Глава 16

В поселении было пусто. Главная улица, по которой уже ураганом пронеслась странная процессия, зияла пустотой. Лишь белая голубка сидела на деревянной скамье у колодца, прячась от палящего солнца в тени и пристально глядя на меня своими глупыми глазами-бусинками.

Оставив позади вереницу домиков, крепко объятых цветущими яблонями и сливами, я выбежала к пригорку, у подножия которого раскинулась зеркальная гладь озера, отражающая лазурное небо.

Сердце предательски пропустило удар, когда в голове яркой вспышкой пронеслись воспоминания о горячем поцелуе — терпком, жадном… В животе словно тугой узел затянули, и я, тихо охнув, глубоко вдохнула, стараясь заставить легкие расправиться и привести в чувство взволнованное сердце. Не до того сейчас.

А у озера было шумно. Женихи прикрикивали, вытянувшись дугой на траве меж любопытно склонивших головы ив. Там же сновала ребятня, а девицы стояли, подбоченясь, тихонько перешептываясь друг с другом.

На мгновение на лицо упала тень. Это проказливая голубка, взмахнув белыми крыльями, пикировала вниз, на гибкую ветку одной из ив. Я поспешила за ней следом. Времени искать тропинку не было, оттого я, взбивая каблуками своих башмаков землю, сломя голову побежала вниз.

— Осторожно-о-о, — заикаясь, прикрикнула я, почувствовав, что не смогу вовремя затормозить. — Рас-с-ступись!

Ох, мамочки! Там же вода!

— Не рас-с-ступайтесь! — нараспев прокричала я, чувствуя, что сие мероприятие для меня точно закончится водными процедурами.

Вопреки моим просьбам перепуганные женихи шарахнулись в стороны, освобождая финишную прямую. Еще немного — и я точно плюхнусь в озерную воду, распугав жаб-толстушек, что грелись у самого берега, тихонько квакая.

А вот и козочка нашлась. Мечется у воды, загнанная раззадоренными мужиками, а тут еще…

— По-мо-ги-те, — взмолилась я, чувствуя, как ноги, против воли,бегут все быстрее.

Со страху зажмурилась, раскинув руки в стороны, и… уткнулась во что-то твердое. Это твердое пахло сандалом, древесиной и цитрусом. А еще оно крепко держало меня за талию сильными руками, чтобы я наверняка не упала.

Почувствовав, что беда миновала, я осторожно приоткрыла глаза и обомлела. Надо мной нависала высокая фигура князя Белозара — хмурая, словно грозовая туча, готовая разразиться громом.

Я опустила взор и отступила. «Нечего, княже, руки распускать, коль не мила я вам! Уж лучше бы в озеро!» Хотя…

Мои рассуждения прервал радостный крик:

— Поймал! Поймал, княже!

Неужели за меня, спасенную, так радуются? Небось испугались, что невеста утопнет? Как бы не так! Не дождетесь!

Руки Белозара медленно, словно бы нехотя, соскользнули с моей талии, и лишь тогда я увидела, что между пальцев князя, словно воздушный змей, трепещущий на ветру, вьется алая атласная лента. Я перевела взор на белую козочку, что испуганно жалась к его ногам. Это что же получается? Я ее едва не зашибла?

— Да она ее едва на рога не подняла со страху!

— Если бы не князь…

— И козу уберег, и…

Шепот в толпе нарастал.

Значит, не козу от меня спасали, а все-таки меня от козы. А что до ленты… Так князь ее случайно, так сказать, в состоянии аффекта с рога сорвал, когда между нами словно могучий дуб вырос. И мне бы в пору радоваться, а на душе тоскливо.

— Эй, — прикрикнул один из женихов — тот самый, что прежде соленым огурцом размахивал, а теперь, вооружился прутом, словно настоящим мечом, — коза-то утопнет сейчас!

Обогнув князя, я увидела, как перепуганная животина, спотыкаясь, стремительно направляется к воде.

— Ой, беда! — запричитали бабы у меня за спиной.

Я бросилась за козочкой следом. Сделала несколько шагов — и ботинки стали тяжелыми от воды, длинная юбка намокла. Я протянула руки, силясь ухватить козу, у которой над поверхностью воды оставались лишь маленькие рожки да треугольный нос, и… обхватила руками лишь воду.

Воздух передо мной заискрился, словно стайка светлячков закружила волшебный хоровод. Широкий водяной столб вырос в нескольких сантиметрах от меня, устремляясь к небу. Я, зажмурившись, запрокинула голову, глядя на это чудо. Магия, не иначе!

А потом столб резко устремился вниз, и меня окатило холодной водой с ног до головы. Дыхание перехватило, и я, потеряв равновесие, едва не плюхнулась в воду ничком. Благо все-таки устояла на ногах, сохранив остатки самообладания.

— Это же Павка! — крикнул жених-задира из толпы. — Павка наша!

Я, смахнув с лица капли воды и прилипшую зеленую змейку водорослей, посмотрела туда, где мгновением раньше высился водяной столб, а еще раньше спасалась бегством от раззадоренной толпы белая козочка. В воде с хмурым лицом и правда сидела Пава. Одежда ее была мокрой, хоть выжимай, спутанная влажная коса расплелась, и непокорные прядки прилипли к пухлым красным щекам.

— Ведьма иноземная! — гневно бросила она мне и закрыла лицо руками. — Специально мне ленту колдовскую подсунула, чтобы я… я на козьих копытах бегала! — выплюнула она мне в лицо и с трудом поднялась, оттолкнув мою руку и отказавшись от предложенной помощи. — И копыта свои забери! — буркнула она, опустив руки по локоть в воду.

Через пару секунд Пава разогнулась и сунула мне в руки пару туфель. Моих любимых некогда туфель! Лак был испещрен сеткой царапин, тонкие ремешки растянулись, а каблук был всего один — и тот шатался.

Я вздохнула, принимая из рук Павы обувь.

— Все-таки красота требует жертв, — тихо произнесла я, разглядывая безжалостно изувеченные деревенской бабой туфельки.