Глава 39

Я взглянула на Дениса Васильевича и сказала:

— Надо открыть эту дверь. Посмотреть, что он там сейчас делает.

— Дарья Николаевна, что это вы надумали? — граф удивился, и выражение лица у него стало такое, как будто я какими-то глупостями озаботилась.

—Вот что хотите думайте, а как-то неспокойно мне, — сказала я.

Директор школы постучал в дверь. Ему никто не ответил, тогда он позвал:

— Иван Викентьевич, откройте, пожалуйста!

Ответом была тишина.

— Ломайте, — сказала я.

И Давыдов резко, крепким плечом ударил в дверь. Замок сломался с первого же удара.

То ли Денис Васильевич был очень силён, то ли, приватность учеников всё-таки была не железобетонной, и школа сохраняла за собой право взломать дверь без применения специальных инструментов.

Посередине комнаты на столе, надев петлю на шею, стоял Иван Викентьевич. Он пытался закрепить верёвку на крюке от люстры.

Все застыли.

— И что вы делаете? — спросила я, подойдя к столу и, совершенно не по-дворянски уперев руки в боки.

— Вешаюсь, — ответил он, как будто так и надо.

Рядом стояла помертвевшая Маша. Директор закрыл дверь, чтобы никто не видел, что здесь происходит.

И тогда я сказала:

— Иван Викентьевич, давайте не здесь. В вашем имении и потолки повыше, и крюки покрепче. Поедемте, там и повеситесь.

Я услышала, как за спиной хмыкнул Давыдов. А директор школы облегчённо выдохнул.

«Наверное, обрадовался, — подумала я, — что вешаться его бывший ученик будет не в его школе».

А брат Маши посмотрел на меня так, как будто я была самым странным существом, что он вообще когда-либо видел.

— Вы в своём уме? — спросил он.

— Я-то да, — ответила ему я, зная, что его нельзя жалеть, пусть сейчас ему будет больно, быстрее вылечится, — А вот вы, похоже, нет, слезайте, если не хотите получить славу слабака. Снимайте эту верёвку, всё равно она вас не выдержит. Только шею переломаете. Или вы хотите, чтобы вас с ложечки кормили?

В глазах Ивана Балахнина мелькнула ненависть:

— Да как вы смеете?!

И я обрадовалась. Потому что ненависть — это не пустота. С этим уже можно работать. Потому что, каким бы ни был человек, любому человеку нужно дать шанс. Особенно если это шанс на жизнь.

***

И этой ночью мы все ночевали в имении Балахниных.

Если честно, после того как мы привезли Ивана Балахнина в имение, им занималась Маша в сопровождении двух охранников. Всё же парень был достаточно здоровый, кто его знает, что у него на уме.

Она отвела его к источнику и оставила там. Вернувшись, сказала, что он потом сам выйдет.

— Всё же он, знаком с источником, да и ему надо побыть вместе с матерью, — сказала Маша.

— А он там ничего с собой не сделает? — спросила я.

— Там не сделает, — очень уверенно ответила Мария, а я подумала, что у меня пока такого взаимопонимания с моим источником нет. И вздохнула.

Ну вот, если честно, я всё же считала, что лучше бы мы его отправили бы куда-нибудь в приют или в военное училище. Потому что, пробыв с ним в доме два дня, из-за чего мы с Машей пропускали школу, я поняла, что он вряд ли будет ходить в ту же школу, где учимся мы. Во всяком случае, желания он не выразил.

Он был вежлив, даже в разговоре со мной, хотя я чувствовала, что меня он выносит с большим трудом. Но он никоим образом этого не показывал.

Больше попыток надеть веревку на шею он не делал, но я чувствовала, что нам с Машей не справиться. Вот как ты его оставим одного в имении? Или что? Возьмём с собой к Давыдову?

Ничего не спрашивал, но и на вопросы не отвечал.

Но однажды его ненависть вышла наружу. Это произошло, когда я, устав от сидения в имении, спросила:

— Иван Викентьевич, а ты знал, что носишь амулет, который тянет магию у другого человека?

Рядом не было Маши, Давыдова, в соседней комнате была охрана, и, собственно, я и использовала этот момент.

Лицо у Ивана стало злое, он прям мне свою мать напомнил, и он тихо шёпотом, отчего это звучало ещё неприятнее сказал:

—А тебе больше всех надо? Что ты всё выспрашиваешь? Ты хоть знаешь какого мне возле неё находиться и чувствовать свою магию в ней? Я её разорвать хочу.

И он вдруг сел и уронил голову на руки.

Я была потрясена, хотя чего-то подобного ожидала, ну не мог человек так быстро смириться с тем, что всего лишился.

Как бы мне его ни было жаль, но Машу обижать я никому не позволю, поэтому я ему сказала:

— Да, мне больше всех надо! И я никому никаких обещаний не давала, поэтому. Если ты Маше навредить попытаешься, я тебя уничтожу.

Но он как будто бы не услышал, продолжал сидеть, глядя в пол. А я после этого случая пошла просить Давыдова о разговоре.

—Денис Васильевич, надо что-то делать, парень копит в себе злость, он как бомба замедленного действия, да и мы не можем постоянно сидеть с ни, нам с Марией надо ходить в школу.

Давыдов посмотрел на меня и сказал:

— Я ждал, что вы об этом скажете, и думал насчёт его судьбы. Есть у меня одна мысль.

Граф Давыдов был готово составить протекцию Ивану Балахнину в поступлении в военно-морское училище, в Петербурге. Туда брали мальчиков с пятнадцати лет, и по физической кондиции Иван вполне проходил, вопрос был только в эмоциональном состоянии.

Этот вариант и мне тоже показался весьма интересным. Конечно, дослужиться до высшего офицера, не имея магии, было практически невозможно. Такова была ситуация в Империи. Но стать офицером среднего звена и выпуститься с честью, это для любого дворянина было почётно.

Денис Васильевич сам без меня и без Марии поговорил с Иваном, и уже на следующий день забрал его и увёз в Петербург.

И я выдохнула, думаю, что Марии тоже стало легче, хотя она в этом даже мне не призналась.

***

Когда мы наконец-то вернулись в школу, я была очень удивлена. Потому что, во-первых, у меня в классе появилось двое новых учеников. Одного из которых я знала — это был Николай Шереметев. Второго я не знала, но, судя по тому, что Николай с ним плотно общался, они внезапно оба решили поменять учебное заведение, променяв элитную школу для одарённых на обычную школу смешанного типа.

И в старшей школе произошло пополнение. Там, помимо Льва Алабина, появилось ещё двое магов-геосов старшего возраста.

— Что происходит? — спросила я Николая, когда он на перемене подошёл поздороваться.

Он ко мне наклонился и сказал:

— Если это вопрос не про захват души, то могу пояснить.

Мне захотелось дать ему подзатыльник, но я сдержалась.

— За инквизицию, Николай Петрович, я вам ещё припомню.

— Хорошо, Дарья Николаевна, договорились. Тогда я вам скажу, что слухами земля полнится, говорят, что древний род огнедержцев возрождается и глава рода учится в этой школе.

— Да что вы говорите! — улыбнулась я, — и что же?

— Ну так всем интересно породниться с таким родом.

Он вдруг взглянул на меня:

— Дарья Николаевна, простите за нескромный вопрос, а что у вас за магия?

Я улыбнулась:

— А вот ответить на этот вопрос, Николай Петрович, я смогу только представителю инквизиции.