психовать, Лукер — единственный, кто быстро гасит их гнев. Он у нас в семье всегда был за миротворца. Мы пацанами передеремся, а он потом ходит, примиряет воинствующие кланы.

— Ага. Помню, Далама привезли, так он вообще в штыки нас всех воспринимал. Считай, мы домашние мальчики, для него — чужие, непонятные. У него уже приводы были, а мы пистолетики из конструктора собирали, — Мити тихо засмеялся. — Лукер тогда с ним первый подружился. Нет, ну сначала подрались, конечно. До крови, по правильному, а потом вместе наказание отбывали от амашей наших. Так что не переживай, Петуния, сейчас наш Риме в норму придет.

Мне стало легче. Лукера я с такой стороны не знала. О нем все больше как о гуляке говорили. Но в семье очень уважали и ценили, и с этим не поспоришь. Теперь я понимала за что.

— Он самый добрый, да? — спросила тихо, словно некий секрет выведывала.

— Да, — Мити кивнул. — Он тот, к кому идут за помощью. И он еще ни разу никому не отказал.

— И поэтому мне сейчас помогает? — эта мысль меня расстроила.

— Э нет, — прошептал мне Дупел на ушко со спины. — Нас, Петуния, даже не спросили, хотим мы лететь сюда или нет. Просто стребовали должки за оказанную некогда помощь. И прежде чем ты надуешься, скажу, что зря Лукер с нами так жестко — все бы и так поехали. Даже Ари собирался, но по срокам на вахту не успевал. Так что здесь у братца личное.

Мне полегчало. Даже настроение приподнялось.

Ну конечно же, потому что ребята добровольно бы поехали, а не потому, что у Лукера здесь дела сердечные. Нет, ну, конечно же, совсем не по этому.

— Петуния, хватит стоять с придурковатой улыбкой, есть давай! — опустил меня с небес на землю Мити. — Ночью будешь так мечтательно на Лукера смотреть, а пока где тарелки?

— Жрать охота, а она тут вздыхает томно! — припечатал меня Дупел и все так же на ушко.

— Не было такого, — проворчала я. — Все придумали!

— Ага-ага, — загоготали сакали.