Глава 19

«Ни рыба, ни зверь. Ни жив, ни мертв. Страшен, как смерть, мил — коль любовь. Спит мертвецким сном, но слышит все сердцем. Он тот, кто украл ключ от маленькой дверцы».

Я еще дважды повторила загадку про себя. Вила все это время кружила подле меня, словно изголодавшаяся гиена. На миловидном личике застыла искусственная улыбка, а в глазах плескалась вязкая тьма, в которой без следа таяли лучи уходящего за горизонт, раскаленного докрасна солнца.

Вила нетерпеливо ждала — ждала моего поражения, которое будет чревато… А чем, собственно? Полагаю, что лучше не знать.

И вроде бы загадка простая, а ответ очевиден, но… Было одно «но». Морской Дракон не крал «ключ от маленькой дверцы», а если и крал, то князь Белозар об этом умолчал. Да и о какой дверце может идти речь? У ларца, насколько мне известно, должна быть крышка…

Ох, Аля, сама себя погубишь! Вот оно — «горе от ума»!

— Пора давать ответ, чужая! — Вила замерла напротив меня, впившись глазами-пиявками в мое лицо — и в этот момент я прозрела.

— Ну конечно! — воскликнула я, подпрыгнув, и едва не захлопала в ладоши от радости. Ей-богу, будто дебет с кредитом сошлись!

Князь Белозар наблюдал за мной, склонив голову на бок. Кажется, он моей радости не разделял. В его синих, словно океан, глазах плескался скепсис.

— Ответ, чужая, — подавшись вперед, потребовала вила, и улыбка слетела с ее губ, растворилась.

— В ларчике птичка, в клюве ее яйцо, — припоминая слова простенькой песни, произнесла я. — В том яичке — кольцо. — Ей-богу, Кощеева смерть на новый лад! Только в нашем случае не смерть, а жизнь. А если быть точнее — частица души. — В кольце — камень, а в камне — ключик! — радостно воскликнула я и широко улыбнулась, демонстрируя виле ряд ровных зубов.

— Твой ответ, чужая — птичка? — потирая ладони в предвкушении моего поражения, уточнила вила.

— Мой ответ — Морской Дракон! — громко произнесла я.

Вила проворно отпрыгнула в сторону, оскалилась, словно изголодавшаяся хищная лисица, шумно, с придыханием, втянула носом воздух. Пальцы ее изогнулись, беспомощно хватая пустоту, а глаза… Глаза-пиявки пуще прежнего впились в мое лицо, присосались, едва не причиняя физическую боль. И не сбросить их, не отвернуться.

— Не чужая ты, — тряхнула светлой копной волос вила. — Своя. Не углядела. Море в глазах плещется, — прошелестела она чуть тише и отвела взор. — Ответ твой верен, — нехотя согласилась она и взмахнула руками, быстро повернувшись вокруг своей оси. — Лишила забавы!

Вокруг девушки закружил вихрь, приподнимая в воздух сухие веточки да опавшие ивовые листья. Голос вилы утонул в тихой заунывной песне ветра, что игриво подхватил волосы князя, стоявшего в стороне, да коснулся моих разгоряченных от волнения щек.

В следующее мгновение, когда внезапный порыв ветра утих, опустив наземь зелень листвы и колючие песчинки прибрежного ила, в небо вспорхнула белая голубка, взмахнув крыльями.

— Лишила забавы! — эхом пронеслось над озером, когда белая птица скрылась в лиловых облаках.

Я стояла, глядя вдаль, а на языке перекатывала слово, сорвавшееся с уст вилы — «своя». Сколько в нем было смысла! А как оно грело душу! Не жалило шмелем, как клеймо «чужая», а ласкало, успокаивало, дарило надежду. Значит, своя…

Погруженная в благостные думы, не сразу заметила, как подошел ко мне князь Белозар. Встал бок о бок со мной, невзначай коснувшись тыльной стороной ладони моей руки. Еще один невидимый ожог. Сколько их? Уж и не сосчитать.

— Какой забавы я ее лишила? — спросила я, не поворачивая головы. — Меня хотели четвертовать? Или еще что похуже…

Князь рассмеялся. Надо же, его смех я слышала впервые. Он укрыл меня бархатным покрывалом, зазвенев над берегом озера.

— Вилы любят пугать и дурачиться, — ответил он, и я, слегка повернув голову, невзначай увидела улыбку, застывшую на его губах. — Скорей всего, она хотела предречь вам смерть.

— Мою смерть? — ахнула я, поворачиваясь к князю всем корпусом. Его широкий силуэт таял в вечерних сумерках. Лишь Морской Дракон, обнимающий за плечи, поблескивал золотом в последних лучах заходящего солнца.

— Ваша смерть, Аля, случится тогда, когда Морана серпом обрежет нить жизни. И поверьте, — добавил он, повернувшись ко мне, — она уже знает, в какой момент это сделает.

По спине пробежал холодок.

— Это судьба? — шепотом спросила я, глядя в темно-синие глаза.

Странно, но даже в темноте я могла разглядеть их глубину и плещущиеся ласковые волны. От этого голова шла кругом, словно я дрейфовала на надувном матрасе по бескрайним просторам океана. Глупая затея…

На мгновение сумерки расступились, ослабили свои крепкие объятия, испугавшись оранжевого пламени, что вспыхнуло в глазах князя. Испугалась и я. Кажется, даже Морской Дракон на кафтане Белозара заворочался.

Земля под ногами завибрировала. Я, несмотря на навалившуюся усталость, попыталась расставить ноги пошире, чтобы удержать равновесие и не упасть. Белозар обхватил мою талию сильной рукой. Это придало устойчивости, но разум совершенно раскис, превратив меня в безвольную тряпичную куклу.

Вода в озере пришла в движение. Закипела, заставляя рыбу метаться в панике на мелководье. Зеркальная гладь, в которой уже отражались первые звезды, превратилась в дьявольский котел, в котором мне суждено было сгореть. Я это чувствовала.