Глава 13

Когда постоянно ешь преснятину, жизнь на вкус тоже становится пресной. Тем более такая, как у меня в последние два дня. Потому я решила – фиг с ними, с последними деньгами! Ибо если я еще несколько дней покушаю хлеб со вкусом картона и мясо, напоминающее многократно пережеванную жвачку, то просто сдохну от безысходности. А так хоть последняя радость в жизни останется – вкусно поесть.

…Завидев меня, Милдрет подозрительно уставилась на мой мешок.

– Прикупила чего?

– Ага, – кивнула я. – Разрешишь на кухне покашеварить? Думаю, клиенты довольны останутся.

– Нет, конечно! – возмутилась хозяйка таверны. – На моей кухне я госпожа и повелительница, а ты будешь делать то, что я прикажу!

– Да, конечно, как скажешь, – слегка поклонилась я.

– То-то же! – подняв палец кверху, провозгласила Милдрет. – Смотри у меня! А теперь бери второй мешок и пошли. Пора обед готовить, скоро посетители придут.

…Тащить на себе мешки оказалось делом непростым. Отвыкла я в Москве от тяжелой деревенской работы. Но все-таки свою но́шу до дверей таверны доперла. Думаю, заставь моих конкуренток Гальку с Танькой такие грузы таскать, обе бы свои длинные лыжи тут же и склеили. А я ничего, справилась! Правда, спина разболелась, и плечи тоже. Надо на будущее тележку, что ли, заказать кому-нибудь, чтоб на рынок с ней ходить. Как в супермаркете, только чтоб колеса побольше… Впрочем, не, не выйдет. Такая завязнет в местной грязище. Ну, тогда двухколесную хотя бы, как те, с которыми в моем времени старушки по магазинам ходят…

Свой мешок я отволокла на чердак, при этом припрятав кое-что в один из потайных мешочков на своем поясе. И сразу включилась в работу, которой меня нагрузила Милдрет: резать мясо, присматривать за огнем в очаге, катать тесто для лепешек… В общем, дел была масса, только успевай поворачиваться. При этом я так замоталась, что чуть не забыла совершить диверсию, которую запланировала еще на обратной дороге с рынка.

Но – не забыла!

И, когда Милдрет отвернулась, я тайком всыпала содержимое мешочка в чан, внутри которого булькала ячменная похлебка с курицей. Откровенно говоря, куриных костей там было намного больше, чем мяса, но клиенты вроде не были против. Наваристое блюдо – и ладно.

Наконец, к обеду все было готово – и как раз первый посетитель вошел в таверну. За ним второй, третий… Пять человек набралось, в том числе тот рыжебородый здоровяк, что дал мне прозвище Глефа. Не поняла я пока, нравится мне оно или нет. Вроде бы и агрессивное, копье все-таки. Но в то же время намекает, что я тощая и высокая. Что, впрочем, так и есть… Ладно, фиг с ними. Пусть зовут как угодно, лишь бы не мешали мне выживать в этом средневековом гадюшнике…

Мы с Милдрет раздали всем клиентам их заказы и присели отдохнуть за свободный стол. При этом хозяйка таверны недовольно поджала губы.

– Посетителей все меньше и меньше, – пожаловалась она. – Налоги вон как задрали. Народ экономит, все больше сам себе готовит, нежели по тавернам ходит. Скоро осень, а там и зима не за горами, когда все поголовно по домам сидят. Вижу, что ты стараешься, но вряд ли смогу платить тебе три пенса в неделю. Погорячилась я вчера. Хорошо, если один пенс получится тебе выделить…

– Разрази меня гром! – внезапно донеслось из угла, где, заняв один целый стол, восседал рыжебородый. – Милдрет!

– Что случилось? – всполошилась хозяйка таверны, вскакивая с лавки.

– Клянусь своим брюхом, это самая вкусная похлебка, что мне довелось есть в жизни! – взревел здоровяк. – Налей-ка мне еще, да побольше! И не жалей мяса!

Остальные посетители с сомнением смотрели, как рыжебородый наворачивает содержимое своей тарелки, держа ложку несколько странно, за середину, будто кинжал за рукоять.

– Не люблю я ячменку, – сказал один. – Но слышь, Милдрет, глядя, как этот громила трескает твое варево, я, пожалуй, тоже возьму себе малую тарелку.

– И мне плесни, – произнес третий. – А то эти ненасытные рыла все сожрут, а я так и не попробую, что там эдакое ты сварила.

Через пять минут все посетители таверны, отставив в сторону то, что заказали ранее, хрючили ячменную похлебку с таким энтузиазмом, словно и вправду ничего вкуснее в жизни не пробовали.

С сомнением посмотрев на меня, Милдрет зачерпнула поварешкой из котла то, что там осталось на донышке, попробовала…

Поначалу ее лицо побагровело от ярости. Мне показалось, что ее сейчас или удар хватит, или же она той самой поварешкой меня убьет. Но, метнув глазами молнию в мою сторону, хозяйка таверны вдруг замерла. Явно призадумалась. Посмотрела на азартно чавкающих посетителей, аккуратно повесила поварешку на крюк, вбитый в стену рядом с очагом, и вновь подсела ко мне.

– Значит, не послушалась ты меня, – произнесла она утвердительным тоном. – Ладно. Говори, что в котел подсыпала?

– Немного молотого черного перца… – слегка запинаясь, проговорила я. Все-таки, реши Милдрет набить мне лицо, с ее весовой категорией она меня запросто отделает.

– Перца? – Брови Милдрет полезли на лоб. – Того, которым богатые господа лечат кислую отрыжку и выгоняют ветры из кишок?

– …и оленьего камня, – добавила я.

Хозяйка таверны всплеснула руками.

– Что? Оленьего ка…

Милдрет аж поперхнулась.

– Да ты, никак, решила нас обоих отправить на виселицу?

– Когда он растерт в порошок, то похож на средство от блох, – пискнула я.

Лицо Милдрет стремительно меняло цвет с красного от ярости на бледный от страха. И почти сразу – на нормальный. Потому что хозяйка таверны наконец отбросила эмоции и призадумалась.

– Значит, ты добавила туда перец и олений камень… Кстати, как его называют в твоих землях?

– Соль.

– Солт, – повторила Милдрет на свой манер. – Так даже лучше, а то на слова «олений камень» стражники сразу тащат мечи из ножен. То есть ты добавила жгучий перец с горькой солью – и эти поросята принялись жрать мою похлебку в три горла… Так-так. А что еще в нее можно добавить, чтобы было вкуснее?

– Мяса побольше, – хмыкнула я. – А то там почти что одни кости.

– Ну, ты с этим-то не перебарщивай, – строго сказала Милдрет. – Это все-таки моя кухня, и я сама знаю, что нужно класть в котел. Кстати, а где ты так научилась кашеварить?

– У себя дома, – не соврала я.

– Вот уж не знала, что во Франкии умеют что-то готовить кроме лягушек, – покачала головой Милдрет. – Ну ладно, рассказывай, что ты там еще на рынке накупила.