Глава 26

— Посторони-и-ись! — закричал скарбник, прыгнув с балкона вниз на растянутое одеяло, которое держали шестеро крепких мужчин. Карту, что Белозар вручил ему перед прыжком, скарбник крепко прижимал к груди, словно мать новорожденное дитя.

Одеяло, еще не успевшее намокнуть от дождя, отпружинило, и скарбник еще дважды подлетел вверх, размахивая руками и осыпая собравшихся ругательствами.

— Все-таки надо было посторониться! — проворчал муж Павы, который держал один из углов одеяла.

Над головой прогремел очередной раскат грома, и дождь полил с новой силой. Почерневшее небо озарила вспышка молнии, осветившая лицо князя — строгое, упрямое, волевое. Настоящий князь! Вот только в синих глазах плескалась растерянность при взгляде на меня. Немудрено! Еще вчера Белозар и не думал жениться, а сегодня уже окольцован.

— Аля, — попытался он перекричать усилившийся шум дождя и шагнул вперед, робко коснувшись моей руки. — Знаете, из вас получилась бы прекрасная княгиня. Смелости и отваги вам не занимать, — он сжал мои пальцы, и уголки его губ изогнулись в легкой улыбке.

— Как и безрассудства, — добавила я, и с губ сорвался нервный смешок.

Наверное, надышалась дыма…

— Я… Ох, Аля, — прорычал он, резко опуская ладонь себе на лоб, — даже не знаю, как сказать… Дверь захлопнулась, а оставаться здесь вам нельзя, потому что…

— Потому что вы, княже, этого не хотите, — закончила я за него, и улыбка слетела с лица.

— Я хочу! — пылко воскликнул он, заставив меня округлить глаза от удивления. — Очень хочу, Аля! Правда! Но не могу, — сказал Белозар, и его широкие плечи опустились, осунулись. — Однажды я уже позволил себе влюбиться. И поверьте, ничем хорошим это не закончилось. Я погубил Дарью, лишил ее привычной жизни, заставил оставить родных и позабыть эти ваши железные колесницы, — покачал головой он. — Да, она меня любила, но была крайне несчастна! Я это знаю! И я, — он крепче сжал мои пальцы, подавшись вперед, — не хочу, Аля, чтобы вы, сделав неверный выбор, всю жизнь о нем потом жалели.

— И потому решили сделать этот выбор за меня? — спросила я, гневно сверкнув глазами. — Знаете, княже, — резко выдернула руку из хватки его пальцев, — в нашем нелогичном мире с разноцветными экранами люди хотя бы пытаются коммуницировать! Психолог вам бы точно не помешал!

Белозар округлил глаза, глядя на меня.

— Псих.. кто, простите?

Я вздохнула, растеряв остатки гнева. А те, что еще тлели горячими угольками внутри, погасил холодный дождь, стекающий кривыми ручейками по лицу.

— Психолог, — повторила я. — Тот же казначей, только не княжеские серебреники сортирует, а мысли. Порядок не в казне наводит, а в голове.

— Хотите сказать, у меня бардак в голове?

Я пожала плечами.

— Уж простите, княже, но я помощник казначея, а не психолога.

На мгновение князь умолк, скользя по моему лицу мутным взором.

— Вообще-то, Аля, вы еще и моя жена.

— Фиктивная, — тут же напомнила я. — Вы просто пытались меня спасти, княже. Вы не хотели жениться.

— А вы? — выпалил князь, подавшись вперед, и обдал щеку жаром своего дыхания. — Чего хотели вы, Аля?

Я? А что я? Признаться Белозару, что я тешила себя надеждой на счастливый брак? Как бы не так! Я не столь глупа, чтобы верить в безграничную силу кольца на безымянном пальце. Оно не привязало еще ни одного мужчину. Но ведь где-то там, в глубине души, на самом дне, тлел огонек надежды. Не безосновательный. Белозар сам его разжег своим мимолетным поцелуем.

— Какое это имеет значение? — пожала плечами в ответ, стараясь придать дрожащему голосу уверенности. Еще не хватало расплакаться! — Я не стану просить вас быть мне супругом, — собравшись с мыслями, заявила я, все же всхлипнув, — но все же попрошу не отправлять меня домой. Ваш Морской Дракон только сватает или разводы тоже оформляет? Я могу быть полезна, княже! Казна сгорела, — спешно добавила я, бросив мимолетный взгляд на обугленное здание, — и вам придется все документы с нуля восстанавливать. Точнее, скарбнику, — поправила я сама себя. — Я могла бы ему помочь…

— Еще чего! — гневно фыркнул князь, обжигая взглядом.

И чего, спрашивается, он так завелся?!

— Не хватало еще, чтобы моя жена старое кресло казначея просиживала!

— Фиктивная жена, — поспешила напомнить я.

— Да что вы все заладили, Аля? — взорвался князь, прижав меня к перилам. Его руки застыли железными поручнями по обе стороны от меня — не вырваться, не сбежать. — Знаете, вы худшая напасть из всех тех, что настигла меня за минувшие дни! Постоянно вьетесь рядом, беззастенчиво смеетесь, оголяете… колени! Да чтоб вы знали, — прорычал он, нависая надо мной, — я из последних сил держусь! Эта проклятая метка сжигает меня дотла! Ни о чем, кроме вас, я думать не могу! Вы вытеснили из головы все здравые мысли! Ваш пслихолок мне бы точно не помешал! Но, так как его здесь нет, мне приходится справляться с этой бедой самому! — сказал Белозар, оказавшись непозволительно близко от моих губ.

— И как вы справляетесь? — прошептала я, чувствуя легкое головокружение и эйфорию от его близости.

— Когда один, — ответил князь, и в его бархатном голосе прорезались нотки хрипотцы, — плаваю, а рядом с вами — использую чары, которые мне помогают не терять рассудок, да и вам тоже. Они притупляют силу драконьей метки.

Чары, значит? Выходит, князь Белозар — чародей? Вот так поворот! Теперь понятно, почему порой рядом с этим мужчиной меня бросало то в жар, то в холод — то действие метки истинности, которую мы оба пытались игнорировать. Но стоило князю взять ситуацию под контроль, воспользоваться чарами, как магический флер становился менее ощутим. Вот только, кажется, пред моими коленями даже колдовство чародея оказалось бессильно. Это немного воодушевляет!

— А сейчас, княже, — прошептала я непослушным голосом, погружаясь все глубже в синий омут его глаз, — вы тоже используете чары? — и невольно потянулась к его губам.

Князь Белозар подался вперед, крепче стиснул сильными руками резные перила — до скрежета и хруста, прижал меня к ним, навалившись всем телом.

Сердце ускорило свой бег, норовя выскочить из груди, и я, не в силах больше сносить эту пытку, обвила руками шею Белозара. Но стоило князю накрыть мои губы своими — горячими и настойчивыми, влажными от дождевой воды, что продолжала литься с черного неба, как древесина, не выдержав нашего веса, застонала громче и с хрустом надломилась.

Я почувствовала, как дощатый пол балкона уходит из-под ног. Руки соскользнули с шеи Белозара, и я, беспомощно хватая губами холодный воздух и размахивая руками, словно сломанными крыльями, полетела вниз. Над головой черным куполом нависло суровое небе, а подо мной белым спасательным полотном растянулось мокрое от дождя одеяла. По крайней мере, я надеялась на то, что оно все еще было там.