Глава 23

Неделю я не разрешала Милдрет вставать – боялась, что рана откроется. Она, конечно, и стеснялась, и ворчала, когда я занималась ее гигиеническими процедурами:

– Вот, валяюсь, как бабка старая, а ты из-под меня дерьмо выгребаешь. Ну куда ж это годится? Может, я уже сама до заднего двора дойду?

– Нет, – решительно пресекала я ее самодеятельность. – Нельзя! Как увижу, что опасности нет, так и пойдешь.

– Как я с тобой рассчитываться-то буду? – всхлипывала Милдрет, вытирая слезы умиления. – За родными сестрами так не ухаживают, как ты за мной.

– Считай, что я твоя младшая сестра, – как-то ухмыльнулась я.

И тут же пожалела, что это ляпнула.

– Дай-ка мне твой нож, который всегда с собой носишь, – попросила Милдрет. – И свою ладонь.

Признаться, я слегка перепугалась. Но ослушаться не посмела. И руку не отдернула, когда кончик ножа кольнул меня в основание большого пальца, откуда немедленно выступила капля крови. То же самое Милдрет довольно ловко проделала со своей рукой, после чего накрепко сплела мои пальцы со своими.

– Вот теперь мы точно самые настоящие кровные сестры, – проговорила она очень серьезно. – Такое названое родство у нас считается крепче того, что ниспослано небесами, ибо это не случайный выбор, а добровольный. Все, теперь иди. Что-то расчувствовалась я, и оттого в сон меня клонить начало.

Я ушла.

«Вином» простерилизовала ранку на руке, наложила повязку.

Всхлипнула.

Тоже расчувствовалась, ибо в своей среде привыкла жить по принципу «человек человеку волк, добра не помнящий». Похоже, в этом жестоком, но простом мире некоторые люди еще не забыли, что такое добро…

Через неделю я разрешила Милдрет потихоньку вставать – естественно, при моей поддержке с одной стороны и служанки с другой. Рана покрылась устойчивой коркой без признаков нагноения или воспаления вокруг нее, и я, наконец, выдохнула – хозяйка таверны пошла на поправку.

А вечером у нас с ней состоялся серьезный разговор.

– Через три дня назначена коронация нашего короля Ричарда, которого народ прозвал Львиное Сердце, – сказала Милдрет. – По случаю этого события будет организована ярмарка, на которую съедутся купцы и покупатели со всей Англии. Только я, боюсь, на нее не попаду – когда долго хожу, темнеет в глазах, того и гляди упаду.

«Это все от большой кровопотери, – подумала я. – Если б неделю назад я тебя послушалась и вызвала местного лекаря, думаю, ты была бы уже на кладбище».

Но вслух, разумеется, ничего не сказала. А Милдрет между тем продолжала:

– А деньги за место на ярмарке я уже внесла, целых пятьдесят пенсов. Сумма немалая, которую нам никто не вернет. Потому с сегодняшнего дня мы закрываем таверну и начинаем готовить хлеб, пироги, сосиски и котлеты. Стало быть, ты на ярмарку поедешь представлять нашу таверну, больше некому. Зато поверь – те, кто попробует на той ярмарке нашу стряпню, больше по приезде в Лондон ни к кому не пойдут. Только к нам. И еще есть шанс выиграть приз, поварешку из чистого серебра с выбитой на ней королевской короной. Ричард учредил такие призы для каждого из ремесел, процветающих в столице.

– Ну еще бы ему не расщедриться, когда одно место на ярмарке пятьдесят пенсов стоит, – усмехнулась я.

– Да он бы и этого не дал, – поморщилась Милдрет. – Жаден наш король, каждый пенс считает. К крестовому походу готовится, на который денег нужно прорву. Просто ему перед гостями неудобно. Из Шотландии точно кто-нибудь припрется, из Голландии, Фландрии и Нормандии, как пить дать, тоже кто-то да будет. Я слыхала, даже из Наварры и Кастилии кто-то собирается приехать. Так что должно быть все красиво и по-богатому. Потому ты там не ударь уж в грязь лицом, покажи, на что мы способны.

– Очень постараюсь тебя не подвести, – вздохнула я.

– Нас, сестра! – многозначительно подняв палец вверх, проговорила Милдрет. – Нас! Ты мне, считай, жизнь спасла. Я-то знаю, люди от таких ран умирают долго и мучительно. Так что я теперь перед тобой в неоплатном долгу.

– Брось, – махнула я рукой. – Ты меня приютила, работу дала, помогла, чем смогла, когда у меня ничего не было. Считай, мы в расчете.

– В расчете, не в расчете, но я свое слово держу, – твердо произнесла Милдрет. – Теперь ты хозяйка этой таверны, и решающее слово всегда будет за тобой.

– За нами, сестра, – сказала я, обнимая ее и чувствуя, как по моим щекам текут слезы. – За нами. Все решения мы будем принимать вместе. А на ярмарке, уж поверь, я нас точно не подведу.