Глава 11

Юстина появилась на пороге, когда все уже было перевернуто вверх дном. Увы, отыскать папку среди хаоса сотен пожелтевших свитков мне это не помогло. Она, как и скарбник, словно сквозь землю провалилась. Не удивлюсь, если этот косматый ирод ее и впрямь где-то прикопал. Да это не княжество, а самый настоящий рассадник преступности!

— Доброе утро, Авлевтина Тумановна, — робко пролепетала Юстина, переминаясь с ноги на ногу. В ее глазах плескалось смущение. Ей-богу, как опоздавшая на первый урок школьница, а не княжеская дочь. В руках девица держала бинт и склянку с темно-зеленой густой мазью.

— Какое уж оно доброе, — проворчала я, кивком приглашая ее войти. Впрочем, едва ли княжеской дочери требовалось мое приглашение. Это я здесь на птичьих правах, а она — полноправная хозяйка. — И зови меня просто Аля, — поспешно добавила я, не желая прослыть Авлевтиной Тумановной на всю округу. Не иначе как специально мое имя исковеркала.

— Там за околицей уж и женихи собрались, — прощебетала Юстина, кокетливо накручивая на тонкий пальчик светлый локон. Сегодня ее волосы, заплетенные у корней тугими косами, ниспадали на плечи волнами, в которых искрились капли речного жемчуга. Алое платье было украшено искусной ручной вышивкой да белыми бусинами. — Только вас и ждут, Аля, — добавила она.

Ох, не до чужих женихов мне сейчас — мысли заняты совсем другим!

— А без меня никак? — вздохнула я.

Юстина округлила голубые глаза-блюдца.

— Как же без вас-то? А выбирать кто будет? — с неприкрытым удивлением спросила она, отложив бинты и склянку с мазью в сторону, на краешек кофейного столика. — Поговаривают, там целых два десятка собралось, а то и больше.

— Двадцать — это много, — проворчала я, спешно поправляя алый бант, вплетенный в косу. — Оставим пятерых самых достойных, а из них уже того самого и выберем, — подмигнула я юной княжне, уже прикидывая в голове, какими испытаниями озадачить жадных до руки и сердца княжеской дочери кавалеров. Ей-богу, ну не простые же смотрины устраивать? Пускай покажут себя во всей красе!

В поселении царило оживление. Босоногая ребятня сновала туда-сюда, размахивая деревянными палками словно мечами. Бабы в пестрых пышных юбках, словно стайка ярких птиц, перешептывались у забора, бросая любопытные взгляды на нас с Юстиной, спешно шествующих по главной улице.

Среди них — Пава. Сердце кольнуло, будто острой иглой. В моих туфлях! Один каблук предательски накренился, грозя отломиться. Я отвернулась, не в силах выносить сие зрелище.

— Ах, какие галоши у нашего помощника казначея! — с напускным восторгом пропела Пава мне вслед. — Просто загляденье! Видали, бабы? — Женщины прыснули, выплюнув добротную порцию заливистого дружного смеха мне в спину. — За такие и десять сребреников отдать не жалко!

— Скарбник носил, а теперь она сносить до дыр помогает, — подхватила самая бойкая из толпы.

— Таки помощница же! — добавила совсем юная девица, и шумная стайка, завернутая в цветастые юбки, разразилась громким неудержимым смехом.

Я лишь крепче стиснула зубы. Даже не обернулась.

— Сегодня же у твоего папеньки затребую жалованье, — сквозь зубы процедила я, чувствуя, как наливаются гневно-алым румянцем щеки.

— А хотите, я свои вам дам? — хлопнув пушистыми ресницами, словно невинное дитя, предложила Юстина.

Я зыркнула на нее пылающим взором, и девица сконфуженно отвела глаза.

— Ты мне уже Мряку дала, так что не надо, — ответила я. — Тем более, тебе еще женихов смотреть.

— Но ведь…

— Никаких «но», — оборвала я княжну на полуслове. — Не княжеское это дело, старыми галошами землю месить.

Остаток пути до окраины деревни мы преодолели молча, каждая погруженная в свои думы. Юстина, нервно покусывая губу, о чем-то размышляла, устремив взгляд себе под ноги, а я… Я думала о том, как мало времени нужно человеку, чтобы привыкнуть к новым, совершенно абсурдным обстоятельствам. Не просто привыкнуть, а прикипеть душой, полюбить всем сердцем.

Словно и не из большого города я сюда явилась — в место, которого даже вскользь не коснулась цивилизация. Словно всегда здесь была. Ей-богу, как кусочек сложного пазла, который раньше топорщился всеми гранями не на своем месте, а теперь, наконец, был поставлен туда, где его и не хватало.

— Глупости! — фыркнула я, тряхнув головой.

Мысли, словно стайка пугливых птиц, упорхнули, оставив после себя саднящую пустоту. Не беда. Сейчас мне есть чем ее заполнить. Вон уже и за околицей столб с разноцветными лентами виднеется, да слышны задорные песни, что льются рекой.

Юстина заметно повеселела. Еще бы! Недолго в девках княжне ходить— скоро заветная мечта исполнится!

— Ой, — воскликнула она, прикрыв рот ладошкой. — Кажется, вы ленту потеряли!

И правда! Я провела рукой по косе, которая расплелась уже до середины. Ленты не было. Наверное, недостаточно туго затянула. У меня в этих ленточных делах опыта — кот наплакал. Мне бы резинку или привычную заколку «крабик». Увы, ни того, ни другого тут не водилось.

— Ничего страшного, — отмахнулась я, не разделяя тревоги молодой княжны, и, тряхнув распустившейся копной волос, нырнула за околицу.