Глава 28

Месяц спустя

Я сидела в тесной комнатушке за небольшим столом и задумчиво покусывала кончик пера, глядя в распахнутое настежь окно. На улице жужжали шмели, кружа вокруг разросшегося вдоль стены красного душистого клевера. Я жадно втянула носом воздух и хотела было откинуться на спинку стула, но вовремя вспомнила, что сижу на наспех сколоченной табуретке в миниатюрной пристройке к дому Павы.

Все, что умещалось в комнатушке — это узкая кровать, пара сундуков с вещами, которыми я успела обжиться, да письменный стол с табуретом. На подоконнике стоял букет полевых цветов, который любопытные шмели уже обступили со всех сторон, заглядывая в поникшие головки бутонов.

— Алевтина, разрешите отдохнуть? — в приоткрытую дверь заглянула перепачканная землей голова скарбника, покрытая широкополой соломенной шляпой.

Я нахмурила брови.

— Скарбник! — воскликнула я, скрестив руки на груди. — И полтрети часа не прошло с предыдущего перерыва! Иди работать! Еще с соседнего поля урожай не собран!

— Почему я вообще должен в земле возиться? — проворчал он, бросив под ноги шляпу, яростно сорванную с косматой головы. — Мое место в казне!

— Напомню, вы ее сожгли! — хмуро ответила я. — Поэтому приходится ютиться здесь, — развела руками и пожала плечами.

Скарбник, нахмурив густые брови, подобрал с пола шляпу и, стряхнув с нее пыль и налипшую зелень, крепко натянул на голову, шумно вздохнув.

— Но ведь я даже этот треклятый замок с колодца убрал, — в сердцах выпалил он, шагнув ко мне, и прижал перепачканные руки груди. Янтарные глаза увлажнились, распахнулись шире. Ей-богу, хитрый рыжий кот из Шрека. — Почему бы мне не вернуться на должность казначея? Уж простите, Аля, но считать серебреники — не женское дело.

Я округлила глаза и подалась вперед.

— Ага, как же, — сощурившись, ответила я. — Считать — не женское, а красть — мужское.

— Ничего я не крал! — взвился скарбник. — У меня просто проблемы со счетом, но я мог бы…

— Нет, — оборвала я его пылкую речь, покачав головой. — Белозар уже подписал указ. Извини, скарбник, но отныне княжеской казной заведую я.

Подсидеть скарбника в мои планы отнюдь не входило. Но коль освободилась должность казначея, то почему мне, бухгалтеру со стажем, было ее не занять? Тем более Белозар дал понять, что коль я откажусь, то отыщет он другого казначея. Скарбнику путь в казну был закрыт на века.

— А мне что прикажите делать? До конца дней в земле ковыряться? Сортировать корешки да вершки?!

Я встала из-за стола, расправила длинную темно-синюю юбку, перекинула замысловатую косу, перевязанную красной атласной лентой, через плечо и в несколько шагов пересекла тесную комнатушку.

И когда только я покину временное рабочее место? Восстанавливать постройки после пожара — дело не быстрое, но, со слов Павы, что каждый день наведывается в княжеский дом, дабы отнести кувшин свежего парного молока, дела ладятся хорошо. Вот бы и самой хоть одним глазком взглянуть…

Впрочем, у меня и без того хлопот хоть отбавляй, ведь вся документация была уничтожена огнем!

— На самом деле, — заговорила я, остановившись у одного из сундуков, что выглядел намного меньше и старше остальных, и, склонившись, повернула ключ в навесном замке, — у меня есть для вас деловое предложение, — сказала я, подняв резную крышку.

Скарбник, не мешкая, подошел ближе и перегнулся через мое плечо, пытаясь разглядеть содержимое сундука.

— Что это? Ваши вещи, Аля? Тут же все мхом да пылью поросло! — воскликнул он.

— Нет, не мои, — ответила я, отрицательно качнув головой. — Но это вещи из моего мира. Этот сундук мне отдала Юстина, велев использовать по собственному усмотрению. И я подумала, — я заговорщицки улыбнулась, обернувшись к удивленному, перепачканному землей скарбнику, — не пропадать же добру?

— Коль это вещи из вашего мира, — грустно протянул он, вынув из сундука книгу в плотной обложке, — то я едва ли смогу прочесть…

— Вы — нет, — тут же ответила я, — а я — запросто. Я прочту вам все, что удалось собрать в этом сундуке покойной матери Юстины, — улыбнувшись, добавила я. — Нет! Лучше научу читать! Будем вас переквалифицировать!

— Перек… что? — испуганно переспросил скарбник.

Я рассмеялась, забирая из рук бывшего казначея книгу.

— Приходите сегодня вечером, после окончания полевых работ, — распорядилась я. — Но князю ни слова! Боюсь, он пока не готов к таким переменам. Будем держать ваше обучение, скарбник, в тайне.

— И чему вы, Аля, кроме заморского алфавита, будете меня учить?

Ответить я не успела. За окном послышался зычный голос мужа Павы, который, гневно чертыхаясь, требовал скарбника вернуться к работе. Тот, не мешкая, бросился к двери.

— Постойте, — окликнула я его. — А что сталось с моей папкой?

Скарбник пожал плечами:

— Незнаю. Наверное сгорела.

— Вы же видели ее содержимое? — осторожно спросила я, одолевая любопытством.

Глупый вопрос! Впрочем, даже если скарбник и видел, едва ли смог прочитать.

— Ну да, — ответил он, пожав плечами. — Пара листов закорючек, а остальное — цветные картинки, — сказал скарбник, слегка покраснев, и, настигнутый очередным окриком мужа Павы, быстро скрылся за дверью.

Картинки? Цветные? Что за глупости? Разве не документы должны были быть в той папке? Отчеты, в конце концов… Да меня из-за нее лицом к полу приложили, запястья выкрутили до хруста! А как саму папку из рук вырывали! Ух! Но я держала крепко…

— Алевтина, — прервала мои размышления Пава, заглянув в приоткрытую дверь, — тут тебе письмо, — войдя без приглашения, она с грохотом опустила на стол пустой глиняный кувшин из-под молока и тряхнула в воздухе полной рукой, которой сжимала пергамент, свернутый в трубочку и перевязанный бечевкой.

Удивительно, но когда встал вопрос о том, где мне жить после пожара, именно Пава вызвалась меня приютить, даже пообещала выделить под кабинет старую пристройку, в которой хранили огородный инвентарь. Позабыв былые обиды, мы довольно быстро нашли с ней общий язык, но подругами не стали. Вот и сейчас Пава не упустила шанс подшутить надо мной.

— Небось, княже заскучал, увидеться хочет…

— Глупости! — тут же ответила я, вырвав пергамент из рук Павы.

— Я серьезно, — сказала она, упираясь руками в столешницу. Та жалобно скрипнула. — Сколько можно бегать друг от друга? Уж не дети малые… Колечко-то вон как на пальце сидит! Как влитое!

Я спешно сунула руку под стол, обуреваемая странным желанием ампутировать этот чертов палец, с которого не получалось снять кольцо с темно-синим камешком ни с помощью подручных средств, ни с помощью недюжинной силы. В общем, вопрос с разводом пока стоял ребром…

— Это временно, — буркнула в ответ я и бросила непрочитанное письмо в ящик стола — к десятку таких же.

Пава, пожав плечами, подхватила кувшин и, напевая что-то себе под нос, вышла из пристройки.

Приподнятое настроение испарилось, стоило Паве заговорить о князе. Весь этот месяц я его старательно избегала. С головой погрузилась в работу, а в свободное время изучала древние записи, пытаясь отыскать прецедент развода средь представителей княжеского рода. Тщетно! Ей-богу, хоть палец отрезай!

Белозар же тем временем старательно искал встречи. Отправлял письма, которые я не читала, топтался у ворот дома Павы, украдкой заглядывая через забор. Ей-богу, мальчишка!

Последняя наша встреча состоялась несколькими днями после пожара, на которой было принято решение — остаюсь. Князь признался, что портал в мой мир повторно не открыть. Ну и славно! Буду обживаться здесь!

— После того, как княжеский дом будет отстроен заново, вы, Аля, — князь поднял на меня в тот день выразительный взгляд, — можете жить в нем. Выделю вам лучшую комнату. В конце концов, казначей не может жить в хилой пристройке на чужом дворе.

Я поджала губы. И правда, казначею нужна отдельная комната, а вот княжеской жене, коль она не фиктивная, нет!

Вот только Белозар словно позабыл о нашем разговоре на балконе, погрузился в невеселые думы.

Что ж, я навязываться не стану. Гордость не позволит стоять у порога княжеского дома, ожидая милости супруга. Оформлю развод — или как у них это тут называется…

— Нет, княже, — ответила я, горделиво вздернув подбородок. — Пава меня прочь не гонит, а мне пока и там хорошо. А после, глядишь, и собственным домом обзаведусь, — ответила я и, прежде чем Белозар успел хоть что-то ответить, поклонившись, вышла за дверь временно переоборудованного дома прислуги, громко хлопнув ей напоследок.

В тот день я возвращалась с княжеского двора, глядя на мир сквозь пелену слез, а за спиной в воздухе повисли невысказанные слова и взгляд Белозара — растерянный и полный молчаливой тоски.