Глава 14

Я рассказала.

– Хмелевые шишки? Чтобы делать лепешки? – переспросила Милдрет, сделав круглые глаза.

– Не лепешки, – покачала я головой. – Хлеб.

Горло Милдрет выдало что-то совсем непонятное, похожее на кваканье лягушки. Видимо, на староанглийском «хлеб» так и будет называться до тех пор, пока не пройдет восемь с хвостиком веков и язык не изменится.

– Ну, в общем, так он у нас и называется, – не стала спорить я.

– И делается он, как и лепешки, из ржаной и пшеничной муки? – уточнила хозяйка таверны.

Я кивнула.

– Ну что ж, вечером, как все уйдут, попробуем, – проговорила Милдрет. – А то еще сочтут за ведьм, варящих колдовское зелье.

…День прошел в суете. Теперь уже с разрешения Милдрет я тайком от посетителей несколько раз подсыпа́ла в котел соль с перцем.

В результате ближе к ужину все столы были заняты и у дверей таверны стояла небольшая очередь из желающих вкусно покушать. По себе знаю: в деревне слухи распространяются очень быстро, а средневековый Лондон был именно большой деревней, в которой солидных зданий типа Тауэра или Вестминстерского дворца было раз-два и обчелся.

Но, несмотря на очередь, как только солнце начало клониться к закату, Милдрет выгнала из таверны всех засидевшихся посетителей, заперла двери и с горящими глазами сказала:

– Ну, давай!

Я пожала плечами.

Видимо, Милдрет ждала какого-то чуда, но приготовление пищи мало похоже на впечатляющее шоу. Я вскипятила в очаге на глазок примерно пол-литра воды, сложила хмелевые шишки в железную миску и залила их кипятком.

– Ждем.

Милдрет напряженно смотрела на миску, словно ждала, что оттуда вот-вот вылезет детеныш дракона.

– Ждем, пока остынет.

Хозяйка таверны разочарованно отвела взгляд от помятой железной посудины.

– Ладно. А теперь объясни, зачем нам убивать тараканов? Эти божьи твари никому не мешают, не кусаются, да и клиенты не против, если они попадают в пищу, – их панцири так весело хрустят на зубах!

Я усилием воли подавила приступ тошноты. А ведь правда, от тараканов тут никто не отмахивался. Разве что посетители давили их на столах ради развлечения – и, разумеется, после этого никто не мыл руки, продолжая этими же пальцами ломать лепешки и выхватывать из похлебки кости с ошметками мяса.

Я хотела было рассказать про то, что тараканы являются переносчиками разных видов глистов и ряда инфекционных заболеваний, но подумала, что Милдрет вряд ли меня поймет, ибо в Средние века о медицине были очень своеобразные представления. Потому я ограничилась объяснением попроще:

– Мы же хотим заработать побольше денег, верно? Тогда давай сделаем это так, как принято у нас, во Франкии, где считается, что тараканы ухудшают вкус блюд.

Милдред, впечатленная сегодняшней выручкой, спорить не стала. И пока остывал отвар из хмелевых шишек, хозяйка таверны, согласно моим указаниям, развешивала по углам своего заведения пахучие мини-букетики из полыни, мяты и листьев багульника, а я тем временем готовила орудия геноцида.

Дно одной из мисок, купленных на рынке, я намазала медом, насыпав туда еще и лепешечных крошек, сметенных со столов. На дно второй я налила немного крови, которую Милдрет сцедила из шеи зарезанной курицы. После чего обе миски я закрыла крышками с просверленными в них отверстиями и отнесла на чердак.

– Это зачем? – поинтересовалась хозяйка таверны?

– Увидишь, – улыбнулась я.

Пока мы возились с противонасекомными мероприятиями, остыл отвар из шишек. Я его процедила через относительно чистую тряпку, добавила в него ложку меда и ржаную муку, после чего размешала все это до консистенции густой сметаны.

– И что теперь? – поинтересовалась Милдрет, с нескрываемым любопытством наблюдавшая за моими манипуляциями.

– Теперь поставим все это поближе к очагу и ждем два дня, – ответила я. – Это называется закваска, она нам потребуется для выпечки вкусного хлеба. Если на ее поверхности появится жидкость, надо будет добавить немного муки.

– Я уж послежу, будь уверена, – заверила меня Милдрет, видимо, окончательно поверившая в мои кулинарные способности…

Дальше мы занимались обычной готовкой на завтра, правда, мне удалось убедить Милдрет на фоне сегодняшней выручки положить в котел побольше мяса. И лук с чесноком уговорила добавить, несмотря на ее сетованье, что горькими травами можно вконец испортить еду, к которой все посетители привыкли с младенчества.

Потом я налила из специального чана воды в деревянное ведро и принесла с чердака две тарелки, из-под дырявых крышек которых доносилось подозрительное шуршание. Тарелки те, не снимая крышек, я опустила в ведро, после чего продолжила заниматься готовкой. А примерно через час, достав их из ведра, слила воду через дырки.

Открыла…

– Знатный улов, – проговорила Милдрет, увидев, что одна тарелка полностью забита тараканами, любящими хлебные крошки, а вторая – клопами и блохами, охочими до свежей крови. – Прям жалко выбрасывать. Может, все же в похлебку добавим, мясо же?

– Ну уж нет, – решительно проговорила я, высыпая содержимое обеих тарелок в очаг. – Пойду-ка я лучше спать с твоего позволения, а то боюсь, что завтра не проснусь, – ноги гудят, того и гляди отвалятся.

– Погоди, – сказала Милдрет.

Вздохнув, словно отрывала от себя последнее, хозяйка таверны полезла под подол своего платья, позвенела там мешочками, которые, так же как и я, носила на потайном поясе, – и протянула мне два пенса. – Бери, заработала. Я столько клиентов за один вечер давно не видела. Завтра, пожалуй, я сама схожу на рынок, а ты в таверне заправляй. Думаю, справишься.

– Благодарю, – улыбнулась я, забирая честно заработанные монетки. – Постараюсь тебя не подвести.