Глава 38

Роланд гнал коня во весь опор, я тряслась в карете следом, сжимая руки так, что ногти впивались в ладони. Ну почему, почему, когды мы с Роландом стали ближе в мою жизнь ворвался Артур?!

Праздник был убит. Вместо звона бокалов в ушах стоял звон тревоги. Наверняка этот подлец специально ждал новогодней ночи, зная, что фабрика в этот момент практически опустеет и ему будет легче провернуть грязное дело.

Когда мы подъехали к фабрике, там уже царил полный беспорядок. Ворота, которые мы с такой любовью красили неделю назад, были распахнуты настежь, одна створка висела на петле. Во дворе горели факелы, отбрасывая зловещие тени на кирпичные стены цехов.

Толпа. Крики. Звуки ударов и отборных ругательств.

Я выскочила из кареты, едва она затормозила, и чуть не поскользнулась на льду.

— Назад! — орал Тобиас, размахивая ломом. Вокруг него сгрудились наши парни — Питер, старый Ганс, еще человек десять. Они стояли стеной у входа в главный цех.

Напротив них была другая толпа. Наемники. Те самые, что были с Артуром в доме, плюс еще десяток каких-то оборванцев с дубинками.

А посреди этого бедлама, как дирижер адского оркестра, стоял Артур.

Он был пьян. Сильно пьян. Его пальто было расстегнуто, цилиндр сдвинут на затылок, в руке — бутылка шампанского, которую он использовал как жезл.

— Пустите меня! — ревел он. — Это моя фабрика! Я хозяин! Я имею право войти!

— Ты имеешь право убираться к черту! — рявкнул Тобиас. — Пока я здесь, твоя нога не ступит к печам! Ты все сломаешь, идиот!

— Ах ты, старый хрыч... — Артур замахнулся бутылкой.

В этот момент Роланд врезался в толпу наемников на своем вороном коне, заставив их разбежаться в стороны. Конь встал на дыбы, молотя копытами воздух.

— СТОЯТЬ!!! — голос герцога перекрыл шум драки.

Все замерли. Даже Артур отшатнулся, едва не упав.

Роланд спрыгнул с коня, не выпуская поводьев. Его лицо в свете факелов было белым от ярости.

— Что здесь происходит? — спросил он тихо, но так, что мороз пошел по коже. — Уинстон, ты совсем страх потерял?

Артур, увидев герцога, сначала испугался, но потом его лицо исказилось злобной усмешкой. Он пошатнулся, сделал глоток из горла и шагнул вперед.

— А, герцог... — протянул он. — Явился защитник сирых и убогих. А я тебя не ждал. Думал, ты празднуешь с моей женушкой в теплой постельке. А ты здесь, в грязи. Романтично.

— Убирайся отсюда, Артур, — я подбежала к Роланду, встав рядом. — Ты пьян! Ты не понимаешь, что делаешь. Уходи, пока мы не сдали тебя полиции.

— Полиции? — Артур расхохотался. — О, дорогая, это отличная идея! Инспектор!

Из тени ворот вышла группа людей в форме. Полицейские. Но не те, которых «купил» Роланд. Это были другие. Их лица были незнакомыми и суровыми. Во главе шел офицер с бакенбардами.

— Инспектор Грейвс, 4-й участок, — представился он, козырнув. — У нас вызов. Нарушение общественного порядка и препятствование законному владельцу в доступе к собственности.

Роланд напрягся.

— Инспектор, этот человек — мошенник и дебошир. Он угрожает рабочим и срывает производство. Я требую арестовать его.  Он мой должник.

— На каком основании, ваша светлость? — спокойно спросил Грейвс. Он явно знал, с кем говорит, но не выглядел испуганным. Видимо, Артур и его кредиторы заплатили ему очень много, надеясь сорвать куш в виде фабрики. Или у него был приказ сверху.

— На основании того, что он пьян и опасен! — выкрикнула я.

Артур ухмыльнулся и достал из кармана сложенный лист бумаги. Он помахал им перед носом инспектора.

— Вот основание, господа. Судебный ордер. Подписанный сегодня вечером дежурным судьей.

Он развернул бумагу.

— «В связи с семейным конфликтом и неопределенным статусом управления... бла-бла-бла... суд постановляет передать временное управление фабрикой «Уинстон Стекло» законному владельцу, мистеру Артуру Уинстону, до окончательного разбирательства».

Он победно посмотрел на нас.

— Временное управление, Эмилия. До суда. А суд у нас... ну, скажем, в феврале. До февраля я здесь бог и царь, кто бы мне какие долги не приписывал.

Роланд выхватил бумагу, пробежал глазами по тексту.

— Это липа, — сказал он сквозь зубы. — Судья Харрисон? Он известен тем, что подписывает что угодно за ящик виски.

— Печать настоящая, — пожал плечами инспектор Грейвс. — Ордер действителен. Ваша светлость, я прошу вас и ваших людей покинуть территорию. Иначе мне придется применить силу.

Он положил руку на кобуру. Его люди сделали то же самое.

Ситуация стала критической. С одной стороны — пьяный Артур с ордером и полицией. С другой — мы с Роландом и горстка рабочих с ломами.

Если мы начнем драку, нас обвинят в мятеже. Роланда могут лишить титула или, по крайней мере, создать ему огромные проблемы. А меня просто посадят.

Роланд посмотрел на меня. Он понимал, расклад игры.

— Мы не уйдем, — сказал Тобиас, выходя вперед. — Пусть стреляют. Мы эту фабрику своими руками из дерьма подняли. Не отдадим её этому алкашу!

— Тобиас, нет! — крикнула я. — Не надо!

— О, бунт? — обрадовался Артур. — Инспектор, вы слышали? Рабочие угрожают хозяину! Арестуйте зачинщика!

Полицейские двинулись к Тобиасу.

— Стоять! — Роланд шагнул вперед, закрывая собой мастера. — Никто никого не арестует. Мы уходим.

— Что? — Тобиас посмотрел на герцога как на предателя. — Ваша светлость...

— Я сказал, мы уходим, — повторил Роланд жестко. — Я не позволю, чтобы из-за куска бумаги пролилась кровь. Жизнь моих людей дороже стекла.

Он повернулся к Артуру.

— Ты получил свою бумажку, Уинстон. Подавись ею. Но запомни: ты не умеешь управлять этим кораблем. Ты потопишь его за неделю. И когда дело дойдёт до суда, поверь, ты выплатишь мне каждый шилинг.

— Это мы еще посмотрим! — крикнул Артур. — Эй, вы! — он ткнул пальцем в рабочих. — С завтрашнего дня новые порядки! Штрафы за опоздания! Рабочий день — четырнадцать часов! И никаких премий! Кто не согласен — вон!

Рабочие молчали. Они смотрели на меня.

Я подошла к Тобиасу. У меня ком стоял в горле.

— Тобиас... — прошептала я. — Простите нас. Мы не смогли.

— Миледи... — у старика в глазах стояли слезы. — Что же теперь будет?

Артур подошел к нам, шатаясь.

— А, старый хрыч, — он ткнул пальцем в грудь мастера. — Ты уволен. Прямо сейчас. Собирай манатки и вали из моего флигеля. Чтобы духу твоего здесь не было через час.

— Ты не можешь... — начала я.

— Могу! — заорал Артур мне в лицо, обдав запахом перегара. — Я здесь хозяин! Я решаю, кто работает! Этот старик настраивает людей против меня! Вон!

Тобиас медленно снял рабочий фартук. Аккуратно свернул его. Положил на ящик.

— Я не буду работать на вора, — сказал он с достоинством. — Пойдемте, парни. Нам здесь делать нечего!

— Стоять! — взвизгнул Артур. — Остальные остаются! Кто уйдет — не получит расчета за прошлый месяц!

Рабочие замерли. У многих были семьи, дети. Они не могли позволить себе уйти в никуда без денег.

— Оставайтесь, — сказала я громко, обращаясь к ним. — Оставайтесь и работайте ради своих семей. Я... я найду способ вам заплатить и помочь. Обещаю.

Артур расхохотался.

— Ты? Чем ты заплатишь? Своим телом? У тебя ни гроша, Эмилия! Ты нищая приживалка при герцоге!

Роланд сделал движение, словно хотел ударить его, но я схватила его за руку.

— Не надо, — шепнула я. — Не здесь и не сейчас, пожалуйста…

Я подошла к Тобиасу вплотную, делая вид, что прощаюсь. Обняла его.

— Жди сигнала, — прошептала я ему на ухо, едва шевеля губами. — Собери надежных людей. Мы не бросим вас.

Тобиас едва заметно кивнул.

— Я буду ждать, миледи.

Артур торжествующе оглядел двор.

— Ну вот и славно! Инспектор, спасибо за службу. Можете быть свободны. А вы, — он махнул рукой рабочим, — живо по местам! Печи не должны простаивать! Я хочу видеть прибыль!

Мы шли к карете под улюлюканье наемников Артура. Я чувствовала себя раздавленной и униженной.

Роланд молчал. Он помог мне сесть в карету, сам сел напротив. Его лицо было каменным.

Когда мы отъехали, он ударил кулаком по стенке кареты так, что обшивка треснула.

— Я убью его, — прорычал он. — Я найду этого судью Харрисона и заставлю его сожрать этот ордер!

— Роланд, успокойся, — я взяла его за руку. Моя рука дрожала, но я старалась быть сильной. — Мы проиграли эту битву, но не войну.

— Он на фабрике, Эмилия! Он уволил Тобиаса! Он уничтожит оборудование!

— Он ничего не сделает, — сказала я уверенно. — Потому что он идиот. Он не знает технологии. Он думает, что стекло варится само по себе, как суп. Завтра он начнет командовать, и завтра же все пойдет прахом.

— И что тогда?

— Тогда мы будем готовы. Я сказала Тобиасу собрать надежных людей. Мы могли бы наладить производство в сарае.

— В сарае? — Роланд удивленно посмотрел на меня.

— У тебя есть огромная оранжерея. И пустой каретный сарай. Там есть печи для отопления. Мы можем переоборудовать их и создать подпольный цех.

— Подпольный цех в поместье герцога? — он усмехнулся, и в его глазах снова появился тот самый огонек интереса. — Это безумие, Эмилия!

— Это единственный выход. У нас есть заказы, которые мы должны выполнить. Артур не сможет их сделать. А мы сможем. Мы переманим рабочих. Тобиас приведет лучших. Мы будем работать ночами.

— Контрабанда стекла, — протянул Роланд. — Мне нравится.

— А Артур... пусть он подавится своей «прибылью». Когда он поймет, что печи остыли, а рабочие делают только брак, он сам приползет к нам. Или его сожрут кредиторы.

— Кредиторы, — вспомнил Роланд. — Он им видимо хорошо наобещал золотых гор, раз они пока его не трогают.

— Вот именно. Мы просто подождем.

Мы ехали домой, в особняк, где нас ждала Лотти и недоеденный праздничный ужин. Новый год начался с поражения. 

— Знаешь, — сказал Роланд, глядя в окно на падающий снег. — Я никогда не думал, что буду нарушать закон. Но с тобой, Эмилия, я готов стать хоть королем преступного мира.

— Только стеклянного мира, мой дракон. Только стеклянного!

Мы вернулись в особняк. Лотти уже играла с ребятишками во дворе, не зная, что её папа снова превратил нашу жизнь в ад.

Роланд взял меня за руку и молча потянул в свою спальню.

Оказавшись внутри комнаты, моё роскошное платье быстро упало к ногам, оставшись лежать рядом с рубашкой герцога.

Завтра начнется новая жизнь. Мы будем варить стекло в сарае, прятаться от полиции и ждать, когда капкан, в который сам себя загнал Артур, наконец захлопнется.

А пока... пока я просто легла рядом с Роландом, впервые поддавшись его жарким объятиям. Да, мы нарушили все приличия и остались в одной комнате.

Но, кто бы посмел нас за это осудить…