Глава 22

Зашелестели крылья, и из ларца выпорхнула небольшая пташка, размером с воробья. В свете луны перья ее отливали золотом. Сделав крюк над нами, бесстрашная птичка опустилась мне в ладонь — словно бабочка, ведомая душистым ароматом цветка. В клюве она держала небольшое яичко, размером с перепелиное. Блеснув черными глазами-бусинками, пташка залилась трелью — и яйцо выпало прямо мне в ладонь.

Я с сомнением посмотрела на князя. Белозар стоял напротив, впившись побелевшими пальцами в пустой ларчик.

…Внутри клювика яйцо,

А в яичке том кольцо…

Под тонкой скорлупкой и правда оказалось миниатюрное колечко, украшенное мерцающим темно-синим камнем, в котором, казалось, плескался сам океан, заточенный в плен искусным ювелиром-волшебником.

Я осторожно надела кольцо на палец, до последнего сомневаясь в том, что оно придется в пору. К моему удивлению, украшение село как влитое, несмотря на то, что выглядело так, словно носить его мог ребенок младшего школьного возраста.

Синий камушек вспыхнул, ослепив меня на мгновение яркой вспышкой, а после, под мой шумный вдох, кольцо принялось вращаться вокруг пальца.

Скарбник и Белозар следили за ним неотрывно, наверняка считая обороты. Я же просто наблюдала, не скрывая своего восхищения.

Этот мир, полный чудес и загадок, пленил, очаровывал, звал. Мне отчаянно не хотелось его покидать, но умирать мне хотелось еще меньше. Оставалось надеяться на то, что, вернувшись домой и пройдя полноценное обследование, я не сыграю в ящик. Буду жить свою скучную жизнь, а вечерами, лежа под пуховым одеялом, вспоминать взор темно-синих глаз, в коих уместился целый мировой океан. Нет. В них уместился весь мир — жизнь, что я едва успела надкусить. Вот только теперь меня заставляют отказаться от этого яства.

— Восемь, — констатировал скарбник.

Вот же жук! Значит, считать все-таки умеет!

Камушек вспыхнул ярче. А вместе с ним вспыхнули и символы на камне, что топорщился под аркой старой могильной плитой.

Воздух наэлектризовался, стал густым, вязким, колючим. Засвистел ветер, прогоняя ночную тишину. Небо заволокло черными тучами. Перепуганная луна спряталась за верхушками высоких деревьев, что ровной стеной росли на краю поляны.

Синее свечение делалось все ярче, становилось осязаемым, закручиваясь в тугую спираль под аркой, увитой цветами колокольчиков, пока, в конце концов, не сформировало поблескивающую в темноте лазурную вытянутую сферу.

— Это дверь в ваш мир, Аля, — глухо произнес князь, и его голос подхватил свирепствующий ветер, унося вдаль.

— Но, княже, — скарбник подался вперед, почесывая спутавшуюся рыжую бороду, — если у нее получилось открыть дверь, то…

Белозар наградил его пылающим гневным взором.

— Ох, княже, беду накличете на всех нас, — перепуганным голосом прохрипел скарбник. — Негоже так… неправильно… Пусть беснуется в казне, коль того желаете, но, — он шагнул к порталу и раскинул руки в стороны, — обратно ей нельзя, коль на ней метка!

— Здесь она умрет, — припечатал князь, без труда оттесняя сопротивляющегося скарбника в сторону.

— Не умрет, если вы…

Договорить скарбник не успел. Широкая ладонь князя опустилась ему на лицо, зажав рот.

— Идите же, Аля, — рявкнул он уже на меня, стараясь заглушить булькающие звуки возмущения, что вырывались изо рта казначея.

Я скрестила руки на груди и сделала шаг назад.

— Только после того, князь, — строго произнесла я, — как вы отпустите его. Пускай договорит! — потребовала я, чувствуя, как в груди закипает злость. Эти двое определенно знали больше, чем я.

— На это нет времени, Аля! — гневно бросил князь. — Дверь не может оставаться долго открытой! Второго шанса не будет!

Решение было принято быстро, и о его последствиях я сейчас старалась не думать.

— В таком случае, князь, вам лучше как можно скорее отпустить скарбника, потому что я, — тряхнув головой, бросила слова любопытному ветру, — не уйду, пока его не выслушаю!

— Ваше упрямство, Аля…

Договорить князь не успел. За моей спиной зашелестели кусты, и послышались встревоженные крики. Я резво обернулась. Ветер тут же хлестко ударил по лицу, недовольный происходящим. В нос ударил запах гари.

— Папенька, папенька! — Путаясь в длинной юбке к нам бежала раскрасневшаяся Юстина в сопровождении богатыря-великана с перебинтованной головой. Шишак он держал под мышкой. — Горит! Княжеская казна горит!

Я испуганно поглядела туда, где стояло поселение. Над горизонтом, над покатыми крышами домов, уже вовсю разливалось прожорливое алое зарево, готовое запустить горячие лапы не только в княжескую казну, но и в каждый дом. В ночном небе вился черный столб дыма, поднимаясь все выше.

Не мешкая, я бросилась вниз, к высокому забору.

— Аля! — донесся до меня голос князя. — Стойте!

Но меня уже было не остановить. Какое мне дело до своей жизни, коль чужие в опасности?