Глава 24

К коронации короля жители Лондона готовились основательно. По всему городу были развешены флаги, выполненные из дешевой материи с аляповато нарисованными на них головами львов либо целыми львами, являющимися государственным гербом Англии того времени. При этом трех львов, составлявших герб короля, рисовать было запрещено под страхом смертной казни. А одного – пожалуйста, главное, чтоб он не был похож на королевского геральдического, распластавшегося в прыжке с головой набок.

Ярмарку, не заморачиваясь особо, решили проводить прямо на Большом лондонском рынке, где мы с Милдрет привыкли затариваться продуктами. Для этого с прилегающей территории стража пинками и дубинками прогнала всех нищих. Потом довольно оперативно из глины и палок рабочие соорудили еще несколько торговых рядов – и нормально. Все это украсили теми же дешевыми флагами.

При этом герольды предупредили население, что за кражу одного флага будет показательно отрубаться один палец. За два – два, ну и так далее. Так что у горожан существовала неиллюзорная возможность поживиться аж двадцатью раскрашенными тряпками – правда, информацию о том, какая кара ждет за кражу двадцать первого флага, герольды оставили под завесой тайны. Наверно, решили, что воровать без пальцев будет как-то не очень сподручно.

Естественно, ради ярмарки с рынка выгнали всех продавцов, кто не заплатил в казну пятьдесят пенсов. Тех, кто заплатил, но имел слишком длинные прилавки, добрым словом и дубинками попросили потесниться – либо отстегнуть еще полтинник за два торговых места. Естественно, эти драконовские меры сопровождались возмущенными криками, воплями боли, смачными шлепками от попаданий дубинок по мягким местам, а порой и хрустом ломаемых конечностей, неудачно попавших под удар.

Автоматически увеличилось количество воришек всех возрастов, от мала до велика, прибывших с гастролями из других городов Англии в предвкушении легкой поживы. Понятное дело – когда по улицам города толкаются состоятельные господа, приехавшие на коронацию из других стран, стащить у них что-нибудь в толпе куда легче, чем в обычные дни. Вооруженной стражи на улицах тоже стало больше, но на количество криминальных личностей это никак не повлияло – воришки умело сторонились служителей правопорядка и тащили все, что плохо лежит.

Опытная Милдрет заранее предупредила меня о возможном нашествии воров, потому мы вместе со служанкой еще за неделю до начала коронационной суеты поверх нашего каменного забора налепили густой глины, в которую щедро натыкали острых осколков посуды и специально заточенных деревянных щепок. Глина подсохла довольно быстро, в результате мы получили какую-никакую защиту от проникновения на нашу территорию нежелательных криминальных элементов.

– А я еще на время ярмарки с парой рыночных охранников договорилась, чтоб они по ночам у нас на заднем дворе поспали, – сказала Милдрет. – Эти воровать ничего не будут, потому что за место на рынке держатся, а где дрыхнуть, им все равно. Тем более, если пообещаешь каждому харчи и один пенс за ночевку.

В общем, Лондон развлекался как умел. В честь предстоящего праздника местные власти даже решились на такой беспрецедентный шаг, как помывка улиц! По ним начали разъезжать подводы с большими бочками, из которых текла вода. За бочками в сопровождении стражника шла пара тощих мужичков с железными рабскими ошейниками, которые большими швабрами с намотанными на них тряпками растирали вылившуюся воду по всей ширине улицы. Грязи от этого сильно меньше не стало, а вот вонища усилилась заметно, так как были растревожены слежавшиеся и затвердевшие слои отходов человеческой жизнедеятельности.

К счастью, природа смилостивилась над жителями Лондона: пошел дождь, который смыл часть размытой грязи в Темзу. От этого улицы вонять стали немного меньше, зато по реке поплыли огромные коричневые пятна, и ее загаженные берега стали смердеть совсем уж невыносимо. В результате санитарные бочки с улиц резко пропали – видимо, власти осознали истину, которую сформируют лишь в далеком будущем: когда хочешь как лучше, обычно получается как всегда…

Наконец настало третье сентября, день коронации, когда герольды объявили начало трехдневного празднества. Мы с Энн еще ночью перетащили наш товар на ярмарку и не спали до рассвета – стерегли перетащенное, так как, по моим ощущениям, воров в Лондоне стало больше, чем тараканов и крыс вместе взятых. Но, несмотря на это, в открытую грабить торговцев они опасались, так как стража уже отловила нескольких особо ретивых, и их отрубленные руки были наглядности ради приколочены к рыночному позорному столбу длинными ржавыми гвоздями – на время коронации власти ужесточили наказание за воровство.

И вот ярмарка открылась!

Народ – как местный, так и приезжий – повалил на рынок толпой. Все знали: сегодня продавцы выставят только самый лучший товар, ибо слух об их продукции пойдет далеко за пределы Лондона.

Каждый старался чем-то удивить покупателей. И у меня тоже были заготовлены некоторые кулинарные фишки, которыми я до этого не торговала у себя в таверне. А именно: сосиски, запеченные в кляре, холодные пироги с начинкой из свинины, а также разнообразные сэндвичи – два тонких кусочка хлеба без корочки с начинкой из рубленых овощей, мяса, рыбы, сыра, яиц и всякого другого съестного, что попалось под руку.

В результате я быстро поняла, что именно сэндвичи – это то что надо в праздничный день: народ, который сначала отнесся к новому блюду настороженно, попробовав, начал расхватывать его с фантастической скоростью. Понятное дело, вкусный перекус на ходу для ярмарки – самое то. Жуешь и одновременно ходишь по рядам, не боясь запачкать руки жиром, стекающим по пальцам, – многие продавцы тканей и одежды не стеснялись хлестать специальными розгами по таким рукам, тянущимся к их нежному товару. И местная стража этому не препятствовала, как и любому другому пресечению порчи рыночного имущества.

А еще я давала визитки!

Понятное дело, что в Средние века грамотность была преимущественно уделом священников и ученых, которых не успели сжечь на костре за то, что шибко умные. Потому я просто придумала свой герб! Глефа, перекрещенная с длинным батоном хлеба, а сверху – круг колбасы.

Примитивно, но понятно. Особенно если пояснить, что именно нарисовано на кусочке самого дешевого пергамента, который я совала тем, кто покупал больше, чем на два пенса, – либо, попробовав мою стряпню, возвращался за добавкой. Таким я громко поясняла, что культурно покушать, сидя за столом, можно в таверне возле моста, где и эля нальют, и горячей мясной похлебкой накормят. Тут, мол, так, рыночная точка быстрого питания. А там у нас территория пищевого блаженства. Истинное наслаждение для вкусовых рецепторов и желудка, которые никогда не забудут восхитительный праздник, устроенный для них, – и непременно притащат туда своего хозяина снова…

– Где ж ты научилась так красиво говорить, госпожа? – восхищалась служанка, когда ей удавалось присесть между рейсами в таверну и обратно – она таскала оттуда заранее заготовленные пироги и сэндвичи, которые народ раскупал очень быстро. А я мысленно улыбалась: похоже, я и правда неплохо поднаторела в староанглийском языке, вон аж местные жители восхищаются моим красноречием…

В общем, первый день ярмарки прошел удачно.

Вечером я вернулась в таверну уставшая как собака и счастливая как лошадь, выигравшая трудный забег. Мой потайной пояс оттягивали четыре кожаных кошеля, плотно набитых пенсами – как целыми, так и рубленными на части. Причем среди них попалась даже одна серебряная марка: какой-то импортный купец щедро расплатился за перекусы для себя и своей челяди, что его сопровождала, сметя все, что было у меня выложено на прилавке.

Я высыпала выручку на стол перед Милдрет – и та, увидев столько денег, расплакалась.

– Дай я обниму тебя, сестричка, – всхлипывая, произнесла она. – Теперь я вижу, что нищета навсегда покинула стены этой таверны. Воистину, сами небеса послали мне тебя, это я теперь знаю точно.

Я, растрогавшись, тоже смахнула набежавшую слезу…

Но на долгие обнимашки времени не было. Завтра начинался второй день ярмарки, и за ночь нужно было приготовить просто гору еды. А это значило, что сегодня нам спать точно не придется.