Глава 20

Над гладью озера, еще недавно казавшейся спокойной и незыблемой, на мгновение повисла гнетущая тишина. Она не предвещала ничего хорошего. Воздух стал густым и вязким — не вдохнуть. А потом вновь появились звуки, словно кто-то невидимый нажал на кнопку.

Из глубины кипящего озера вырвался громкий гул — жуткий, нарастающий с каждой секундой. Вода забурлила пуще прежнего, вспенилась, выталкивая на поверхность пузырьки воздуха, а вместе с ними — нечто большое.

Первой показалась голова. Она была огромной, увенчанной гребнем из острых, словно обсидиановых, пластин. Каждая из них отливала перламутром в последних лучах угасающего солнца. Глаза, словно два пылающих светом сапфира, не моргая, смотрели прямо на меня.

Шея, покрытая чешуей, переливающейся всеми оттенками морской волны — от темно-синего до бирюзового, — медленно поднялась из мутной воды. Чешуйки, словно звенья кольчуги, создавали броню — прочную и массивную, способную выдержать и натиск стихии, и удар острого меча.

Качнувшись над водой, голова замерла, а затем подалась вперед. Я же невольно попятилась. В конце концов, не каждый день лицом к лицу с Морским Драконом встречаешься. А в том, что это был именно он, я почему-то не сомневалась.

— Как ты, князь, смел нарушить мой завет? — прогремело у меня в голове, отчего невольно пальцы стиснули виски. Не помогло. Чужой голос раскатами грома шумел в ушах, причиняя нестерпимую боль. Сам Дракон оставался неподвижен. Лишь сверкали в полумраке его глаза-сапфиры.

— Я вызвался помочь твоему роду еще много столетий назад, но ты, Белозар, помощь мою не принял. Отверг. Оскорбил! — перешел он на крик, отчего ноги подкосились, надломились, и я плавно осела на траву, придерживаемая рукой князя.

Перед глазами заплясали разноцветные мушки. Закружились в лихорадочном хороводе, отчего тошнота подкатила к горлу, а мир вокруг начал расплываться, теряя четкие очертания.

— Аля? — В голосе князя Белозара сквозило беспокойство. Он склонился надо мной, осторожно заправил за ухо влажную от холодной испарины прядь волос. — Вы в порядке?

Ох, полагаю, что нет…

— Мне бы МРТ, — простонала я, прикрыв веки. — У меня, наверное, опухоль… или… — Я втянула воздух сквозь сжатые, внезапно сделавшиеся сухими губы. — Я умираю? — спросила у князя и с трудом приоткрыла веки, пытаясь разглядеть в золотистых сполохах волшебного пламени его лицо.

— Она меня тоже слышит, князь, — раскатом грома оглушил все тот же незнакомый голос. — И да, человеческое дитя, ты умираешь, — обратился он уже ко мне, окончательно выбив почву из-под ног этой фразой.

Сердце пропустило удар. Точно опухоль! А я невесть в какой глухомани, где ни врачей квалифицированных, ни оборудования нового, ни… да здесь даже фельдшера нет!

— На сердце клеймо горит, плоть прожигает, по венам горячую кровь пускает. Не выжить иноземке с этой меткой в нашем мире! — добил голос.

Как это — не выжить? Я против! Жить, страсть как хочется!

Это желание вспыхнуло во мне ярким пламенем, прогоняя слабость и отчаяние.Оно придало мне сил, и я, с трудом, но все же поднялась на ноги — не без помощи Белозара.

— Так сними эту метку, коль сам ее и поставил! Ошибся ты, Дракон! — в сердцах воскликнул князь.

В ушах барабанным боем застучал прерывистый смех.

— Драконы не ошибаются, князь! И выбор свой не меняют. Мы живем по завету, что и тебе бы в пору начать делать, — прорычал голос, и я в нем услышала гневные нотки, которые не сулили ничего хорошего.

Послышался плеск, вода в озере вновь закипела, а после все стихло. И была эта тишина для меня столь блаженна, что, когда ее нарушил голос скарбника, я в голос простонала.

— Княже, княже, там… ох… ой!

Я повернула голову. Скарбник летел с пригорка косматым бурым клубком, подпрыгивая на ухабах и кочках.

— Вам бы, княже, берег облагородить, — покачала головой я. — Лестницу построить с перилами, скамейки поставить. Видели бы вы, княже, нашу набережную! — мечтательно протянула я, погружаясь в воспоминания.

На миг перед глазами возникли шумные городские улицы, яркие огни и привычный ритм современной жизни — такой далекой и почти нереальной сейчас.

— Чего тебе, скарбник? — окинув казначея хмурым взором, спросил князь.

— Мне? — Скарбник поднялся на ноги и потер ушибленный бок, морщась от боли. — А ничего, княже! Там… там все хорошо, хотел сказать! — поклонился он и попятился к ивам.

— Вот и славно, — буркнул в ответ Белозар, а после повернулся ко мне. — Кажется, я знаю, Аля, как вам помочь.

Во мне вспыхнула искра веры в чудо. Славные новости!

— Вы знаете, как меня вылечить? — с неприкрытой надеждой в голосе спросила я.

— Я знаю, как отправить вас домой, — припечатал он и зашагал к озеру.