Глава 18

Несколькими часами ранее

— А я спросить хотела: кто такой тать? — заикаясь, произнесла я.

Ивы никак не хотели выпускать меня из цепких объятий гибких рук-веток. Ноги вязли в сырой земле, путались в корнях, которые словно пытались удержать меня в зеленом плену.

Когда я покинула свое убежище, пунцовые щеки горели от стыда так сильно, что казалось, могли бы осветить алым пламенем всю деревню. Князь Белозар стоял по пояс в воде и сверлил меня темно-синим гневным взором.

— Подглядываете? — решил пристыдить меня он и склонил голову набок, хитро прищурившись.

Я вспыхнула, но уже от гнева.

— Кто? — воскликнула я. — Это я-то слежу?! Да сдались вы мне, княже! — в сердцах воскликнула я, чувствуя, как ложь раскаленным железом обжигает язык. — Я… я же говорю: спросить хотела…

— Кто такой тать? — не двигаясь с места, спросил князь, оборвав мою пылкую речь на полуслове.

Поспешно закивала головой, пока Белозар не усомнился в искренности моих слов. У князя, как у любого человека при власти, и так самомнение раздутое — нечего усугублять ситуацию. Пускай думает, что я просто мимо проходила. Впрочем, в этом есть доля правды…

— Так и будете буравить меня взором, Аля? — поинтересовался он, все еще стоя по пояс в воде. — Иль все же отвернетесь?

Ох, Аля, ну чего же ты в самом деле? Опять засмотрелась? А мысли, ей-богу, снова словно сладкий кисель…

Тряхнув головой, отвернулась от воды. За спиной послышался плеск. Воображение не сдавалось, усердно рисовало картины, одна красочнее другой, но я сносила сию пытку стоически. Закусив губу, ждала, когда шорох одежд за спиной стихнет.

— Зачем вам это, Аля?

— Что? — не сразу поняла я, инстинктивно разворачиваясь на пятках. Благо князь уже застегивал праздничный кафтан.

— Вы спросили, кто такой тать, — пытаясь прочесть ответ в глубине моих глаз, напомнил Белозар. — Почему?

— Ах, тать… — припомнила я, отступая на шаг назад. Так думать было легче. Меньше тревожил злополучный аромат сандала, с примесью цитрусовых и древесных нот. Не дурманил разум, не обволакивал, словно невидимый туман. — Скарбник меня так называл. Да и самого скарбника, помнится, так называли, — задумчиво произнесла я.

В глазах Белозара поселилась едва уловимая грусть. Его широкие плечи невольно опустились. Тем не менее лицо оставалось строгим, каменным. Уж сама не знаю, как уловила эту перемену княжеского настроения. Может быть во время перехода какой-то экстрасенсорный дар открылся? Или, что еще хуже, я слишком прикипела к этому мужчине. Вот теперь и улавливаю малейшие изменения в его облике, в движениях и жестах, в глубине взгляда...

— Тать — это тот, кто чужого взять не постыдится, — холодно ответил князь.

— Вор? — ахнула я. — Это я-то? Это он про меня-то?! — задыхаясь от возмущения, ответила я и уперла руки в бока. — Ну, скарбник…

Белозар молча смерил меня взором, словно размышляя о том, стоит ли продолжать.

— А еще татью в народе кличут Морского Дракона, — все же добавил князь и отвернулся, всматриваясь в переливающуюся в лучах солнца водную гладь. Словно хотел этого самого дракона там,в бликах и ряби, увидеть. Но ведь дракон морской, а это всего-лишь озеро…

— Морского Дракона? — переспросила я, делая шаг вперед. Любопытство победило здравый смысл, захлестнуло с головой, как волна. — Того, что изображен на карте? — догадалась я. — Но почему? Разве он что-то украл?

Князь Белозар повернул ко мне голову, тряхнув копной влажных темных волос. Несколько капель упали мне на руку и тут же испарились в лучах палящего солнца, оставив на коже едва ощутимые, призрачные ожоги.

— Значит, вы и правда его видели, — задумчиво протянул он, глядя на меня по-новому. Теперь в синих глазах князя тоже загорелось любопытство — оно опалило мои щеки, скользнуло по подбородку и губам, оставляя невидимый след, клеймя их. — На самом деле, Дракон ничего не крал. Он лишь взял то, что принадлежит ему по праву.

Выходит, морской змей живет не только на карте князя…

— Что же? — спросила, глядя на Белозара, словно завороженная.

— То всего лишь легенда, — отмахнулся от меня князь, не желая отвечать.

Я же отступать была не намерена. Мне хотелось знать все о загадочных морских существах и прочей живности, населяющей здешний мир.

— Так расскажите же! — потребовала я, стиснув пальцы в кулаки от волнения.

Коль показал мне князь, пускай и невольно, змея, что спит под толщей вод на волшебной карте, то пускай и легенду о нем рассказывает. А иначе нечестно получается. Неправильно. Не по-людски.

— Много веков назад, — тяжело вздохнув, принялся рассказывать Белозар, — во времена правления первородного князя наш мир был скудно заселен людьми. Оттого особам княжеских кровей найти себе пару было сложно. Ведь будь то невеста иль жених, они должны были быть не ниже статусом. Первородный князь, у коего было три сына и четыре дочери, озаботился вопросом брака для своих детей. Но пара нашлась лишь в соседнем княжестве для старшего сына, а что делать с остальными, он едва ли представлял. Князь отправился на берег моря, где о горестных мыслях своих поведал Морскому Дракону. Смилостивился Дракон над князем и пообещал найти женихов да невест для его детей и их потомков среди ровни. С тех пор в день совершеннолетия каждого из княжеских отпрысков, на пригорке, у морского камня, что дракон поднял из глубин, открывается окно в иной мир, дабы даровать нашему миру продолжение княжеского рода.

Я слушала, словно завороженная. Это что же получается, я по милости Морского Дракона тут очутилась? Выходит, ошибся змей, промахнулся с выбором… Или нет?

— И все-таки, почему его кличут тать? Неужто потому, что людей крадет?

— Людей дракон не крадет, — покачал головой Белозар. — Лишь соединяет тех, кто нитями судьбы повязан. А украл он… украл он часть княжеской души в обмен на свою помощь да запер в ларце на дне океана.

Я невольно ахнула. Это что же получается: часть души Белозара покоится в волшебном ларце под толщей вод, под стражей Морского Дракона?

— Неужто нельзя частицу души ту вернуть?

— Отчего же нельзя, — задумчиво ответил князь. — Можно, — кивнул будто сам себе, глядя вдаль — туда, где в далеких зеленых шапках деревьев копошилась стайка непосед-воробьев. — Коль полюбишь того, кто судьбой тебе предначертан, с кем жизни красной нитью повязаны, так и вернет Дракон душу. Вот только отдавать ее вновь уже вдвое больнее будет…

Я попыталась представить, каково это — жить без части души. Отчего-то показалось, что ломота по телу разливается, тяжким грузом тоска опускается на плечи, а в сердце ноет, ноет, ноет… Словно не хватает чего-то. Знамо чего!

— Как жестоко, — покачала головой я, чувствуя, как соленые слезы жгут глаза.

— Но то легенды, — пожал плечами в ответ князь. — И едва ли они к реальной жизни имеют хоть какое-то отношение, — пренебрежительно добавил Белозар, вынырнув из состояния задумчивости и забытья.